ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он непроизвольно сжал ее руку и снова повернулся к Пенелопе.

– Я силой заставлял вашу дочь выйти за меня, – честно признался он. – И она была готова принести себя в жертву, поскольку любит вас всех… и Стива, – грубовато добавил он. Он посмотрел на Линду, и в его глазах было извинение. – Должно быть, ты его очень любила и поэтому вынесла все те неприятности, которые я тебе доставил за два последних месяца. – Он со вздохом покачал головой.

– Да, – согласилась она, по-прежнему пребывая в оцепенении.

Она очень любила Стива, она любит его до сих пор. Но это была любовь скорее к своенравному ребенку, которого надо либо наказывать, либо баловать. Она же никогда не видела от него ни помощи, ни защиты. Джеймса же она просто любит за то, что он такой, какой есть, за то, что, несмотря на собственную уязвимость, он способен защитить другого человека, заботиться о нем… И теперь он освобождал ее от данного ему слова!

– Джеймс…

– Я больше не позволю тебе приносить себя в жертву, – резко сказал он. – Мы все одна семья, и во время шторма должны быть вместе, не ссориться, не обижаться друг на друга, а быть вместе, – убежденно сказал он.

Это было просто поразительно. Джеймс всегда поступал вопреки желаниям семьи, как ее, так и своей собственной. Но сейчас призыв к объединению прозвучал совершенно искренне.

– Я последовал твоему совету, Линда, и съездил к своему отцу, – произнес он в ответ на ее удивленный взгляд. – Это было для меня не просто, но я хотел помириться с ним. Я выслушал всю историю его отношений с моей матерью. И если даже не со всем согласился, то понял, что вещи не обязательно могут быть черными или белыми. Иногда они оказываются серыми.

Линда смотрела на него широко открытыми глазами.

– Но твоя мать…

Он поморщился.

– Она не ангел. Я уже много лет об этом догадывался, а иногда точка зрения другого человека очень помогает разобраться в своих мыслях.

Он тяжело вздохнул. Линда понимала, как нелегко ему было выслушивать подобные вещи и тем более признавать, что это правда.

– Мне очень жаль.

– А мне – нет! – Он попытался улыбнуться, но ему не удалось. – Может, лучше так, чем никак. – Он пожал плечами. – Мне стоит попробовать начать жить по-другому и перестать мстить близким людям. – Некоторое время он помолчал, а затем добавил: – Как только я урегулирую все дела, связанные с «Трентон и Грин», я возвращусь в Штаты и…

– Нет! – воскликнула Линда, напуганная тем, что он может уехать. Она резко встала и посмотрела на него с мольбой в глазах. – Не делай этого!

– Не волнуйся, – успокоил он ее, криво усмехнувшись. – Я не уеду до тех пор, пока не удостоверюсь, что дела в «Трентон и Грин» идут нормально.

– Ты ничего не понял, Джеймс! – сказала она, забыв о своей гордости. – Я не хочу, чтоб ты уезжал. Я… – она решила сказать ему все откровенно. – Я не хочу, чтобы ты расторг нашу помолвку. Я хочу… Я хочу…

Они с Джеймсом смотрели друг на друга, не замечая никого вокруг, словно были в комнате одни.

– А чего ты хочешь, Линда? – Сейчас он смотрел на нее настороженно. Он ждал и одновременно боялся ее ответа.

Боялся? Джеймс? Нет, это был не страх, скорее трепет. Казалось, от ее ответа для него зависело очень многое. Видимо, так оно и было… Но она боялась ему ответить, опасалась, что он снова посмеется над ней.

– Если ты уедешь, Мэнди будет тосковать, – грубовато ответила она.

Глаза Джеймса потемнели. Но как только он подумал о девочке, его лицо снова смягчилось.

– Я тоже буду тосковать по ней, – сказал он. – Может, ты позволишь ей иногда меня навещать?

– В Америке?

– Да.

– Тебя и твою жену?

Она не знала причин его отъезда в Америку. Если он на самом деле спешит вернуться к женщине…

Его рот скривился. Он снова смеялся над собой.

– Теперь я сомневаюсь, что когда-нибудь женюсь.

Она внимательно посмотрела на него, и в ее сердце вновь появилась надежда – из-за слова «теперь».

– Почему?

– Может, будет лучше, если я оставлю вас одних? – Пенелопа поднялась, напомнив о своем присутствии и справедливо считая себя здесь абсолютно лишней.

– Нет, не надо, – твердо ответила ей Линда, – Лучше уйдем мы с Джеймсом.

– Мы? – удивленно поднял он брови.

– Да, мы, – кивнула она. – Несмотря на то что ты говорил раньше. Мы… Нам надо завершить репетицию свадьбы.

Сейчас она рисковала. Она рисковала, как никогда в жизни. И ставка была такая высокая, какую только можно придумать: ее будущее с Джеймсом.

Нахмурившись, он вопросительно посмотрел на нее. Линда спокойно выдержала его пристальный взгляд, хотя сейчас ее переполняла неуверенность. А вдруг она проиграет? Но в то же время она ничего не теряла. Если она не сделает попытки остановить его, Джеймс уедет, забрав все ее надежды на счастливую жизнь с ним. Проигрывать было нечего, а выиграть можно все. И она надеялась. Ведь что-то в ее характере заставило Джеймса изменить отношение к семье.

– Хорошо, – наконец охрипшим голосом ответил он.

И Линда снова стала дышать. Значит, все это она не выдумала.

Джеймс повернулся к Пенелопе.

– Насчет «Трентон и Грин» не беспокойтесь, – заверил он. – С этим я все улажу.

– Линда… – Мать неуверенно посмотрела на нее.

– Джеймс сказал тебе – не беспокойся! – Она успокаивающе пожала ей руку и поцеловала Пенелопу в щеку. – Я заеду к тебе завтра утром или после полудня, – пообещала она и посмотрела на Джеймса. Ее сердце громко забилось. Он был так красив, и она так сильно его любила…

– Пошли? – спросила она дрогнувшим голосом.

Когда они вышли на улицу, Линда вспомнила, что они приехали на разных машинах. Но именно сейчас она не хотела расставаться с Джеймсом.

– Мы поедем на твоей машине, – твердо сказала она. – Свою я смогу забрать завтра утром.

– Линда…

– Давай сначала вернемся домой, Джеймс, – попросила она.

Ей необходимо время. Чтобы собраться с мыслями перед следующим штурмом. Будет нелегко сказать Джеймсу, что она его любит, и тем более убедить его в этом. А что, если он все-таки отвергнет ее любовь? Она даже боялась подумать об этом.

– Как скажешь, – неожиданно легко согласился он. Вероятно, и ему нужно было как-то успокоиться.

Она надеялась, что он не станет теперь выстраивать ту свою защиту, которая делала невозможным разговор о действительно важных вещах. Им нужно попытаться разобраться в чувствах, которые они испытывали друг к другу…

Кэрол ничуть не удивилась, увидев, что они вернулись вместе. Заверив их, что Мэнди спит и не заметила их отсутствия, она ушла, пожелав им спокойной ночи.

Линде так и не хватило времени, чтобы собраться с мыслями перед предстоящим разговором. Глядя на Джеймса через гостиную, она нервничала, как школьница. И Джеймс был таким же бледным и напряженным, как и она. Она просто не знала, с чего начать разговор.

– Я люблю тебя, Линда Грин-Трентон! – сказал он, нарушив неловкую тишину. – Я никогда не говорил этого ни одной другой женщине.

Вся ее нервозность, все сомнения, все, кроме того, что этот замечательный, восхитительный человек – теперь она была полностью согласна с Мэнди – любит ее, вылетело у нее из головы. Она была счастлива.

– О, Джеймс! – воскликнула она, бросаясь в его объятия. – Я тоже тебя люблю! Боже, как я тебя люблю!

Она осыпала поцелуями его суровое лицо, смеясь и плача одновременно. Но и ее слезы, и ее смех тут же утихли, как только Джеймс сжал ее в своих объятиях и поцеловал в губы. В этот огненный поцелуй он вложил свое чувство, чувство, которое он выразил уже однажды прикосновением губ и страстными объятиями в ту незабываемую ночь. Теперь она не сомневалась, что он любил ее уже тогда.

Он прервал продолжительный поцелуй и взволнованно заглянул ей в глаза.

– Как я люблю тебя, Линда, – простонал он. – Уже девять месяцев, с того дня, как я вернулся в Англию. Когда я увидел тебя, я понял: хочу, чтобы ты стала моей. Я за это себя презирал. Поэтому с самой первой нашей встречи я был с тобой не таким, какой я на самом деле, – печально сказал он. – Я разжигал в себе ненависть. Я не хотел любить тебя! Когда мне стало известно, что деньги компании растрачены, я решил: есть возможность жениться на тебе, не признаваясь в любви. – Он покачал головой, испытывая отвращение к себе. – В этом причина, а не в том, что ты вдова Стива.

26
{"b":"20942","o":1}