ЛитМир - Электронная Библиотека

— Верите, не верите, — усмехнулась литераторша, видимо, уже жалея, что сказала лишнее, — поживете здесь и не такое узнаете. И все же я надеюсь на вашу порядочность, — тихо добавила она, провожая Олега.

Тот молча кивнул. В голове у него от всего услышанного был полный бедлам.

На следующее утро он, стараясь не встречаться глазами с Тамарой Васильевной, наскоро отметился возле развалин школы и, захватив с собой еду и термос с чаем, отправился в облюбованный овраг.

Погода стояла по-прежнему ясная, тихо журчал ручей, кусты шиповника, которым зарос овраг, были усыпаны ягодами цвета запекшейся крови.

Олег развел небольшой костерок. Синий дымок поднимался вверх, Олег поджаривал на прутике кусочки колбасы, было ему так хорошо и спокойно, как не было еще ни разу в этом городе. Но мысли все возвращались и возвращались к рассказу Тамары Васильевны.

Насколько все услышанное — правда? На тридцать, пятьдесят процентов? А может быть, от начала до конца?

Предсказатели, прорицатели… Их всегда было много на Руси. Взять хотя бы Авеля… Олег вспомнил факультативы профессора Заволотского в университете. По Авелю он даже писал курсовую… Хотя профессор ее и похвалил, но отметил, что в ней слишком много авторской фантазии. А как же без фантазии, ведь материалов по Авелю раз-два и обчелся? Но он вроде бы проштудировал все. Итак, что там было с этим монахом?

Отступление второе
Авель

Об Авеле известно и много, и мало. В свое время толки об этом человеке шли чуть ли не по всей России. Его предсказания вселяли страх и надежду. О них судачили и в петербургских дворцах, и в домах простолюдинов. С ним искали встречи знатные вельможи, иерархи церкви, масоны и разные авантюристы. Одни жаждали получить мистические откровения, другие — узнать свою судьбу, третьи — разбогатеть при его помощи.

Однако Авель, или просто Василий Васильевич, как его звали до пострижения в монахи, не очень-то стремился к славе. Светские радости его почти не интересовали, а в последние годы жизни он и вовсе перестал общаться с мирянами. Заключенный по приказанию Николая I в монастырь, он вел уединенный даже для схимника образ жизни. Писал что-то в своей келье или копался в монастырском огороде. Доступ к нему был строго ограничен, за чем следил специально приставленный жандарм. Тут же, в монастыре, он и скончался, прожив без малого девяносто лет.

А началось все с того, что староста одной из деревень помещика Зайцева доложил своему барину, что в деревне завелся пророк.

— Какой такой пророк? — в изумлении спросил Зайцев.

— Да Васька, кузнецов сын.

— И что же он напророчил? — усмехаясь, спросил отставной гвардейский поручик.

— Страшно сказать, — шепотом произнес староста.

— Ну же! — подбодрил Зайцев.

— Вещает мерзавец, — так же шепотом продолжил староста, — что матушка-государыня вскорости помереть изволят.

— Интересно, — тихо произнес Зайцев, — а когда именно?

— Через два года, батюшка-барин, так этот недоумок говорит. И день, и час называет…

— Даже час? — деланно удивился Зайцев. Потом прикрыл глаза и задумался. Бывший гвардеец был не труслив, однако ситуация была не из простых. Молчал и староста. Хитрый мужичонка прекрасно понимал, что поставил барина в неловкое положение.

— А приведи-ка мне этого пророка, — наконец сказал Зайцев.

Через полчаса тот был доставлен.

— Ты пока иди, — кивнул Зайцев в сторону переминавшегося с ноги на ногу старосты. Тот охотно выскочил за дверь.

Барин разглядывал стоящего перед ним парня. Стоит, опустив голубые глаза книзу. На кликушу нисколько не похож…

— Ну, Василий, — наконец сказал барин, — знаешь, зачем я тебя позвал?

Парень молча кивнул головой.

— Значит, знаешь, — Зайцев с интересом разглядывал детину, — ну да, ты же пророк. А знаешь, какое наказание ждет тебя за твои дурацкие речи?

Парень молча пожал плечами.

— Странно, — насмешливо сказал Зайцев, — уж об этом мог догадаться и не обладающий даром пророчества. Выпорю! Чтоб не болтал лишнего. Для твоей же пользы. Потому как, узнай про твои речи там, — он показал пальцем вверх, — думаю, простой поркой не отделаешься. Но мне, знаешь ли, не особенно хочется терять такого работника, как ты.

Про слова дерзкие и слышать не хочу…

Не интересно мне это. Но предупреждаю, услышу еще что-нибудь подобное, пеняй на себя. А теперь ступай на конюшню.

Парень, так и не сказав ни слова, покорно повернулся и направился к дверям.

— Постой-ка, — неожиданно сказал Зайцев, смотревший ему вслед.

Парень остановился.

— Так ты говоришь, что знаешь, когда матушка-государыня почит в бозе?

Василий глянул прямо на помещика, и тот поразился этому взгляду: ни тени страха не было в нем. Прямо и открыто смотрел кузнецов сын, даже насмешка почудилась Зайцеву в его взгляде, впрочем, может, лишь почудилась…

— Так как же, знаешь или не знаешь?

— Знаю, — просто ответил парень.

— Ну так назови.

Василий сказал год, месяц, число и даже час. Помещик обмакнул перо в чернильницу и записал сказанное.

— Ну что ж, — сказал он, — немного осталось, чтобы проверить твою правоту, а пока — на конюшню, и советую: не болтай!

И выпороли сердешного, крепко выпороли!

С тех пор жалоб на Ваську не поступало, но чувствовал Зайцев, так просто это дело не кончится. Чем было вызвано это предчувствие, он сам не мог дать ответа, но в душе отставного гвардейца будто бы льдинка засела.

А через пару лет льдинка эта и вовсе превратилась в снежный ком.

Прибежал как-то к Зайцеву все тот же староста, бухнулся в ноги, завыл: царица-то наша… царствие ей небесное…

— Ты чего мелешь, дурень, — рука Зайцева потянулась к арапнику.

— Истинная правда! — завопил ополоумевший мужик. — Своими ушами слышал: фельдъегерь на почтовой станции останавливался, сменил лошадей и дальше… Он сказывал… А я как раз у кумы был, она в стряпухах у станционного… Да вы знаете…

— Знаю я твою стряпуху, — усмехнулся Зайцев, но сразу посерьезнел, — так, значит, сам слышал, что фельдъегерь говорил?

— Вот истинный… — закрестился староста.

Перекрестился и Зайцев: «Со святыми упокой…» — пробормотал он. Потом внезапно что-то вспомнил, подошел, нет, почти подбежал к секретеру, выдвинул потайной ящичек, достал бумагу, близоруко вгляделся… Рот его приоткрылся, он изумленно и испуганно посмотрел на старосту:

— Помнишь, что Васька, кузнеца сын, болтал? Староста оторопело уставился на барина…

— Ну, когда я велел его выпороть, — барин сердито насупился, глядя на непонятливого мужика.

— А-а… — протянул староста и прикрыл рот ладошкой, — не может быть!

— А вот может, — тихо сказал Зайцев, — год сходится и месяц; вчера, говоришь, преставилась… и день… Надо думать, и час он правильно исчислил.

— Да как же-то… — староста испуганно смотрел на Зайцева.

— Зови ко мне Ваську, — вместо ответа сказал барин.

И вот кузнецов сын снова перед ним.

— Сбылись твои пророчества, — без промедления начал Зайцев, — царица померла.

Парень молча кивнул, мол, знаю.

— Ты садись, — Зайцев пытливо смотрел на Василия. Тот нехотя сел. — Расскажи, как это у тебя получается, ну предсказания эти…

Парень поднял голову и посмотрел помещику прямо в глаза. Некоторое время он молчал, потом сказал:

— Этого нельзя объяснить, временами как накатывает… Будто открывается дверь и… — Он замолчал, обдумывая сказанное. Молчал и Зайцев.

— Словом, — подытожил Василий, — будто подсказывает мне кто.

— Что же тебе еще подсказали?

Парень как-то робко и одновременно с чувством превосходства улыбнулся:

— Многое я знаю, но не все говорить велено. Да потом вы сами меня предупреждали: не болтай!.

— Ну мне-то можно!

— Спрашивайте.

— Кто на престоле будет?

— Павел Петрович.

«Ну, это ясно и без пророка, — подумал Зайцев. — И долго он будет править?»

11
{"b":"2094","o":1}