ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Один из них ухватил её за волосы, цепляя их своими широкими тупыми когтями, дёрнул голову, очень болезненно, чтобы, склонившись, оказаться с ней глаза в глаза. Его глазницы глубоко утопали во впадинах черепа, откуда сверкали огненные искры.

Сон как рукой сняло, когда она осознала, что телесная слабость, неспособность долго оставаться настороже, предали её в руки тех самых охотников, которых она старалась избежать, — Серых.

На них не было одежды, а на шкурах виднелись плешины вокруг шрамов или болячек. Самым ужасным было то, что телом и жестами они походили на людей. Тот, кто всё ещё держал её, был совершенно очевидно мужского пола, но рядом с ним, сверкая острыми клыками в оскаленной пасти, стояла явная самка, хотя груди её казались просто складками кожи, слегка опушёнными мехом.

Двое неуклюже возились с завязками торбы, вырывая её с рычанием друг у друга, пытаясь завладеть добычей.

Тот, что схватил девушку за волосы, начал плевать в неё словами. Лиара достаточно хорошо знала обиходный язык, общий для всех северян.

— Где остальные? — он злобно помотал её голову из стороны в сторону, а затем ударил о землю, чтобы подчеркнуть, что пленница покорна его воле, и добиться ответа.

— Ушли, — хрипло выдавила ализонка. «Только бы они поскорее покончили со мной» — было единственной её молитвой.

Он сморгнул, глядя на неё, и зарычал, потом, к её облегчению, отпустил волосы и откачнулся назад Лиара краем глаза уловила блеск кинжала. Вон её оружие торчит из земли, куда она воткнула его, когда её сморил предательский сон. Почему тварь не захватила оружия до сих пор в качестве трофея — непонятно.

Самка дёрнула предводителя за плечо, указывая на двоих, что возились с торбой. Он фыркнул и развернулся.

Она не последовала за ним, но уселась на корточки возле Лиары.

Серая склонила к ней волосатую физиономию и издала квохчущий звук, похожий на хихиканье:

— Собачий дух! Собачье мясо хорошее, — самка облизнулась, челюсти слегка приоткрылись, а с кончика лиловатого языка прямо на девушку закапала слюна.

Лиара не позволила себе выказать и тени отвращения или страха. По крайней мере, в этом она оказалась права: ализонцы действительно восприняли что-то от своих знаменитых четвероногих питомцев. Но Серая чем-то заинтересовалась: самка обнаружила, что тесёмки на кожаной куртке Лиары достаточно легко развязываются и, не трогая верёвок, опутывавших пленницу, она тупым ножом в разных местах разрезала одежду. Вскоре девушка осталась нагой, а её разорванную одежду отбросили в сторону.

Толстые пальцы ухватили кожу на груди и мучительно больно ущипнули. Девушка не смогла сдержать вскрик. Но она уже оказалась нагой перед жадными взглядами всей стаи.

Она старалась не задумываться над тем, что они намерены сделать. Устроят ли они из неё пир? Или сделают орудием зверских игр?

Самка снова пребольно ущипнула её и готова была продолжать, когда вдруг послышался низкий рык, похожий на собачий, и все окружавшие Лиару твари тотчас же отпрянули.

Теперь, когда голова её лежала на земле, пленница не имела возможности видеть ничего, кроме мохнатых фигур, стоявших вокруг, и не могла рассмотреть пришельца. Но было совершенно ясно, что все они ему подчинялись. Они тут же расступились, пропустив гораздо более высокую фигуру, так плотно укутанную в чёрный плащ с большим капюшоном, что черты его невозможно было разглядеть. Он двигался степенно, порой опираясь на посох, возвышавшийся над головой, покрытой капюшоном.

Лиара уже слышала раньше и один раз даже сама убедилась в этом, столкнувшись с той каменной головой, что зло имеет свой запах, выдающий его любому, причастному к Свету. Свет — она не знала меры собственной причастности к нему, но эта тварь вызывала в ней такое неприятие, что её нутро просто выворачивало. Неужели это Сарнский всадник? Ведь считается, что Серые редко с ними водятся.

Посох взлетел над нею, и она не успела отвернуться. Конец его поразил её в лоб, прямо меж белесых бровей.

Она почувствовала нечто похожее на укол, а затем… — пустота, ничто.

Дестри полагалась на Вождя в качестве проводника. Она не сомневалась, что они вовремя покинули кумирню, чтобы избежать встречи с селянами, и шла, уверенная, что исполняет волю Госпожи. Грук, как ей казалось, признал её главенство, но всё время вертел головой, явно принюхиваясь, а время от времени касался листиков или указывал на насекомых, похожих на порхающие цветки.

От Дестри требовалось постоянное умственное усилие, чтобы дать название всему, вызывающему вопросы. Иногда она должна была напомнить себе, что нужно спешить и побороть желание остановиться — объясняя чужаку назначение той или иной травки, на которую ему указывал инстинкт. Поднявшийся ветер засыпал их лепестками цветов, и жрица поняла, что приближается буря. Им следует найти укрытие, потому что весенние грозы могут обрушиться, безо всякого предупреждения, бурными потоками воды.

Они наткнулись на бурелом: дерево, вырванное с корнем вихрем, было когда-то поистине гигантом. Дестри сбросила с плеч суму, расчистила от травы и сухостоя место у поросшего древесными грибами ствола. Грук не нуждался в подсказке, он помогал ей, и сам натаскал мелкой поросли, чтобы свить из неё крышу. Они не могли подняться во весь рост в этом импровизированном жилище, но у них получилось укрытие, и как раз вовремя.

Буря разразилась на закате, и они теснее прижались друг к другу. Вождь вжался между ними, жуя дорожную лепёшку и глядя на стену дождя снаружи.

— Куда идти? — мысленный вопрос Грука прервал беспокойный ход мысли Дестри, которая волновалась, что одна стена кумирни явно не выдержит этого натиска.

— Эскор, — сказала она вслух, а потом сообразила, что это слово ничего не значит для её спутника. Она попыталась мысленно изобразить страну, о которой слышала — удивительную колдовскую землю, полную остатков множества странных народов, которая вроде бы связана со Светом, но в которой есть ещё уголки, заполненные Тьмой.

— Оттуда — домой?

Дестри знала, что не может ничего обещать. Он ведь не ребёнок, к тому же, несмотря на свой вид, он не является животным, интеллект которого слабее человеческого. Ему нужна правда, потому что только правда может быть основой доверия.

— Там есть, — она медленно формулировала свои мысли, держа руку на мягкой шерсти Вождя как на связующем звене, способном усилить мысленный посыл, — те, кто знает гораздо больше меня. Если есть для тебя способ вернуться — они скажут.

Великан слегка отвернулся — ей было видно лишь, что он смотрит на дождь. Следующее его мысленное послание удивило её, потому что не было связано с его возвращением через врата.

— Это богатство — добрая земля. Алатар должен её любить сильно, — она скорее почувствовала, нежели увидела, как его рука пробежала по одному из прутьев, поддерживающих убежище. — Однако… он так надолго замолк, что ей показалось, что нить связи между ними оборвалась. Но он повернулся к ней, и глаза его были как светящиеся диски в темноте.

— Нет здесь стражника — некому слушать, некому помочь, некому бороться…

— Бороться! — она удивилась. С чем привык бороться в своих лесах этот громадный человекоподобный, ходящий сейчас возле неё?

— Эта колдунья, что берет, но не даёт… — было видно, что он пытается найти способ объяснить. Казалось, ему трудно поверить, что она не поняла, что он имеет в виду.

— Нет такой земли, где бы не было врагов, — нашла Дестри единственный подходящий ответ. — И я должна признаться, в землях, куда мы направляемся, полно злых сил. Там всё время нужно быть настороже.

— Это и есть моё ремесло, — признался он. — Потому что я есть стражник, и никакая земля, на которой что-то растёт, не может быть для меня совсем чужой.

Она с трудом боролась со сном и задремала. Когда Дестри пробудилась, то увидела в утренней дымке все ещё сидящего на корточках Грука, который через отверстие их пристанища так пристально смотрел на окрестности, что ей почудилось, будто он пытается каким-то странным образом установить с наружным миром связь.

25
{"b":"20914","o":1}