ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лицо хозяина осветилось пониманием.

— А, да. Это дом старого ученого Остбора. Сам Остбор давно умер. С ним жила его помощница. Пожила немного после его смерти и уехала. Не помню, как ее звали. Никто туда сейчас не ходит. Говорят, в доме живут привидения.

— Вовсе нет. Это замечательный дом. Просто надо, чтобы кто-то, в нем жил, чтобы его любили и заботились о нем.

— Может быть, — с сомнением сказал хозяин. — Но это должен быть кто-то не из наших. Местные не посмеют.

— Жаль. Дом удивительный и полон сюрпризов.

Хозяин порылся в нише за занавеской и достал мешок, как будто наполненный шариками.

— Для девочек, — сказал он. — Засахаренные орехи. Не давай им помногу. Ты хорошая женщина с добрым сердцем.

— Спасибо, — ответила Эйран. — Спасибо за щедрость.

Она взяла сладости, вышла и спрятала бесценный мешочек с мазью из пенной травы в седельную сумку.

Потом села в седло. И не могла дождаться вечера, когда раздавала детям орехи за то, что они позволили вымыть дочиста лица. Ведь вскоре им предстоит возвращение в город Эс.

Глава 55

Хранительница словно не пошевелилась с того последнего свидания с Яретом и Эйран. Они снова в маленькой комнате, и тот же огонь в очаге, тот же свет проходит в единственное окно. Но на этот раз в комнате больше народу. С ними их дочь и остальные пять девочек. Четверо спутников оставили их при въезде и вернулись в казарму; Эйран их не хватало; они помогали ей справляться с мрачным настроением Ярета. И своим собственным, вынуждена она была признать.

И вот Ярет стоит, прямой и высокий, по-сокольничьи гордый.

— Я пообещал вернуть тебе твоих маленьких волшебниц, если они еще живы. Вот они.

— А я пообещала тебе нашу бесконечную благодарность. — Хранительница перевела взгляд с Ярета на Эйран, и женщине показалось, что на строгих губах волшебницы появилась легкая улыбка.

— Тогда наше дело закончено. — Ярет повернулся к Эйран и Мыши. — Идемте. Мы возвращаемся домой.

Мышь сделала шаг вперед. Ее детское лицо было полно решимости, и сердце Эйран дрогнуло: в этот момент девочка так напоминала отца.

— Нет, папа, — сказала Мышь. — Мой дом теперь здесь.

Эйран едва не бросилась к Ярету, чтобы предотвратить взрыв гнева или хотя бы отвлечь его на себя. Но, к ее изумлению, Ярет опустил голову, и плечи его повисли, словно под немыслимой тяжестью.

— Этого я и боялся, — устало сказал он. Впервые в жизни Эйран услышала в его голосе ноту поражения.

Он посмотрел на хранительницу. Сделал видимое усилие, и плечи его снова распрямились. — Ты победила.

Не знаю как, но ты победила. Ты отобрала у меня дочь.

Пусть победа принесет тебе радость. — Он повернулся и вышел из комнаты.

— Прости его, госпожа, — сказала Эйран. — Он расстроен. Он потерял своего сокола, Смельчака, в схватке.

А теперь это…

— Знаю, — мягко ответила хранительница. — Будь с ним добра. Ты ему очень нужна в будущем.

— Я бы хотела, чтобы это было правдой.

— Это правда. Поверь мне, Эйран. — Хранительница сменила тему. — Для нас было очень неприятным сюрпризом узнать, что в этом мире еще есть живые колдеры. Ты и твой муж, возможно, положили им конец.

Только за одно это мы у вас в неоплатном долгу. Конь, на котором ты приехала, ждет тебя. На нем немногие дары, знак нашей благодарности. Сохрани как наш подарок и оружие, которым ты пользовалась, и коня, на котором выехала на это дело. Это лишь незначительная плата за ваши великие деяния.

Второй торгианец! Неслыханное богатство, и так небрежно отданное! И еще дары. Эйран, запинаясь, благодарила.

— Это пустяк. — Хранительница пожала плечами.

Она загадочно улыбнулась. — Есть дары и дары.

Эйран не знала, как на это ответить.

Хранительница коснулась почерневшей серебряной оправы, в которой когда-то находился молочный серо-синий камень, повертела цепочку в тонких пальцах.

— Самое удивительное — как они использовали камень против места Силы в Ализонском хребте. Удивительно! И исключительную форму приняла в этом месте Тень. Великий Сокол. Может, есть что-то в истории сокольничьих, о чем они не говорят?

— Не знаю, госпожа, — ответила Эйран. — Я слышала, как Велдин клялся Великим Соколом. Но Ярет о нем никогда не упоминал.

Ярет. Она не может больше задерживаться. Эйран повернулась к Мыши.

— Не буду отягощать тебя слезами прощания, — сказала она. — Мы с тобой уже попрощались на пути сюда. Будь хорошей и послушной и учись всему, чему можно здесь научиться.

— Я думаю, все эти девочки станут выдающимися ученицами, — заметила хранительница.

— До свидания, мама, — сказала Мышь. И, наверно, в последний раз обняла и поцеловала мать. И все остальные девочки обнимали Эйран, она им заменила родителей в этом прощании.

— До свидания, до свидания, — говорили они.

— Ну, пожалуйшта, Эйран. — Шепелявая потянула ее за рукав, так что женщина опустилась и оказалась на одном уровне с девочкой. — Я буду шкучать по тебе и Ярету. Ваши имена я вшегда могла говорить правильно.

— И я тоже, я тоже буду скучать… — Эйран неожиданно вскочила и выбежала из комнаты. Она пообещала Мыши не плакать, но если не уйдет немедленно, не сдержит слово.

Она ожидала, что Ярет уже далеко на дороге домой. Но, к своему удивлению, увидела, что он ее ждет, держа узду Дорни. Послушный старый мерин был нагружен огромным количеством добра — «немногие дары», о которых говорила хранительница. Ярет молча протянул ей узду мерина, и Эйран прикрепила ее к своему седлу. Они медленно выехали из замка, проехали через город и оказались на дороге, ведущей на восток.

Эйран не хотела нарушать молчание. Ей самой не до бесцельной болтовни. Немного погодя она перестала замечать это молчание. Слишком многое произошло с тех пор, как они ехали по этой дороге в поисках ребенка, взятого волшебницей. Больше это не ребенок. Что бы ни послужило причиной: похищение, испытание в машине колдеров, тот невероятный способ, которым Мышь и ее сестры, необученные и неподготовленные, извлекли при помощи камня Силу и спасли их всех от Тени, или то, что Мышь была прирожденной волшебницей, — она больше не ребенок, хотя ей по-прежнему всего шесть лет.

Эйран посмотрела на Ярета. Ей хотелось знать, о чем он думает. Ему трудно дались смерть Смельчака и потеря Мыши. А может, смерть — или еще что-то похуже — брата-сокольничего подействовала на него сильнее, чем он показывает? Между ними в конце была кровь, и Эйран не стала бы горевать, если бы Велдин пал от руки Ярета. Но если бы пал Ярет…

Неожиданно Эйран почувствовала приступ тошно, ты, и ей пришлось с трудом удерживаться от рвоты.

Странно, подумала она. Все это так странно. Пойму ли я когда-нибудь?

Глава 56

Возвращаясь, они держались главной дороги, хотя так было дальше. Казалось, у них нет сил, чтобы ехать напрямик по пересеченной местности. Через несколько дней они добрались до Большой Развилки. Здесь дорога разделяется, одна ведет в Лормт, другая на юг, к Благдену. Эйран видела на горизонте очертания далеких и холодных башен Лормта. И со вздохом подумала, что, может, сейчас у нее найдется несколько месяцев, чтобы поехать туда и поучиться. Она всегда этого хотела. Ярету она не нужна. С самого выезда из города Эс он не произнес почти ни одного слова.

Дикий крик прозвучал в небе. Эйран в тревоге подняла голову. Маленькая черная точка — на расстоянии казалось, что это ласточка, — неслась к ним. А когда подлетела ближе, стало видно белое V на груди. Эйран с опозданием поняла, кого видит.

Удивленный, Ярет едва успел подставить кулак. Птица села, и прозвучала возбужденная соколиная песня Ярета. Но сокол лишь наклонил голову, словно удивился.

Тогда Ярет перешел на особую речь — иик-эк-иик, которую использовал для обычных «разговоров» со Смельчаком. И птица ответила ему.

48
{"b":"20912","o":1}