ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Действительно легко — даже для обычного человека, не сокольничего, — поддержал Велдин. Голос его звучал хвастливо. — Ты, вероятно, слишком молод, чтобы помнить, но Гнездо было расположено так высоко, что эти «горы» в сравнении с ними кажутся холмиками. Но должен предупредить тебя, что и в них есть опасности. Не зря Псы избрали более долгую дорогу в обход. В последнее время ты, наверно, был слишком ., гм… занят, чтобы слышать об этом.

Ярет бесстрастно посмотрел на второго сокольничего, потом молча отвернулся.

Торопливо заговорил Ранал, заполняя опасную паузу:

— А можно определить, когда подходишь опасно близко к этим волшебным ловушкам?

— Нет, пока не окажешься захваченным одной из них. Густой туман, в котором можно задохнуться, иллюзорные армии, звери с клыками в твою руку — о, волшебницы много интересного приготовили здесь для неосторожных путников. Хуже всего, когда перед тобой показывается скала, и тебе приходится свернуть, а единственная возможность свернуть приводит в болота. Сама земля ведет тебя туда. Если только ты не знаешь каждый камень, как собственного брата, и сумеешь отличить ложный от настоящего, будешь блуждать и никогда не поймешь разницы. — Гирван покачал головой. — Сам я никогда не могу сказать, какой камень настоящий, а какой нет, даже когда у меня под ногами твердая почва.

Но это неважно. Важно то, что ловушки не позволяют Ализону пройти и ударить Эсткарпу во фланг.

— Не позволяли до последнего времени, — поправил Ранал. — Что ж, если нас ждут с одной стороны горы, с другой — болота, а посредине волшебство, я предпочту волшебство. Оно не так опасно, в конечном счете.

— Не забывай о Псах, — сказал Даннис, — Они нас ждут, если мы переживем эту часть пути.

— Я ничего не забываю. Сейчас они уже считают, что ушли спокойно. Даже не оглядываются.

Эйран не могла сдержаться.

— Конечно, — голос ее чуть дрогнул, — конечно, дети-волшебницы могут почувствовать, когда приближаются к чему-то волшебному. — Она осмотрелась:

Хирл и Ранал смотрели на нее. — Я хочу сказать, что они именно поэтому нужны Псам. Что в них врожденное волшебство.

— Пожалуй, это имеет смысл, — сказал Даннис. Даже на его жизнерадостный характер подействовала опасная перспектива, ожидавшая и всадников, и детей, которых те собрались освобождать. — Псы, как мы знаем, не дураки.

— Да, — согласился Гирван. — Но Псы не для того схватили детей, чтобы те вывели их назад в Ализон. Не сомневайтесь, у них гораздо более темные цели.

Эйран не нужно было напоминать об этом. Дженис, подумала она. Если бы я только могла с тобой связаться, сознание к сознанию. Если бы только ты снова связалась со мной. И Ярет. Если бы мы могли утешиться в объятиях друг друга.

Она посмотрела на Ярета. Сокольничий смотрел на север, и мышцы на его подбородке сжимались, как всегда, когда он молча и сильно на что-то сердится. Эйран думала, на кого он сердится больше: на волшебниц — он называет их ведьмами, на Псов или на нее.

Глава 20

Мышь давно перестала плакать. У нее просто не осталось больше слез. У остальных девочек тоже. Однажды из глубины своего отчаяния она позвала маму. Но мама в Благдене, она по-прежнему гадает, куда делась Мышь, и не знает, что с ней стало. Призыв о помощи больше не повторялся.

День за днем девочки-волшебницы ехали перед светловолосыми воинами, которые бросали для этого жребий. Это Псы Ализона, солдаты вражеской страны на севере. Мышь чувствовала ненависть своих ежедневных охранников, когда ехала на их лошади. Она чувствовала себя менее значительной, чем мешок с зерном: зерно можно есть, а их самих надо кормить, и хоть кормили их плохо, все равно они сокращают запасы продовольствия. И она все время думала, почему эти люди тратят столько сил ради нескольких маленьких девочек.

Даже если бы им каким-то чудом удалось бежать, пешком они далеко бы не ушли. Лошади северян для них слишком велики, они с ними не справятся. И, вообще, они отзываются только на приказы своих хозяев. А девочки все время хотят есть, они так голодны. И постепенно слабеют. Предоставленные сами себе, они и дня не выдержат.

Теперь, когда разбойники не опасались преследования, они двигались медленней, сберегая силы лошадей. Тем не менее Эсгир, их предводитель, время от времени посылал назад разведчиков, чтобы убедиться, что никто за ними не идет. Каждый раз разведчики возвращались с докладом, что никого и ничего подозрительного не видели. И каждый раз настроение Мыши все ухудшалось, надежды на освобождение таяли, и ей все труднее становилось сохранять бодрость и оптимизм. Но, несмотря на все свои беды, дети обладали упругостью молодости.

Они преодолели шок от смерти Листа и от похищения, все, даже Мышь, хотя по молчаливому соглашению никогда об этом не говорили. Может быть, всякое проявление сопротивления вызовет гнев похитителя, обрушит и на их шеи его меч? По ночам они тихо жались друг к другу, и если разговаривали, то только шепотом.

Иногда, когда позволяли обстоятельства, они собирали съедобные корни и ели их перед сном. И если удавалось найти немного свежей пищи, которая скрашивала сухой рацион ализонцев, девочки спали лучше.

Но им везло редко. По ночам, когда ничего не удавалось найти, они еще теснее жались друг к другу.

— Куда мы идем? — У Шепелявой глаза блестели, она умоляюще посмотрела на Звезду; как будто, если задавать этот вопрос часто, Звезда найдет ответ.

В первый раз та ответила.

— На север. Мы идем на север.

— Откуда ты знаешь? — прошептала Сверчок.

Как и другие девочки, Звезда осунулась и обычно бывала мрачной, ей тоже приходилось трудно. Сейчас ее выражение слегка смягчилось.

— Вспомните мое волшебное имя, — сказала она. — Я знаю звезды. И могу по ним сказать, что мы все время движемся на север. Иногда слегка отклоняемся. Но потом обязательно возвращаемся к прежнему направлению. Поэтому я и уверена.

— Я думала, тебе дали такое имя, потому что ты умная. — Мышь торопливо прикрыла рот руками, она испугалась, что заговорила слишком громко.

— Я тоже, — прошептала Птица. — Ты самая умная, кроме моих мамы и папы. И хранительницы, — рассудительно добавила она.

— Спасибо, — ответила Звезда. — Но какая польза от того, что мы знаем, в каком направлении идем? Мы все равно ничего не можем сделать.

Пламя коснулась руки Звезды.

— Я уверена, когда наступит время, мы что-нибудь придумаем, — сказала она со своей характерной твердостью.

— Может быть.

Звезда легла, закуталась в тонкое одеяло и закрыла глаза. Неожиданно Мышь услышала мысли Звезды.

Такое с ней случилось впервые. Раньше она слышала только маму. А сейчас она словно проникла к Звезде в голову и слилась с ее мыслями. Девочки слишком надеются на ее советы и предводительство, а она чувствует себя такой маленькой и одинокой, не способной им помочь. Мышь легла рядом со Звездой, прижалась к ней и накрыла их обеих своим одеялом. Дети очень быстро поняли, что такая близость дает дополнительное тепло, а ночи все еще холодные.

— Я помогу, Звезда, — очень тихо сказала Мышь. — Мы все поможем. Не волнуйся. Ты не будешь одна.

Звезда только вздохнула. Может, уже засыпала. Рядом остальные девочки тоже укладывались парами, как Мышь и Звезда, пытаясь получше укрыться неподходящими для такой погоды одеялами. Птица и Пламя уже уснули, но Шепелявая и Сверчок толкались и жаловались на камень, который впился в бок сначала одной, потом другой. Наконец Сверчок села, поискала вокруг, нашла этот камень и бросила его в сторону, но не в направлении светловолосых стражников.

— Вот, — с отвращением сказала она. — Младенец.

Хорошо, что мы за тобой присматриваем.

Шепелявая ничего не ответила, но Мыши показалось, что она всхлипнула. Шепелявая больше всех ее беспокоила, и Мышь знала, что остальные четыре девочки считают так же.

Ну почему они оказались во власти этих страшных светловолосых солдат, а не в безопасном Месте Мудрости, где они должны учиться волшебству? Почему Мышь невнимательно слушала Пчелу, когда та говорила о волшебстве по дороге в город Эс?

17
{"b":"20912","o":1}