ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты осквернил это слово и свою клятву, – ответил Вугтурой. – Когда я сел на место отца, ты склонился предо мной. Так ты служишь клану?

– Да! – закричал Тадикан. Лицо его побагровело в приступе гнева. – Ты превращаешь нас в семенящие копии полулюдей из Чины, продаешь нас в рабство за шелка и драгоценности. Эта бледнолицая девка, которой ты по ночам шепчешь, как великолепен ее дом, предает нас всех. Отошли ее и будь свободен! Или, клянусь всеми богами неба, отойди в сторону и дай править мужчине!

– Мужчине? – переспросил Вугтурой. В голосе его тоже зазвучал гнев. – Мужчине, который прячется за спиной матери и воюет с женщинами? Я назову такого не мужчиной, а мальчишкой и предателем. А тебе предлагаю выбор. Изгнание или – здесь и сейчас, перед нашими людьми, – полная покорность. И если нарушишь и это слово, знай, что моя месть может быть не быстрой, но она будет несомненной и мучительной.

На этот раз Тадикан и на самом деле плюнул.

– Я займу твое место, а мой родич юе чи получит твою голову!

– Нельзя иметь дело с безумцем, – заметил Вугтурой. – Поговорим, когда ты придешь в себя. Ты хуже тех, кого призываешь ненавидеть. – Он презрительно повернулся спиной к изменнику и поехал к своим войскам.

Серебряная Снежинка затаила дыхание, ожидая начала схватки. Пораженные смелостью шан-ю, повернувшегося спиной к врагу, и его люди, и их противники застыли.

Тадикан с мастерством, которое прославило шунг-ню по всему миру, схватил лук, наложил стрелу на тетиву и натянул ее. Не совладав с собой, Серебряная Снежинка закричала, и первая стрела пролетела мимо.

Время словно замедлилось. Серебряной Снежинке показалось, что она сидит среди множества статуй, а движутся только трое: Тадикан, Вугтурой и она сама. Вугтурой, который обычно очень заботился о своей лошади, повернул ее с такой силой и скоростью, что она закричала и встала на дыбы. У него в этот момент не было возможности выхватить оружие.

Он будет убит, не успев защититься!

Этого не будет! – поклялась Серебряная Снежинка. Она хоть и не воин, но неплохая охотница. Но как давно не пользовалась она луком! Неважно. Горюя об отсутствии практики, она не глядя схватила оружие, наложила стрелу и выстрелила.

Послышался ужасающий свист, свистящая стрела, не смертельная, попала не в живот или горло Тадикана, а только в руку. По какой-то невероятной случайности Серебряная Снежинка схватила ту самую единственную свистящую стрелу, которую сохранила у себя! Тадикан закричал, но не от боли, а от страха: его люди не раздумывая ответили на свист, которому он приучил их повиноваться.

Сотни стрел послушно устремились к цели, сбросили Тадикана с седла, свалили его лошадь. Стрелы так часто утыкали тело человека и коня, что некоторые ломались друг о друга, не успев вонзиться в плоть. Кровь полилась на утоптанную траву.

Серебряная Снежинка в порыве безумной смелости направила лошадь вперед.

– Ты ищешь кубок из человеческого черепа? – Она остановилась перед вождем юе чи, и голос ее перекрыл шум. – Возьми это!

Она извлекла кубок из шелкового свертка и показала человеку, который поклялся мстить именно из-за его существования.

– Как верный сын, – сказала она ему, – возьми это и похорони по обычаям твоего народа. – Она снова завернула кубок и передала в неожиданно ставшие почтительными руки.

– Тебе не нужен другой кубок, – негромко добавила она. Взглядом она умоляла его согласиться, одновременно надеясь, что Вугтурой не прискачет убивать этого человека, чтобы защитить ее.

– Да, не нужен, – ответил тот, снова и снова поворачивая сверток в руках. – Теперь не нужен, когда честь возвращена моему отцу. Госпожа, я слышал о тебе. Тебя называют королевой, которая принесла мир шунг-ню; я вижу, что это правда. Я хочу поклониться тебе, – сказал он и спешился.

Подъехал Вугтурой, с распахнутыми от изумления глазами, на покрытой пеной лошади. Недавний союзник Тадикана встал на колени, потом лег на живот. Воспользовавшись возможностью, Вугтурой подозвал своих людей, которые встали кольцом Но сзади, за его рядами, однако, послышался топот, резкие вопли и предсмертный крик воина.

Серебряная Снежинка решилась оглянуться.

– Это Острый Язык! – крикнула Соболь. – Она сумела освободить руки, убила одного из стражников и схватила барабан!

Серебряная Снежинка слышала, что горе, гнев или страх могут сделать человека невероятно сильным. Так произошло с Острым Языком. Она пошла вперед, отбивая ритм, более свирепый и подавляющий, чем все слышанное раньше.

Перед женщиной шаманом, обезумевшей от горя и гнева, дрогнули даже храбрейшие воины; многие с обеих сторон спрыгнули с коней и закрывали руками головы.

– Он у меня! – кричала смещенная колдунья. – Я скоро отомщу за тебя, мой сын! Я и мои демоны!

– Она сошла с ума! – крикнула Ива, лежавшая на земле. Серебряная Снежинка видела белки глаз женщины; в ее глазах было безумие и ужас, какие охватывают и зверя, и человека.

Вокруг Острого Языка поднялся воющий ветер. Какой-то воин попытался поразить ее копьем. Ветер подхватил воина и отбросил далеко и высоко. Когда он упал, все услышали треск костей. Ветер продолжал усиливаться, он уже заглушил все остальные звуки. Люди кричали или молились, лошади мотали головами, они ржали, едва сдерживая панику; все слышали рев ветра, миниатюрного курабурана, или гоблиньей бури, в тысячи раз более опасной, чем свистящие стрелы Тадикана.., и тут засмеялись демоны.

В водовороте ветра, песка и пыли наполовину материализовались страшные тени, ужаснее самых кошмарных видений даосистских сказочных текстов. Они танцевали, болтали и протягивали лапы с когтями. Острый Язык все сильней била в барабан духов, и Серебряная Снежинка подумала, что вот-вот барабан лопнет и выпустит демонов в ничего не подозревающий мир.

– Это за моего сына, – кричала женщина. Ее голос Серебряная Снежинка слышала сквозь вой ветра и хихиканье приближавшихся к ней демонов.

Она уже чувствовала горячее дыхание ветра. И знала, что бежать некуда.

– Нет! – Ива встала, и вызывающий крик прорезал черную бурю. Хромая нога служанки подогнулась, но Ива ухватилась за лошадь и устояла.

– Старшая сестра, старшая сестра! – закричала она и бросилась не на Острый Язык, а встала между Серебряной Снежинкой и бурей. Порывшись руками на груди, она извлекла свое величайшее сокровище – серебряное зеркало, окруженное только ей одной понятными символами. Зеркало казалось таким маленьким, не больше солнечного диска, теперь висевшего прямо над головой, но сверкнуло и в миниатюре отразило всю бурю и в центре ее – продолжающую вызывать бурю женщину Буря слегка стихла, как будто зеркало управляло ею Ива покачнулась, как дерево, по которому названа. Голова ее опустилась, все тело обвисло, но руки она по-прежнему держала так, словно в них щит, отражающий удары меча невидимого противника.

Буря медленно поворачивалась на оси. Она повернулась к той, кто ее вызвал, стремясь ее поглотить. Острый Язык покачала головой и сильней забила в барабан. И буря снова повернула к Иве.

Служанка задрожала, но заставила себя захромать вперед, сделала сначала один шаг, потом другой, и все время держала зеркало между собой и дьявольской бурей, так, будто держала его перед любимой хозяйкой.

– Нет, Ива, – выкрикнула Серебряная Снежинка, но служанка лихорадочно качнула головой, отказываясь от помощи хозяйки или воинов. Серебряная Снежинка думала натянуть лук и выстрелить в бурю; но кто может сказать, куда отнесет ветер стрелу? Куда угодно, в том числе и в самого лучника.

Именно это пытается сделать Ива: отразить бурю и направить ее на ту, кто эту бурю вызвал. Точно так же ясно, что Острый Язык пытается победить соперницу и сразить сначала Серебряную Снежинку, а потом и всех воинов. Барабан и зеркало продолжали сражаться, и буря была между ними.

И тут, как будто она ожидала долгие годы самого благоприятного момента, чтобы обратиться против хозяйки, желтоватая кожа покрытия барабана лопнула, и ветер вырвался на свободу, заглушив крики Острого Языка. Даже сейчас это были крики не страха, а гнева.

60
{"b":"20911","o":1}