ЛитМир - Электронная Библиотека

– И что ты отыскала в квартире Вержбицкой?

Женя вспомнила о кассете. Сказать ему? Или лучше майору? Но если парня поставили опекать ее, о кассете он все равно узнает. Тогда и вовсе можно оказаться в дурах.

– Да так, ничего особенного, – сообщила Женя. – Правда, видеокассету нашла.

– А что на ней?

– Не знаю. Но она была спрятана. Во всяком случае, лежала не на виду.

– Так пойдем посмотрим. У майора в кабинете стоит видик.

– Проблемы? – спросил Буянов, увидев на пороге Альберта и Женю.

– Женя кассету обнаружила, – сказал Альберт и посмотрел в сторону видеомагнитофона, – может, глянем?

На экране возникла просторная комната с огромной кроватью. Невнятные голоса, приглушенная музыка… Людей пока не видно. А вот и они! Два мужчины и две женщины в чем мать родила. Объектив неподвижен – видно, снимали скрытой камерой. Мужчины как по команде повернулись. Наплыв на лица.

– Да это же Кудрявый! – указал Буянов на крупного плешивого мужчину. – Точно, он! А второй? Постой, постой… Однако!

– Монаков, – прокомментировал Альберт, – зам прокурора области. Налицо, Николай Степанович, сращивание криминальных и властных структур, и где? В бардаке!

Женщины, видимо, знали, что их снимают, поскольку старались держаться к камере спинами. Однако несколько раз мелькнули и лица.

– Вон та, наверное, Вержбицкая, – сказал Альберт. – Приятная дамочка. А вторую я знаю.

Намерения мужчин на экране стали и вовсе недвусмысленны. Буянов нажал кнопку на пульте.

– Итак?

– Судя по бегущей строке внизу кадра, запись сделана три месяца назад, как раз 8 Марта, в Международный женский день, начало съемки – в девять пятнадцать вечера. Видимо, эти господа пришли поздравить присутствовавших при сем дам. Весьма похвально.

– А через три дня Кудрявого убили, – заметил майор. – Что же получается? Допустим, кто-то устроил эту съемку с целью скомпрометировать Монакова, возможно, он знал, что Кудрявый обречен, потому и подставил его, а девицы эти, несомненно, были посвящены во все. Поэтому Вержбицкую и убили. Убрали, так сказать, лишнего свидетеля.

– Тогда почему пленку не забрали? – Альберт подмигнул Жене. – Если она нашла, так и другой бы нашел.

– Действительно. Логично. Но почему она держала пленку у себя?

– Возможно, это не единственный экземпляр. А может, просто дали ей на хранение.

– Надо найти и навестить эту дамочку… Ну, ту – вторую… – сказал Альберт.

– Ладно. Так что, Евгения, поступаешь в распоряжение лейтенанта Валеева. Теперь он твой непосредственный начальник. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Уяснила?

ЭРОС И ТАНАТОС

Она заканчивала завтрак, когда раздался телефонный звонок.

– Тебя, – сказала мать.

– Привет. – Женя узнала голос Альберта. – Буду через десять минут возле твоего дома, спускайся.

Возле подъезда никого не было видно. Женя завертела головой и увидела знакомую «копейку», за рулем сидел Павлик. Он приветливо махнул рукой, словно приглашая сесть в свой кабриолет. А Женя заметила приближающегося Альберта. Неужели пешком пришел? Похоже на то.

– Не выспалась? – спросил Альберт. – Чего такая кислая? А я пешком. Тут ведь недалеко. – Он взглянул на часы. – В десять будем у нее.

– Вас подвезти? – вступил в разговор Павел.

– Школьный знакомый, – представила его Женя.

– Что ж, поехали. Нам на Вокзальную.

На место приехали быстро.

– Остановите, пожалуйста, – вежливо попросил Альберт.

– Вас ждать?

– Ждать?! – Альберт удивленно посмотрел на Павла. – Я, конечно, не возражаю, но…

– Что ты привязался?! – со злостью бросила Женя. – Подождать!.. Отвезти!.. Ты что, в извозчики ко мне нанялся?!

– Вы ее извините, – сказал Альберт, – видать, не с той ноги встала. Большое вам спасибо. Ждать, наверное, не стоит, неизвестно, сколько мы там пробудем. Надеюсь, еще увидимся. Чего ты так на него взъелась? – полюбопытствовал он, когда они шли к подъезду. – Он мне понравился, хороший мальчик.

Хозяйка открыла дверь, Женя и Альберт вошли в довольно просторную прихожую. Из одежды на хозяйке имелось лишь бикини. Нисколько не стесняясь, она разглядывала посетителей, особенно Женю, и Женя, в свою очередь, изучала представительницу древнейшей профессии. Белокурые кудряшки, вздернутый носик, пухлые губки и большие серые глаза. И в придачу мальчишеская фигурка, стройные ножки, маленькие, круглые, как яблоки, груди. Несмотря на заспанный вид и потеки косметики на лице, гражданку Горшкову можно было смело назвать очень хорошенькой.

– Садитесь. – Алла указала на кресла, сама удалилась и почти сразу же вернулась, облаченная в полупрозрачный халатик.

– Кофе хотите?

– Не откажемся, – сказал Альберт.

– Сейчас. – Она снова скрылась. Было слышно, как звякает посуда.

– Через пять минут будет готово, – сообщила она, возвратившись. – Настоящий мокко, а не какая-нибудь растворимая дрянь. Турецкий с пенкой. Меня один турок научил варить. Очень кофе люблю. Особенно с утра. А с похмелья и вовсе ничего лучше не придумали. А мусорня кофе любит?

– Вот вы, гражданка Горшкова, довольно долго спите в то время, когда весь народ давно на ногах и работает не покладая рук, пытаясь восстановить подорванную кризисом экономику.

Горшкова засмеялась.

– Ага, работает, – согласилась она, – только денег за свой труд месяцами не получает. А в мусорне регулярно зарплату выплачивают?

– Приличные люди… – начал Альберт.

– Так то приличные, а я падшая, – перебила его Алла. – Сейчас кофе принесу. – Она явилась с подносом, на котором стояли три крохотные чашечки, дымящаяся джезва и сахарница.

Женя налила себе, попробовала. Кофе оказался очень вкусным, крепким и душистым.

– Хороший кофе, – подтвердил Альберт, отставляя пустую чашку, – вполне можешь в барменши подаваться. Наверняка от клиентов отбоя не будет.

– У меня и так от клиентов отбоя нет. А кофе в барах пускай другие варят. Ты, лейтенант, давай говори, чего надо. Неофициальная часть закончена, переходим к деловой беседе.

– Вы знали Светлану Станиславовну Вержбицкую?

Усмешка сползла с лица Горшковой. Она перекрестилась.

– Светочку? Знала, как же. И на похоронах была. Ее, правда, не в земле хоронили, а в крематории…

– Она занималась проституцией?

– Веселый ты парень. Про тебя все девчонки говорят: лейтенант Валеев хороший человек, невредный… А тут как-то сразу: проституцией. Несовременное выражение. Сказал бы хоть – жрица любви… Да, Света была нашего круга.

– Вот вы сказали: «наш круг». Что вы имеете в виду?

– Постой, Валеев. Перед практиканткой покрасоваться хочешь? Ты же прекрасно знаешь, о чем идет речь. Мы не какие-нибудь шалашовки. Впрочем, чего тебе объяснять.

– Мы с ней, – Альберт кивнул на Женю, – расследуем убийство. Вот я и пытаюсь выяснить, стала ли она случайной жертвой или это издержки профессии? Вы как считаете, почему ее убили?

– Никак не считаю. Я не знаю.

– По-вашему, смерть связана с ее занятием?

– Опять двадцать пять. Если бы я что-то знала – сказала бы. А гадать не желаю. Возможно, и связана. Скажем, какой-то придурок на нее глаз положил. Он вполне мог ее замочить.

– Что она была за человек?

– Хорошая, скромная. Возможно, самая скромная из нас. Интеллигентная. Очень обходительная. Такие не всем нравятся. Иным подавай хамство. Какие сами, таких и рядом видеть хотят. Но Света никогда не изменяла себе, так сказать, не поступалась принципами… Достойно вела себя. Ты думаешь, если проститутка, то она и вовсе грязь? Ошибаешься. Унижений она не переносила. Причем не боялась последствий. Ну, когда клиент выйдет из себя, с кулаками кинется… Да у нее подобного и не случалось. Уж не знаю, чем объяснить. Даром обладала, видать. А как человек? Про душу, что ли? Мне кажется, она готовилась к смерти.

– То есть?

– Встречаются такие люди. Словно ждут смерти, испытывают тягу. Слышал выражение «эрос и танатос»?

8
{"b":"2096","o":1}