ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Урааа!!! — вопила толпа монахов, выбежавшая за ворота и неуклюже рубившая своими плохо заточенными мечами пытающихся прорваться людей и кентавров.

В этот самый миг башня танка содрогнулась, и Рональд лишь чудом не упал в люк, вовремя ухватившись за ствол поставленной в помещении башни пальмы. Сквозь широченные окна башни, слабо защищенные решетками, были видны вспыхивающие огнем жерла пушек, из которых палили задние ряды наступавших.

— Вперед, товарищи! Да воссияет свет нашей победы!… Да сгинет шах, да сгинет бай!… — вопил в исступлении барон, взобравшись на бугор и маша руками.

— Рано радуешься, — сказал граф. — Давайте наше орудие!

— Наводи! — крикнул брат Кристоф.

Коронада, словно толстый черный удав, задвигала своей змеиной головой. Грянул выстрел, от которого загудели и задрожали все переборки танка. Бугор, на котором только что стоял предводитель «мертвецов», разлетелся сырыми комьями, сам барон (у Рональда не было ни единого сомнения, что это именно он) полетел по воздуху, кувыркаясь. Кентавры, частью убитые, частью контуженные, валялись вокруг — не менее двух десятков.

— Вот это мощь! — уважительно произнес Рональд. Он повернулся и посмотрел на замок, ярко иллюминированный сотней факелов — видимо, специально, чтобы освещать поле битвы. Сквайр наблюдал за сражением из окна, подперев голову рукой.

По направлению к донжону замка плыл странный летательный аппарат: сперва Рональд принял его за змея, запущенного мальчишками, но тут же сообразил, что едва ли сейчас кому-либо из детей придет в голову такая мысль. Да и потом, аппарат этот напоминал скорее воздушный шар, аэростат — верхняя его часть представляла розовый пузырь или даже два, нижняя — гондолу, красную, покрытую странной бахромой веревок.

Однако отвлекаться было некогда. Он глянул в бойницы. Из башни танка видно было стадо кентавров, пытающееся зацепить хитроумную машину своими алебардами.

— Что у нас еще осталось? — спросил граф.

— Храбрость. Надежда. Вера, — услужливо подсказывал брат Кристоф.

— Я имею в виду: что из оружия?

— Есть еще бомбометатели по бокам танка.

— Вон они-то мне и нужны.

— Бомбы! Приготовились! Огонь! — крикнул брат Кристоф, и совсем рядом с колесами танка раздался грохот, будто камни скрежетали друг о друга. Кентавры, бросая алебарды, пустились в паническое бегство.

— Странно звучит, но мы, кажется, победили, — заметил монах.

Танк, урча, летел вперед, разбрызгивая гусеницами грязь.

Вдруг на поляну выскочил притаившийся за деревьями Динозавр. В свете прожекторов его тень металась, запаздывая за его движениями, точно так же, как деревья в маркизовом саду. «Это у них родовое», — только и успел подумать Рональд, ибо динозавр стремительными прыжками помчался навстречу танку. В квадратных зрачках его читалась смелость отчаяния.

— Вот безмозглая тварь! — выругался брат Кристоф, дергая рычаги управления танком. Но было уже поздно: чудовищная рептилия с размаху налетела на танк. Рональду показалось, что это луна сорвалась со своей орбиты и ринулась вниз. Его стукнуло головой о стену, перевернуло в воздухе, руки поневоле вцепились в спину брата Кристофа, инстинктивно пытаясь ухватиться за его торчащие ребра.

Ящер хмыкнул, ойкнул — и свалился замертво, хватаясь за сердце. Танк по инерции пролетел еще несколько метров, а затем споткнулся о дерево и стал распадаться, словно карточный домик.

Переборки рвались, точно бумажные; Рональда швырнуло вниз, и он только чудом смог увернуться от летящего по его душу бревна. Руки его поймали стальную перекладину, он сделал сальто в воздухе, пока неимоверно тяжелая пушка валилась со своей высоты, сминая все и вся на пути, а затем упал неудачно, грудью, на пол самого нижнего уровня, закрыв голову руками и пытаясь хоть как-то сопротивляться тяжести валившихся на него деревянных конструкций.

Пушка впилась в землю, да так и осталась стоять в вертикальном положении. Рональд поднялся и осмотрел поле. Кентавры улепетывали, люди были от них почти неотличимы, так как убегали тоже на четвереньках. Граф попытался порадоваться победе, но тут ощутил яростную боль в солнечном сплетении.

Зато уж монахи вопили!

— Виват! Слава графу Рональду! Они больше не придут! Урааааа!!!

Рональд, сопровождаемый овацией, шел по направлению к замку. Кверкус Сквайр все в той же позиции — в проеме окна донжона — улыбался и вытирал слезы. Граф вдруг заметил, что темнота над башней как-то странно волнуется и изгибается. Он всмотрелся: с крыши замка спускалась петля, раскачиваясь над самой головой Сквайра.

— Сэр Кверкус! Сэр Кверкус! — кричал Рональд, указывая пальцем на петлю. — Вон там! Смотрите!

Но расстояние было слишком значительным, чтобы Сквайр мог точно разглядеть направление, указанное графом. Он вертел головой вправо и влево, смотря на поле вокруг замка, а коварная петля спускалась все ниже, раскачиваясь, как живая змея, и не было в мире силы, могущей этому помешать…

Сквайр крикнул страшно и надрывно, так что эхо раскатилось в сухом воздухе во все стороны от башни. Тело его, рывком вытащенное из окна, сучило ногами, поднимаясь все выше. Затем старый граф рухнул на землю с высоты шести этажей.

Петля исчезла, и Рональд увидел странное существо, которое он сперва принял за летательный аппарат, — ловко прыгая по черепице, оно достигло заднего, почти невидимого глазу, края крыши — и взлетело в воздух, уплывая вдаль.

— Дайте мне пищаль! — кричал Рональд, но монахи, упоенные победой, не только гибели их доброго хозяина не замечали, но и вовсе, казалось, не могли думать — улыбки на их физиономиях были улыбками грудных младенцев.

Тщетно граф толкал их, бил по лицу — даже падая на землю от его ударов, они вновь вставали с радостными физиономиями и кричали:

— Слава графу Рональду!

И только по прошествии получаса в них вновь стал просыпаться интерес к миру. Тут-то они заметили страшно изуродованное, посиневшее тело старого графа, лежащее на ступенях — закричали в голос, заплакали.

— Мы не скажем ничего леди Роксане, — хлюпая носом, заявил брат Кристоф. — Такая смерть — не для дворянина. Уверим ее, что отец отправился в персидский поход, позже сообщим ей, что он погиб героической смертью. Если она увидит его таким… ничего хорошего из этого не выйдет. Последнее время и так ничего, кроме сплошных страданий, не наблюдается. Если уж мы, мужчины, едва все это можем выносить, то что говорить о женщине?

— Пожалуй, это правильно, — согласился Рональд. — Я тоже буду молчать — до тех пор, пока вся эта чертовщина не будет объяснена.

Они занимались делом чрезвычайно неприятным: рылись в архиве Сквайра.

— Не понимаю, — брат Кристоф выглядел озадаченным. — Мы же хранили ту самые важные секреты, сообщенные нам королем. А теперь они пропали!

— Я подумал бы, что виною тому та красная тварь, что убила графа, но ведь она все время лазила по крыше, а в замок, кажется, и вовсе не забиралась.

— Эврика, — мрачно сказал Иегуда, посыпавший белой пылью выдвижной ящик секретера. — Тут все залапано чьими-то лукавыми пальцами. Это не монстр, а самый обычный человек.

— Дворник! Он единственный, кто имел сюда доступ, — брат Кристоф хлопнул себя по лбу. — Говорил я сэру Кверкусу: не берите в услужение сарацина… Хайдар!

Из— за шкафа выглянуло изможденное алкоголем лицо.

— Украль я и продаль, всо продаль, — причитал Хайдар. — Пахмэлиться нужна била, очень пахмэлиться нужна била!

— Проклятый пьяница! — выругался брат Кристоф, наотмашь ударив его по щеке. — А кому продал-то?

— Прихадыл тут два человека, оба сарацины, балшые дэнги предлагаль за эти чэртежи и схэмы. Очэн зеленый змий меня одолевал, бэс папутал, прости, душа любэзный!

Он повалился на колени.

— Ладно, не так уж это и страшно, — махнул рукой брат Кристоф. — В конце концов, ничего у них не выйдет. Схемы схемами, но мы же знаем, что лампочки горят и пулеметы строчат исключительно силою наших молитв. Если бы не добрая молитва наших сорока братьев, не увидеть нам никогда чудес минувших дней.

44
{"b":"20955","o":1}