ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Оставь их себе, — сказал Ярет. — Это твоя часть награды.

Хозяин заметно успокоился.

— Ну, тогда все в порядке. Приходите, господа, в любое время.

Эсткарпцы быстро увели лошадей, прежде чем хозяин смог передумать. Талгар сопровождал их. Беглецы пешком вышли из города и прошли около лиги, ведя лошадей. Они остановились на дороге, вдали от домов или свидетелей, но по-прежнему на виду городских стен.

— Здесь я вас оставлю, — сказал ализонец. — Теперь вы сами постарайтесь добраться до границы целыми. Если сможете. Будет нелегко, это я знаю.

Ярет кивнул.

— Ты уже сделал больше, чем.., чем…

— Чем вы ожидали бы от Пса? — Талгар горько улыбнулся. — Не все из нас чудовища. Я не воюю с детьми. А когда я узнал, что делают с ними колдеры в этой комнате, куда никто не заходит… Я как раз шел, чтобы посмотреть, как помочь девочкам, и встретил твоих товарищей.

Собака-Шепелявая заулыбалась.

— Он хочет скажать, что мы ужасно его ишпугали, — сказала она. — Я научилашь делать вшех нас невидимыми, не шнимая одежду. Мы увидели Талгара, и Мышь шкажала, что он нам поможет. Мы появилишь, и он подшкочил.

— Мы как раз думали, что делать с вами тремя, — заговорил Лорик. — Девочка и так устала, делая невидимыми шесть детей и четверых мужчин, хотя остальные ей помогали. — Он любовно потрепал собаку-Шепелявую за ухо. — Но когда встретили Талгара, все встало на свои места. Сверчок сказала, что ей гораздо легче поддерживать маскировку. Остальное вы знаете.

Повинуясь порыву, Эйран схватила ализонца за руку.

— Идем с нами, Талгар, — сказала она. Остальные эсткарпцы посмотрели на нее так, словно она спятила.

Талгар покачал головой и коротко рассмеялся.

— Нет, госпожа. Я не согласен со многим, что делают Малландор и остальные бароны. Но не заблуждайтесь.

Я ализонец и не друг Эсткарпу.

— Мне кажется, я понимаю, что имела в виду Эйран, когда так поспешно позвала тебя, — сказал Ярет. — Наше бегство обнаружат, это только вопрос времени. И когда обнаружат, что исчезли и наши лошади, начнется расследование, и след неизбежно приведет к тебе.

Она хочет спасти тебя, потому что ты был добр к нашей девочке.

Лица Талгара исказилось.

— Ты переступаешь границы, солдат ведьм. Мы с тобой враги. Наверно, лучше сказать не друзья. Если бы не необходимость вырвать детей из лап колдеров, я бы позволил командиру напустить на вас Псов и пальцем бы не шевельнул, чтобы вам помочь. Я рискну и вернусь в казарму.

— Колдеры больше никому не причинят вреда, — сказал Ярет. — Иди своим путем и возвращайся на псарню, если хочешь.

Талгар резко повернулся и пошел к городу. Что-то ткнулось в руку Эйран, так что женщина подпрыгнула.

Собака-Дженис сунула нос в ладонь Эйран, словно в поисках тепла и утешения.

— Почему он так ушел? Мне казалось, он меня любит.

— Конечно, — ответила Эйран. — Но это сложно.

Постараюсь объяснить позже.

— Садитесь верхом, — сказал Ярет. — Каждый возьмет с собой девочку. Надо как можно дальше уйти от этого места. Вопрос времени, но Псы обязательно узнают, что случилось, и погонятся за нами. Я хочу, чтобы наш след был как можно холоднее.

Он посмотрела на «щенка», которого держал в руках, и Эйран прочла его мысли так, словно он заговорил вслух.

— Мы остановимся в первом же укрытом месте, и я позабочусь о нем, — сказала она. — Идем, Дженис…

— Мышь, — сказала белая собака.

— Ну, Мышь. Ты поедешь со мной. — Она взяла собаку на руки и села на лошадь. Не думая, что делает, погладила худые бока животного. Прощупывалась каждая кость. Ализонцы чуть не уморили детей голодом…

Ярет посадил перед собой собаку-Шепелявую, держа ее, Смельчака и управляя лошадью. Каждый из мужчин поступил так же, за исключением Велдина. Только он ехал один.

Глава 40

Как только беглецы решились, они пустили лошадей галопом и поскакали по Ализону. Впервые Эйран радовалась высоким колючим изгородям. Их трудно пройти, но зато они укрывают беглецов от взглядов.

Они не останавливались, пока не подъехали к небольшой роще у ручья. Велдин торопливо убедился, что место безопасное и защищенное.

— Здесь мы можем спрятаться и защищаться, если потребуется, — сказал он. — Делай то, что считаешь необходимым, женщина, а я покараулю.

— Я соберу лекарственные растения, если найду. У вас с Яретом тоже порезы.

— Пустяки, — ответил сокольничий. — Оставь свои снадобья для тех, кому они нужнее. — И он, выпрямившись, гордо ушел.

Во время езды Дженис — Мышь — ослабила линии силы, которые удерживали маскировку. Эйран снова стала женщиной и держала на руках ребенка, а не уродливую белую собаку. Как только Велдин отпустил его, Острый Коготь взлетел в воздух и почти сразу превратился в точку на фоне безоблачного неба.

Дженис и Ярет склонились к Смельчаку. Эйран вскоре вернулась с горстью мха и крапивы. Они почти бесполезны для лечения, но прокипяченные листья крапивы останавливают кровотечение. Эйран надеялась найти хоть кустик паслена, но вместо этого отыскала бузину, коровяк, шалфей и первоцвет. Если бы ей нужно было изготовить крем для кожи, все это подошло бы. Но настоящих лекарственных трав не было. Она могла только извлечь уродливую стрелу из груди Смельчака, приложить прокипяченную крапиву, сделать повязку из мха и надеяться.

Девочки-волшебницы стояли поблизости и наблюдали большими, полными любопытства глазами. Эйран велела им разжечь костер, а Дженис — подогреть немного воды. Потом занялась соколом. Каким-то чудом Смельчак еще жил, хотя был очень вялым и тяжелым и дышал с трудом.

— Не знаю, сумею ли я ему помочь, — сказала Эйран Ярету.

— Сделай, что сможешь.

Как можно осторожнее Эйран взялась за конец стрелы и потянула. Смельчак настолько ослабел, что даже не шевельнулся. Это к лучшему: если бы он сопротивлялся, Эйран могла причинить птице дополнительный ущерб. Она постепенно вытаскивала стрелу из тела сокола, вытирая кровь пучком увлажненного мха.

— Живи, — шептала она. Вытянув стрелу, Эйран начала массировать крылья и лапы птицы, испытывала когти на сопротивление. — Живи. Дженис, быстрее крапиву.

Смельчак напрягся, и сердце Эйран дрогнуло. На мгновение она решила, что теперь, когда стрела извлечена, птице стало легче. Она взглянула на Ярета и увидела, что тот готов улыбнуться. Но продолжал смотреть на Смельчака все более недоумевающим взглядом.

Смельчак содрогнулся на руках Эйран. Она снова посмотрела на него, и дыхание ее застыло в горле. Голова птицы повисла, и из клюва выступила красная капля.

Сокол глубоко вздохнул, вздрогнул и обвис.

— О, нет, — негромко сказала она. — Нет.

Ее слова заглушил болезненный крик Ярета, а вслед за ним такой же горестный вопль Мыши.

Глава 41

Камень на груди Мыши горел. Она коснулась его и впервые в жизни смогла услышать папу так же ясно, как всегда слышала маму. Но, к своему удивлению, обнаружила, что не просто слышит. Все глубже, гораздо глубже, чем даже то, что Звезда называла прикосновением мысли. Мышь поняла, что слилась с папой, стала с ним одним целым. Она больше не Мышь, а он не папа. Они — это Ярет. Сокольничий Ярет. Сознание девочки заполнили картины его жизни, и каждое мгновение было таким ярким и отчетливым, как будто она прожила его сама.

Вместе с ним она вспоминала его детство у суровой и сильной матери, женщины сокольничьих, которая никогда не притрагивалась к сыну без необходимости и никогда — с любовью, потому что так положено. Вспомнила, как он стремился в Гнездо, которого никогда не видел и не знал, хотел занять в нем свое место и стать одним из многих. Вместе с ним служила она моряком на сулкарском корабле, с ним ее начинало тошнить при малейшей качке. Она помнила дрожь восторга, которую он испытал, впервые увидев маму — Эйран — во время своего возвращения с того места, где располагалось Гнездо. Она знала его мечты о восстановлении Гнезда.

36
{"b":"20912","o":1}