ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

От Бреста до Мадеры

В Брест добрались благополучно.

Стояли в Бресте долго, и счастливцы (в том числе барон и граф) сумели слетать на почтовых в Париж и там пожуировать. Князь Чибисов от досады обгрыз все свои холеные полированные ногти.

Наконец отплыли от Бреста.

Как и предсказывал старый штурман, в Бискайском заливе тряхнуло основательно.

При ясном небе вдруг заревел безумный ветер, застонал в снастях… Залились соловьями боцманские дудки.

— Пошел все наверх! третий риф брать! — раздалась команда.

Матросы, как муравьи, поползли по вантам, по реям, и «Диана» вдруг оголилась.

Океан вспенился, забурлил… Голубые прозрачные волны живыми горами заходили вокруг фрегата. То громадная многосаженная стена встанет за кормой, и «Диана», словно спасаясь от нее, летит стремглав куда-то в прозрачную пенистую бездну, то вдруг «Диана» станет на дыбы, упрется носом в синее небо и лезет куда-то вверх. Казалось порой — вот-вот опрокинется навзничь!

Как только началась качка, Спиридоний сам вылез на палубу, еле-еле дополз до грот-мачты (облюбовал себе крюк на мачте) и, накрепко привязав себя «вервием», предался во власть морской болезни.

— Эк тебя выворачивает, — отплевывались пробегавшие мимо матросы. — Убирай потом за тобой!

Промучились двое суток, и потом все стихло. Опять «Диана» украсилась всеми парусами и с попутным ветром понеслась к острову Мадера.

Спиридоний убрался в каюту и принялся за свое «житие».

Матросы весело хохотали, вспоминая события прошедшей ночи, и потешались над Ванькой Фомичевым, у которого на лбу торчал огромный синий желвак: из койки ночью вывалился и башкой треснулся об пол. Потеха!

Южное солнце палило вовсю. Офицеры надели белые кители, матросы — белые рубахи. Радостно было смотреть на синее небо, на голубые прозрачные волны, кипевшие пеной у носа и бортов «Дианы».

Мадера

Берег!.. Берег!.. Мадера видна!

И кто был на палубе, — все впились глазами вперед. Там, на краю горизонта, виднелась синяя тучка. Она все темнела и по мере приближения «Дианы» заострялась в горные вершины. Наконец глаз стал различать дым и огонь на одной одинокой вершине. «Вулкан! Да еще действующий!». Облака лежали на других горах, как легкая вата. Солнце словно заигрывало с горами — освещало то одну сторону, то другую. Сторона, на которую падал солнечный луч, вдруг загоралась изумрудами горных лесов. У подошвы гор начинали виднеться полосы виноградников. Еще ниже раскинулся городок… Стали видны крыши домов, остроконечные шпили церквей…

«Диана» бросила якорь в маленьком уютном заливчике, и сейчас же со всех сторон полетели к ней лодки и катера. Приход большого военного корабля, очевидно, был событием в этом городишке. Подъехал в шлюпке и русский консул, испанец, не знавший ни слова по-русски, пригласил к себе обедать всех, кто пожелает.

«Диана» тихо покачивалась на бирюзовых прозрачных волнах, а перед ней стояли величественной стеной почти отвесные горы. С них несся на «Диану» густой аромат хвои — это благоухали горные сосны, кипарисы. К смолистому запаху примешивался едкий запах мирт, маслин… Кроме того, пахло и ананасом, и розой, и словно пряностями какими-то — не то гвоздикой, не то корицей. Странные, сложные ароматы юга ласково дышали на гостей, приплывших издалека, с холодного неприветного севера. Даже Спиридоний блаженствовал, сидя на солнышке и ласково поглаживая себя по утробе.

— Блаадать! — говорил он, щурясь от яркого солнца.

Мрачный штурман криво ухмылялся, глядя на горы, на сверкающий яркими красками городок, на суету лодок, в которых галдящие испанцы, негры, мулаты предлагали купить ананасов, бананов, винограду. Голые ребята ныряли в прозрачную воду за брошенными монетами. Только верный себе Паисий не вышел из каюты и, стоя у иллюминатора, бесстрастными глазами смотрел на всю эту радостную суету юга… Из другого иллюминатора выглядывало злобное лицо Чибисова-Долгоухова, который отсиживал последнюю неделю своего ареста.

Вадим стоял у борта и всей грудью вдыхал ароматный воздух Мадеры, но ему было грустно: он на все время плавания был оставлен «без берега».

В городе оказалось гораздо хуже, чем на палубе «Дианы», — там было душно, жарко и пыльно. Огромные перистые пальмы, украшавшие набережную, по-видимому, изнывали от засухи. Покрытые пылью, они казались серыми. От каменных горных громад несло жаром, как из духовой печки. Сразу захотелось пить, пить, есть мороженое!

Тем не менее жара и духота нисколько не отражалась на жизни города: по набережной носились местные жители: испанцы, португальцы, негры. Неслись, галдели, махали руками… Вся эта толпа, по-видимому, крайне занятых людей при виде проходивших русских моряков останавливалась и долго смотрела им вслед. Некоторые, очевидно, даже забывали все свои спешные дела и, бросив все, шли следом за русским.

И воздух в городе был несравненно хуже. Берег был загрязнен отбросами. Из ресторанов несло перегорелым плохим оливковым маслом. Но главное — жара! Невыносимая жара! И это в ноябре месяце!

Если люди бегали и суетились по панелям, то улицы поражали малой подвижностью. Извозчиков здесь не было. Не желающих идти пешком носили в носилках. Иногда кое-кто проезжал верхом на осле. Чаще всего на улицах попадались медлительные быки, которые тащили повозки, нагруженные всяким грузом, преимущественно бочками, пустыми или с вином.

Илья и несколько офицеров не поехали на парадный обед к консулу, а предпочли прогулку в горы. На эту мысль их натолкнули носильщики паланкинов и погонщики ослов, которые обступили офицеров жадной, назойливой толпой. Они что-то кричали, показывали руками на вершину горы, тащили офицеров в паланкины, к ослам.

Ишумов и Львов не знали, как убить время не берегу, и потому безропотно «возлегли» на потертый матрас пестрого паланкина. Илья, Васильев и Островский «ехать на людях» не захотели и предпочли отправиться на ослах. Паланкины и ослы крупной рысью понеслись в гору, носильщики паланкинов и погонщики ослов бежали, не переводя дух, на ходу отирая рукавами потные лбы.

Дорога извивалась мимо фруктовых садов и виноградников. Илья не пожалел, что избрал путешествие на осле. Доверившись всецело погонщику, он свободно наслаждался видами, а лежавшие в паланкинах отчаянно ругались: и видеть было плохо — мешали грязные занавески, и к тому же ни сесть, ни повернуться было нельзя. Стоило сделать движение, и рука носильщика решительно укладывала пассажира в прежнее положение. Носильщикам трудно было нести вертевшихся пассажиров.

До вершины не добрались и остановились на полпути на площадке, поросшей сосновым лесом. Перед глазами расстилался синий океан, на горизонте виднелся какой-то остров, внизу пестрел городок, утопая в зелени, кругом толпились горы — зеленые, серые, синие, нежно-голубые вдали. Тишина была изумительная, и только в кустах звенели бесчисленные цикады.

— А вон наша «Диана»! — воскликнул мичман Львов. — Смотрите, словно игрушка…

Сверху было видно всю палубу фрегата. В подзорную трубу Ишумов разглядел, что у борта стоит какая-то женщина в белом.

— Да это ведь наш «равноапостольный» в белом подряснике…

Отдохнув, спустились в какую-то харчевню, перекусили там и отправились в обратный путь. В городе выпили кофе, перепробовали все фрукты, какие только продавались, и вернулись на фрегат.

Каждый катер, приходивший с берега, был нагружен бутылками и даже ящиками с мадерой. Все возвращались веселые, а многие и «шибко навеселе». У Спиридония тоже оказался в объятиях ящичек с мадерой. На иронические взгляды офицеров, их бесцеремонный смех и остроты он смиренно отвечал:

— Для укрепления здравия… По предписанию доктора… Лечебное. К тому же духовным особам, плавающим и путешествующим и болящим, уставом разрешено пользование вином и елеем!

— Вот бы вы, батюшка, и пили бы елей, — сказал кто-то из офицеров, а нам бы, грешным, вино отдали? А?

15
{"b":"20984","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Rotten. Вход воспрещен. Культовая биография фронтмена Sex Pistols Джонни Лайдона
Файролл. Квадратура круга. Том 2
Практика радости. Жизнь без смерти и страха
Ренегат
Элегантность ёжика
Ярый князь
Лучше. Книга-мотиватор для тех, кто ждал волшебного пинка от Вселенной
Очарование женственности
Гендерный мозг. Современная нейробиология развенчивает миф о женском мозге