ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не знаю, – ответил он. – Это яд… но на некоторые жизненные формы он действует не смертельно. Разница в том, что… – он перестал объяснять. Затем, потирая руку в месте ожога, продолжил: – Что у одной особи может вызвать смерть, на другую подействует не сильнее, чем укус мухи лугк. Тоггор! – он снова перестал говорить, делая мысленный призыв.

Последовал ответ, но очень неясный, и Фарри ничего не разобрал. Но по крайней мере это означало, что смукс еще жив.

– Уложи его, – раздался отчетливый голос вместо глухого бормотания. – Он был глуп, хотя и немного полезен в делах. А теперь – спустись в ту дыру, где он прятался, и принеси мне обратно… – Затем последовали не слова, а скорее какое-то щелканье.

– Они наверняка ищут, высокочтимый. – Этот голос перешел в жалобное хныканье и безусловно принадлежал факиру.

– Если это так, то лучше бы тебя не поймали, разве это не правда? Не забывай, у нас имеются собственные методы обращения с пленниками, которые сопротивляются – тело может выдержать истязания, а вот мозг, ах, это совершенно другая вещь. Ты видел то, что ты видел, не так ли? Помнится, один кораблевладелец из Круга…

– Высокочтимый, нет – я уйду. Но что насчет этой твари, которая прикончила Гулда? Не следовало бы нам разыскать ее и…

– И умереть? Похоже, тебе вдвойне охота навлечь на себя зло этой ночью, Йок. Или ты хочешь сказать, что берешься поймать его и сможешь безопасно с ним обращаться?

– Нет, нет!

– Ты говоришь это, как Клятву Кровью Сердца, Йок. Посмотри-ка вниз, туда, куда выходит эта дыра, если ты все еще трясешься от страха. Подчини свои ноги голове…

– Но, высокочтимый, разве не вы говорили, что эта тварь может привести к нам то, что нам надо? Разве разведчик не поклялся, что то существо, которое мы выследили, принадлежало ему?

– По крайней мере, с памятью у тебя все в порядке, Йок. Однако делай с ним, что хочешь. Мы больше в нем не нуждаемся.

– Как?..

– Все очень просто, – снова этот голос стал громче, будто он обращался к группе. – Ну же!

Фарри опустился на колени, словно его кости стали настолько мягкими, что не могли удерживать его. Как и прежде, он был беспомощен, находясь в тисках чего-то невидимого, которое схватило его и снаружи и изнутри.

Это Майлин схватила и остановила его, снова положив руки ему на плечи. А тем временем пальцы ее рук вливали в него свежие силы. Он глубоко вздохнул и окреп, в душе цепляясь за то, что она давала ему.

Теперь в нем началась новая борьба. Ему необходимо найти источник этой слабости – если он поползет на четвереньках, чтобы совершить нечто, влекомый непонятным, темным побуждением, и встретит это вместе с остатками силы, которой он все еще обладал, разбуженной и готовой к применению благодаря Майлин, которая насытила его сознание верой в собственные способности.

Комната исчезла, словно сметенная чьей-то гигантской рукой. Его подхватил вихрь цвета, и почему-то это само по себе сделало его способным понимать – или чувствовать – или воспринимать как-то иначе – сон?

В воздухе появились крылатые существа. Когда они ныряли и парили в воздухе или опускались совсем рядом с ним, он ощущал безграничный мир – или, возможно, лишь тень его – он стал частью чего-то вечного, бессмертного, что – безошибочно – существует, существовало и всегда будет существовать!

Он не видел лиц тех, кто танцевал вместе с ним на ветру; ему лишь казалось, что вездесущий сверкающий туман обволакивал их, когда он пытался пристально вглядываться. И все-таки он не сомневался, что был одним из них, и что это было его место. Он попытался воспользоваться своими крыльями, чтобы воспарить вверх и стать истинной частью этой игры или танца – или церемонии, которая, как ему казалось, имела огромное значение, и ему надо было лишь сосредоточиться, чтобы достичь правды, большей, чем та, которую он когда-либо знал до этого.

Как долго он находился в этом месте красок, жизни и веселья? Если это продолжалось лишь несколько секунд, то оно обладало особой энергией, побеждающей время – время, управляющее знакомым ему миром.

Внезапный порыв ветра, и крылатые собрались вместе прямо напротив него, словно они только что осознали, что он находится среди них. Ветер приносил от них полоски цвета, и те кружились вокруг него, но все же не касались его тела. Вместо этого они создавали из себя узоры, перемежающиеся светящимися всполохами. Это происходило не произвольно, а как бы застывало в воздухе до тех пор, пока он не обращал внимание на еще что-то, имеющее совершенно иной рисунок и мерцание совершенно другого рода. А затем все узоры один за другим успокоились и спокойно повисли перед ним, тогда как он понимал, хотя и не знал, каким образом, что это было вещью, которой он должен воспользоваться…

Цвета, место, танцоры – исчезли! Так что же он видел собственными глазами – или разумом? Он не мог сказать. Однако он понимал, что увиденное им существовало; и теперь оно отдавалось внутри него новой болью – болью, похожей на голод, знакомый ему по предыдущей жизни, тот голод, который становился частью его самого.

– Иди…

Кто же произнес это? Один из крылатых, которых он не мог увидеть? Или этот голос действительно прозвучал в ушах? Пойти – в это место… Да, теперь он всем сердцем хотел попасть туда.

Внезапно, точно так же, как осознавал силу, сдерживающую его тело, он оказался в этом месте за пределами тьмы. Но это не удерживалось внутри него, как до этого удерживал его Ворланд, а скорее он ощущал, что на него давят чьи-то руки. Он заморгал, потом снова и наконец увидел, что по-прежнему находится в помещении и позади него стоит Майлин, а впереди – Зорор, который смотрит на него сверху вниз, а в его больших зеленовато-золотых глазах ощущается только беспокойство. Ужасная усталость, сковывавшая Фарри, исчезла. Скорее его переполняла готовность идти – но куда именно, он не знал. Он был уверен только в том, что должен рассказать о том, что его обуял новый голод.

Его правая рука машинально дернулась. Она поднялась, и указательный палец ткнул в дверь, а тем временем повязка, оставшаяся на его руке, потеплела, и ему показалось, что от нее исходит слабое свечение.

– Что… – промолвил Ворланд.

– Нет! – Зорор отрицательно покачал головой, и складки на его шее разгладились настолько, что она стала совершенно ровной. – У нас еще будет время для вопросов и ответов. Потому что сейчас нам следует найти путь назад, причем такой, чтобы никто не заметил, когда мы по нему пойдем. Ты можешь идти? – обратился он напоследок к Фарри.

Несколько потрясенный, тот пошевелился в объятьях Майлин. Она помогла ему встать.

Он слегка покачал головой и изо всех сил попытался обрести устойчивость, ибо мир вокруг него шатался из стороны в сторону.

– Я могу идти… но там Тоггор.

– Вызови его, – сказал закатанин. Фарри послал мысленный сигнал, который пока еще служил мостиком между его разумом и разумом смукса. Он едва ли осмеливался надеяться, что получит ответ. И все же ему пришел сигнал намного четче, чем любой, принимаемый им этим вечером, когда он хотел определить местонахождение своего товарища.

«Вышел… подожди… вышел. Большого… послали к дыре… вышел…»

Фарри еще ни разу не получал от него такого длинного послания, и все-таки он был уверен, что оно правдивое. Смукс просто не послал бы сигнала, чтобы заманить их в лапы врагов.

Ворланд подошел к двери, открыл ее, и послышался скрип. Он стоял, прислушиваясь, вероятно пытаясь уловить любой звук, а заодно пытался уловить хоть намек на то, что им снова угрожает опасность. Глядя через плечо, он кивнул и быстро выскользнул в зал.

Там не было никого, кого можно было услышать или почувствовать. Тем не менее, Ворланд не отошел к лестнице, а стремительно прошел вдоль стены в сторону закрытой двери, ведущей в другое помещение. Майлин догнала его и коснулась запястья, а закатанин уже опередил. Когда у них на ногах были специальная мягкая обувь, а не тяжелые сапоги, подбитые металлом, что использовались в космосе, то они не издавали даже шороха.

11
{"b":"20879","o":1}