ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вьюжные вихри, в которых кружились ледяные осколки пополам со снегом, улеглись, и люди снова увидели друг друга. Оданки так же, как Симонд, яростно ругался сквозь зубы непонятными словами. Он еле встал на ноги, тяжело опираясь на копьё. Последнее приключение явно не пошло на пользу едва поджившим ранам.

Остальные с недоумением озирались. Из всех, может быть, только шаманка, Фрост и Канкиль в какой-то мере подготовились к чему-то подобному, вроде этого бешеного полёта. Для остальных это было проявление Силы, а значит, неизбежно казалось столь же грозным, сколь и внушительным по своим результатам явлением.

Одга, какая ни на есть — одержимая или не одержимая, — по-прежнему была с ними. Ближе всех к ней оказалась Фрост, которая по-собачьи отряхивалась от снега, набившегося в меховые одежды.

Место, в которое они перенеслись, находилось, должно быть, далеко от ледниковой трещины, на краю которой они встретили пропавшую салкарку. А при виде того, что открылось их взорам, действительно было впору остолбенеть, и они застыли, ошеломлённые зрелищем.

Перед ними высился замок, одна из тех крепостей, выстроенных на горе, которых, как это лучше всех понимали салкары и Симонд, неприятелям не одолеть. Стены сверкали, переливаясь всеми цветами радуги, как лучи по краям волшебного кристалла колдуньи, играющие отблески метались, как солнечные зайчики, от башни к башне. Симонд сразу же решил, что эта твердыня находится во владении могущественного государя, обладающего несметными богатствами и бесчисленным войском.

Но видя, что камни, из которых построен этот замок, не похожи ни на какие другие из существующих в природе, он сразу решил, что все это великолепие — сплошное проявление Силы в чистом виде.

Прямо перед собой они увидели гостеприимно раскрытую дверь — слишком уж гостеприимно, как им показалось Поэтому все так и остались стоять там, куда их принесло бурей, и никто не шелохнулся — никто, кроме Одги.

Когда буря затихла, она оказалась плечом к плечу рядом с Фрост. И вот её рука сделала молниеносное движение. Оно было таким быстрым, что никто не успел даже глазом моргнуть, тем более помешать тому, что случилось.

Одга схватила кристалл и с такой силой дёрнула за цепочку, что колдунью шатнуло вперёд и она даже чуть было не упала на колени. Цепочка, вероятно, не выдержала и порвалась, а кристалл, вспыхнувший ярким пламенем, остался в руке у Одги.

Салкарка закричала, затрясла рукой, силясь избавиться от того, что зажала в горсти. Но кристалл сам, как видно, вступил с ней в борьбу Во всяком случае, какая-то сила подхватила девушку и, переметнула по воздуху и бросила на пороге отворённой двери, куда та упала с громкими стонами. Но кристалл по-прежнему оставался у неё в руке.

Фрост шагнула вперёд и сразу же поскользнулась, упала и, завертевшись волчком, так и помчалась, не имея возможности остановиться, пока не уткнулась в колени Инквиты, которая пришла ей на помощь Только тут все заметили, что между ними и замком простиралось пространство гладкого, как стекло, скользкого льда.

Оданки подошёл к самому берегу, сел на край, свесив ноги, и стал привязывать к сапогам крючковатые когти из рога, в то время как Трусла и Симонд кое-как помогали Инквите и Фрост выбраться со скольжины на более надёжную почву. Задача оказалась почти непосильной. Лёд был так скользок, точно его смазали сверху в несколько слоёв жиром или натёрли воском. Одним словом, это было как раз то, что нужно, чтобы при каждом шаге плюхаться во весь рост. Все четверо совсем запыхались, пока им наконец не удалось дотащиться до узкой полоски берега, на который их занесла буря.

Одга по-прежнему так и сидела на пороге перед открытой дверью. Трусла сначала никак не могла понять, почему она не входит в замок. Но Фрост, вероятно, прочитав её мысли, объяснила эту загадку:

— Она опасается вносить кристалл в своё святилище.

— Так и есть, сестра! — подтвердила её слова Инквита, нежно гладившая и успокаивавшая Канкиль, которая никак не могла придти в себя после катания по льду. — Если она возьмёт его в замок, ты сможешь воспользоваться им как ключом Она хочет…

— Наверное, держать его вместо заложника, — предположил капитан Стимир, который, подбоченясь и задрав голову, сквозь прищур разглядывал замок.

Оданки, наконец, завязал последний узел на сапоге. С уверенным видом он занёс над зеркальной гладью здоровую ногу и с притопом опустил на лёд, так что из-под сапога брызнул фонтан мелких льдинок, однако этот приём привёл лишь к тому, что он тоже растянулся, да так и закружился, беспомощно махая руками и ногами. Никакие крючья, насаженные на сапоги и рукавицы, не возымели действия, и Оданки только и мог, что издать вопль, в котором выразилась его безмерная растерянность. Усиленные телодвижения относили его ещё дальше от берега, так что вскоре латта занесло на самую середину ледяного зеркала и он очутился на полпути между замком и своими товарищами.

Трусла никогда ещё не видела, чтобы колдунья осталась без кристалла. Кристалл средоточие её силы — это общеизвестно. Что случится, если хозяйка замка призовёт Одгу к себе и отберёт кристалл? Вдруг она тогда сможет использовать Силу колдуньи в собственных целях? Волшебные кристаллы составляли великую тайну, и никто, кроме членов сестринского союза, не знал, как велика сила этого оружия и на что будет способна колдунья, если она лишится своего кристалла.

Трусла так крепко задумалась, что даже закусила губы. Может быть, сейчас пришло время осуществить то, что она видела во сне. Симонд отвлёкся, разговаривая о чём-то с капитаном, а Джоул безуспешно пытался докинуть верёвку до латта, чтобы вытащить его на берег. Все были заняты, и никто не мог остановить Труслу.

Из-за пазухи девушка вытащила кувшин с песком. Одного прикосновения к этому сокровищу было достаточно, чтобы почувствовать уверенность. Она точно помнила всё, что нужно сделать, все, чему научилась во сне.

Она сняла крышку и отсыпала себе в горсточку немного песку. Затем бережно, чтобы ничего не просыпалось зря, поставила кувшинчик на землю и зажала его обеими ногами. А потом размахнулась и метнула на лёд пригоршню песку.

В воздухе не чувствовалось ни ветерка, который мог бы развеять песок, но песчинки далеко рассыпались по гладкой поверхности и легли не сплошной дорожкой, а отдельными пятнами, между которыми оставались просветы голого льда.

Трусла сбросила с плеч дорожный мешок и кожаный пояс. Затем взяла в руки кувшин и закрыла глаза. Никакого льда больше не существовало, только песок, по которому ступали её ноги, и другое, невидимое, существо таилось рядом и одобрительно наблюдало за Труслой.

Она начала танец.

Глава 42

В ледяных чертогах

Трусла погрузилась в незабываемый сон Она склонялась и кружилась, туда и сюда, и немного мешала ей плотная одежда, скрывавшая красоту и плавность движений, которые рождало её воображение. Дважды она останавливалась, чтобы зачерпнуть ещё одну горсть песку и бросить её в воздух. Но все это она делала с закрытыми глазами, — ибо сейчас пребывала не здесь. Трусла плясала в лунном свете на берегу озера, повторяя рисунок танца той, кто призвал её и чья сила поддерживала девушку, прогнав страхи и сомнения.

Все как зачарованные смотрели на танец, один лишь Симонд выпустил из рук верёвку, которой они пытались вытащить на берег охотника, и чуть не бросился к Трусле, если бы его вовремя не удержала Инквита.

— Нет, юноша, не надо! У всякого своя магия. Пускай она танцует, подчинившись своей Силе, от этого ей не будет вреда.

— Одержимость? — возмутился Симонд, невольно бросив взгляд в сторону Одги. Та всё ещё сидела, скорчившись в жалкий комочек, на пороге сказочного замка, все так же с кристаллом в руке, и было видно, что она держит его против собственной воли.

— Нет, это не так! Перед ней открылась дверь к тому, что ей дано от рождения, это дар во спасение как раз для такого случая, как сейчас. — Край плаща, надетого на Инквите, слабо затрепетал, хотя не было ни малейшего ветерка, перья взъерошились и ощетинились против Симонда; впервые он подумал, что это лёгкое плетение из перьев может оказаться грозным оружием защиты.

130
{"b":"20914","o":1}