ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Искусство добывания огня. Для тех, кто предпочитает красоту природы городской повседневности
Сердце предательства
Человек, упавший на Землю
Результатники и процессники: Результаты, создаваемые сотрудниками
Метро 2035. За ледяными облаками
Я скунс
Смерть в белом халате
Путь к характеру
Правила соблазна
A
A

Крестьяне начали убирать свои ведра с колодцев, отказывались дать чашку для питья, и никто ни за что не хотел одолжить нож, чтобы нарезать хлеба. В это-то время Швейк и обнаружил помещичье имение, в котором жила вдова помещика с большим количеством собак-такс.

– Они такие жирные, – рассказывал он о таксах Горжину, – что каждая из них похожа на валик, даже и ног не видно, а сала на них! Одних шкварок нам хватило бы на целую неделю. Ты стал бы есть шкварки?

Бывший главный кельнер только вздохнул.

– Да, это вопрос, буду ли я их есть! Я, приятель, уже ел устрицы, суп из черепах, китайские ласточкины гнёзда, ослиную колбасу из Италии, – все, что можно достать у Липперта в Праге, все я попробовал, даже и ананасы ел. А вот собак ещё не пробовал. Собачье мясо, должно быть, хорошее, у меня на него большой аппетит!

– А ты способен для удовлетворения своего желания принести жертвы? – пытливо спросил его Швейк.

В ответ на это Горжин поднял вверх два пальца в знак присяги.

– Двадцать лет жизни за одну заднюю ножку таксы! Хочешь ли ты, демон, и требуешь ли, чтобы я кровью подтвердил продажу моей души дьяволу?

– Этого я не требую, – ответил Швейк – Но я хочу, чтобы ты завтра пошёл со мной в один дом и позабавил бы там немного одну особу.

На другой день благодарная вдова помещика Любовь Владимировна была весьма польщена и вместе с тем удивлена визитом двух пленных, из которых один хорошо говорил по-французски, а у другого она заметила свёрнутый мешок, который он держал под мышкой. Они ей представились; говоривший по-французски рассыпался в галантных выражениях:

– Мы слышали, что вы здесь во всей губернии образованнейшая дама, что вы воспитывались в Париже в одном из монастырей, и нам было бы весьма лестно поговорить со столь выдающейся женщиной. Я долго жил во Франции, а мой друг из Эльзас-Лотарингии.

– Больше из Лотарингии, чем из Эльзаса, – приятно улыбнувшись вдове, сказал Швейк – У нас в Лотарингии есть такие же вот прекрасные собачки.

И он влюблённо посмотрел на десять такс, которые вертелись вокруг своей повелительницы и воспитательницы.

Он нагнулся, чтобы их погладить. Взглянув на плечо Швейка, Любовь Владимировна увидела вошь, которая прогуливалась по его шинели, и опытным женским умом поняла, что это далеко не единственная. Она украдкой посмотрела на пушистые ковры и диваны, чтобы убедиться, нет ли уже там насекомых; тем не менее, сохраняя любезность к людям с фронта, пришедшим к ней отвести душу и поговорить по-французски, она поспешила добавить:

– Не хотите ли поесть чего-нибудь? Я вас сейчас провожу на кухню. Мне очень жаль, что вы пришли так неудачно, через полчаса я уезжаю, а сама ещё не одета.

Она открыла двери и спустилась по лестнице в кухню, чтобы сделать необходимые распоряжения прислуге.

Пленные остались наедине с собаками, которые смотрели на них своими умными глазами, словно спрашивая, зачем они сюда попали, и доверчиво тёрлись об их ноги.

– Визжать будут? – шепнул Горжин.

– Не будут. Они так перепугаются, что долго не опомнятся, – также шёпотом отвечал Швейк, раскрывая мешок. Потом он схватил самую толстую таксу за задние ноги, описал ею в воздухе большой круг и бросил испуганную собаку в мешок. За нею последовала вторая, в то время как остальные спокойно на них смотрели. Швейк быстро вскинул мешок на плечи и вышел со двора. Благородная вдова уже за забором увидела его мелькавшую голову и провожающих его собак, которых он отгонял назад.

– Товарищ должен был пойти домой, – улыбнулся Горжин, заметив её вопросительный взгляд. – Он вспомнил, что дома ему нужно написать письмо и поспешил вернуться.

– Жаль, – сказала Любовь Владимировна, – вдвоём вам обедал ось бы лучше. Ну, зайдите на кухню и простите – я должна переодеться.

И она ушла.

В тёмной кухне Горжина встретила старая, очень безобразная женщина и сразу же сказала ему, что теперь ходит много всякого подозрительного народа, всякий сброд, который только и норовит что-нибудь стащить, и дала ему миску кислой, пахнущей плесенью, Бог знает сколько раз разогревшейся гречневой каши.

– Она должна была показать своё гостеприимство, – сказал Швейк через десять минут Горжину в лесу, когда они убили собак и выпотрошили их. – Она воспитанная дама и должна была радоваться нашему визиту. Это не похоже на пани Яношек в Буде„вицах. Однажды утром её муж шёл по площади и встретил некоего Каганка из Праги, друга по школьной скамье, которого он не видел почти двадцать лет. Он так обрадовался этой встрече, что позвал его к себе на обед. Каганек долго отказывался, упирался, ему не хотелось идти, а Яношек настаивал: «Пойдём, друг мой, раз мы с тобой такие друзья, моя жена обязательно захочет с тобой познакомиться. Пойдём, домашний обед в сто раз лучше ресторанного, и ты увидишь, как хорошо быть женатым и какая у меня добрая и милая жена». В конце концов Каганек согласился и пошёл за Яношеком. Тот его представляет жене и говорит: «Это мой лучший друг, накрывай, Боженка, на стол!» А она в это время как раз разливала суп. Посмотрела она на гостя и говорит мужу: «Ах ты, старый бездельник, у самого нечего жрать, а ты ещё чужих водишь! Как увидит какого дармоеда, так и тащит его к себе!» Но чтобы показать все же свою воспитанность, она угощает Каганка: «Пожалуйста, будьте как дома, не стесняйтесь!»

Собаки Швейка возбудили в деревне сенсацию. Когда Швейк повесил на грушевое дерево возле хаты первую собаку и начал её свежевать, вокруг него собралось много пленных, наперебой советовавших, что нужно делать с мясом, чтобы оно было вкуснее.

– Одну изжарим, а другую сложим в банку с уксусом и луком. Тогда у нас получится настоящая дичь, – сказал Горжин и отправился на огород разыскивать лук.

Собравшаяся под грушей толпа пленных обратила на себя внимание деревенских ребятишек и баб. Прежде всего пришли два мальчугана и, увидев висящих на ветках двух собак, побежали сообщить об этой новости в свой дом. Потом прибежали к хате и бабы и сказали:

– Авдотья Михайловна в поле копает картошку, нужно ей сказать, чтобы она знала, что сделали австрийцы с её грушей.

Ребятишки не замедлили, сейчас же побежали в поле и сообщили хозяйке, как пленные опоганили её грушу.

Едва Швейк закончил свежевать вторую собаку, как прибежала Авдотья Михайловна. Мотыгой она разогнала пленных, ругаясь так, что никто в жизни такой ругани не слышал. Затем влетела в хату, взяла топор и начала рубить грушу.

– Господи, православные, ну подумайте только! Ведь я же могла эти груши в рот взять, груши с собачьей кровью. Прости, господи, грехи мои, теперь я все повыброшу из хаты!

И в то же время, как тупой топор почти безрезультатно отскакивал от сухого дерева, Швейк не спеша складывал в жестяной ящик из-под русских патронов своих собак. На вопрос, зачем баба рубит грушу, он отвечал:

– Видите, груша наполовину сухая, а дров нет, так хозяйка хочет приготовить мне дров, чтобы я мог изжарить одного пса.

И он спокойно пошёл на двор за дровами, не торопясь развёл в печи огонь и стал жарить собаку, обкладывая ящик горящими поленьями, чтобы мясо пропекалось равномерно со всех сторон.

– Да, вот это хорошее мясцо будет! Сзади него, смотря на пламя, Горжин жевал сухие заплесневевшие корки хлеба, которые пленные получили под видом сухарей, и при мысли о предстоящем пиршестве облизывал губы до самых ушей.

Наконец, судя по грохоту, груша свалилась. Швейк предложил своему товарищу:

– Иди и наломай мне веток, ведь мясо нужно пропечь хорошо, да смотри выбирай посуше.

Друг его ещё раз мысленно облизнулся и отправился за ветками. Через минуту он принёс охапку веток и бросил их у ног Швейка, а за ним в кухню влетела хозяйка Авдотья Михайловна и, увидя, что в печке жарится собака, подняла нечеловеческий крик.

Она так налетела на Швейка, что чуть не сбила его с ног, голыми руками схватила ящик, в котором жарилось мясо, и выбросила его со всем содержимым на двор. Затем схватила топор и бросилась с ним на пленных. Они едва успели выскочить, а добрая Авдотья Михайловна, превратившись в разъярённую львицу, начала выбрасывать скарб. В новом припадке ярости она выбежала на двор за мотыгой и начала ломать печь, призывая огонь и серу на австрийцев, которые привезли в православную Россию такой Содом и Гоморру.

73
{"b":"209","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Метро 2033: Спастись от себя
Airbnb. Как три простых парня создали новую модель бизнеса
Один день из жизни мозга. Нейробиология сознания от рассвета до заката
Поцелуй тьмы
Город под кожей
Viva Coldplay! История британской группы, покорившей мир
Птицы, звери и моя семья
Шаман. Похищенные
Коронная башня. Роза и шип (сборник)