ЛитМир - Электронная Библиотека

Как если бы Алиса сама была ненормальной!

«Похоже, что от болезни, именуемой невмонией, тут страдают почти все!» — вздохнула Алиса. — «Многие из этих существ напоминают скульптуры Пабло Огдена, и всё же они выглядят скорее совершенно настоящими, чем совершенно автоматическими. Пожалуй, я должна стараться не обращать внимания на эти взгляды и шёпот, а продолжать поиски Козодоя и Селии и пяти оставшихся фрагментов головоломки. Но ведь полиция будет разыскивать Капитана Развалину; и меня они тоже будут разыскивать!»

И в самом деле, Алиса заметила полицейского-собаку, рычащего на толпу; поэтому она начала поскорее забиваться вглубь суматошного скопления странностей, надеясь найти просвет. Но толпа копошилась, и страшилась, и ершилась на неё так, что в итоге Алиса оказалась припёрта к каменной статуе в центре Альберт-сквера. Алиса заметила, что изваяние в точности напоминало Альберта Франциса Чарлза Августуса Эммануэля Сакс-Кобур-Готского: иными словами, Принца Альберта, супруга Британской Королевы Виктории. «Так вот почему эту площадь называют Альберт-сквер» — догадалась Алиса: — «Принц Альберт, должно быть, умер давным-давно, в точности как я должна была умереть давным-давно; у меня с ним вообще много общего — взять хоть первый слог. Алиса и Альберт» — продолжила Алиса свою мысль, — «может быть, я не ошиблась, когда притворилась перед Доктором Понюхом мёртвой…»

Алиса была так огорчена своей собственной кончиной, что всплакнула немного. «Мертва я или не мертва?» — грыз её вопрос. — «И когда просто сад — непросто сад? И вообще, яйцо — оно есть или его нет?» Алиса начала испытывать смущение от всей этой неразберихи.

Но Алиса быстро стряхнула с себя смущение, настолько она была решительно настроена найти выход из этой дурацкой головоломки. Она снова принялась шагать сквозь липнущую к ней толпу, пока не достигла величественного входа в Ратушу. Здесь она повстречала одетого в ливрею пса-привратника, который пожелал знать её имя и зачем она пришла. «Меня зовут Алиса» — ответила Алиса, — «и я пришла добыть паучий кусочек головоломки, который по справедливости принадлежит мне. Мне известно, что Исполнительные Гады хранят его в Ратуше.»

«Боюсь, я не смогу впустить тебя» — прорычал в ответ привратник. — «Тебе нечего здесь делать.» — И он зарычал так свирепо, что Алисе была вынуждена бежать вон, снова в толпу жертв невмонии, сквозь которую рыскал, задавая всем вопросы, уже целый отряд полицейских-собак. Алиса решила спрятаться за разноцветной женщиной-зонтиком.

«Я так никуда и не попаду» — заплакала она, спрятавшись. — «Кажется, всё будущее против меня; как могу я в настоящее время надеяться найти моё прошлое?» Алиса взглянула наверх, где циферблат больших, впечатляюще выглядящих часов украшал собою башню Ратуши; время шло к полудню. «Боже мой!» — прибавила она, и тут же вычла: — «Должно быть, я провела часы в камере в полицейском участке! Уже почти ровно двенадцать, и через почти ровно два часа сто тридцать восемь лет назад я должна была присутствовать на моём уроке писания с пратётушкой Эрминтрудой!»

Вдруг Алиса увидала одинокое жёлто-зелёное перо, парящее над площадью. «О, похоже на одно из перьев Козодоя» — вскрикнула она. — «Может, и весь попугай летает где-то вокруг площади? Я должна поискать его!» Алиса поискала Козодоя глазами, но лишь одно его перо по-прежнему парило над площадью, уносимое лёгким ветерком.

«Козодой!» — крикнула Алиса одинокому перу (ибо больше крикнуть ей было некому). — «Если ты будешь так раскидывать перья, то очень скоро ты вообще не сможешь летать!» Она полезла в карман своего передничка за своим пером, но нашла, конечно, только семь кусочков головоломки. «Как же я сразу не допорхала!» — простонала она. — «Это ведь моё перо летает там! Должно быть, я выронила его, когда выпрыгивала из авто-катафалка! » Алиса протянула руку, чтобы вновь поймать перо, но как она ни тянулась, она так и не смогла достать его.

И как только Алиса дотянулась до своей высочайшей высоты, чтобы схватить ускользающее перо Козодоя, часы на Ратуше начали неторопливо названивать свою полуденную колокольную песню. С первым ударом колокола Алиса почувствовала, как чья-то мягкая рука мягко опустилась на её плечо. Она подумала, что это лапа полицейского-собаки, пришедшего вновь арестовать её, и оттолкнула её, но представьте её удивление, когда Алиса обернулась в конце концов, чтобы рассмотреть обладателя руки, и обнаружила нормального человека, спокойно ожидавшего её реакции. Этот нормальный человек был единственным полностью нормальным — без единого намёка на животность — и был одет в тёмно-синий бархатистый костюм, дополненный тёмной и синей и бархатистой фуражкой. Через его левое плечо был переброшен ремешок тёмной и синей и бархатистой сумки. Всё в нём было таким бархатистым!

«Кто Вы?» — спросила Алиса.

«Меня зовут Зенит О’Клок» — ответил нормальный человек.

«Кто зовёт?»

«Время зовёт меня Зенит О’Клок, ибо я был рождён в эту самую минуту ровно тридцать восемь лет назад, когда солнце находилось в своей высшей точке.» — Зенит указал на часы на Ратуше (которые неспешно пробивались через второй колокольный удар из двенадцати).

Автоматическая Алиса - img26.png

«Это Ваш день рождения?» — вскрикнула Алиса.

«Это и в самом деле годовщина моего рождения.»

«Желаю, чтоб этот день принёс Вам много радости.»

«Это ужасный день для меня, ужасный день, говорю тебе! Он приносит мне одни горести! И мне так грустно, что приходится жить его. Ведь тебя зовут Алиса, не так ли? Твоё полное имя — Алиса Плизанс Лидделл?»

«Моё полное имя — Алиса Плизанс Лидделл, но откуда Вам это так хорошо известно?»

«Я видел тебя раньше, но только в книжках.»

«Только в книжках?» — спросила Алиса.

«Именно так, как ты говоришь: только в книжках. Только! Книжки не бывают только, они только могут быть вечно. Но только вся эта болтовня о книжках снова навевает на меня грусть!»

«Но ведь это Ваш день рождения, мистер О’Клок!» — вскричала Алиса. — «В этот день вы должны только радоваться!»

«Я не могу радоваться» — ответил Зенит, — «ибо я страдаю от ужасного заболевания.»

«Но Вы выглядите совершенно здоровым на мой взгляд» — возразила Алиса. — «Я так рада, что встретила ещё одно человеческое с ног до головы существо. Ведь Вы не страдаете невмонией?»

«У меня более опасная болезнь: видишь ли, на мне паразитируют Кротики.»

«Паразитируют гротики?» — ослышалась Алиса. — «Такие маленькие пещерки?»

«Я сказал Кротики, а не гротики! Слушай внимательнее: гротики с большой буквы К — это прожорливая стая слепых коротколапых млекопитающих, которым их уродство нисколько не мешает обозревать и кропать. А я, понимаешь, писатель.»

«И что же вы пишете, мистер О’Клок? Расписания?» (Алиса была весьма довольна своей шуткой.) «Нет, конечно же, нет» — ответил Зенит. — «У меня редко получается написать всё как надо с первого раза. Обычно это дваписания, а иногда триписания.»

«Итак, что именно Вы пишете?» — настаивала Алиса. — «Беллетристику?»

«Скорей белибердистику?»

«А что такое эта самая белибердистика, прошу прощения?»

«Это такой особый стиль. Я пишу Неправды.»

«Какие ещё Неправды?»

«Неправда — это такая книга, которую Кротики не находят правильной, предпочитая примитивистику белибердистике. Они сучат своими короткими лапками, эти Кротики, и издают в своих клозетах жуткие отзывы на мои потуги.»

«Но что столь жуткого в Ваших Неправдах?» — спросила Алиса.

«Я успел написать две Неправды: первая называлась Шюрт, а вторая — Шильца. И Кротики возненавидели обе. Вот поэтому я и грущу в свой день рождения.»

«Вы всегда так шипите, когда называете свои книги?»

«Ничего не могу поделать. В них всё неправильно. Позволь мне прочитать тебе небольшой отрывок из одной моей книги?»

«Если хотите» — ответила Алиса.

Зенит вытащил из своей сумки экземпляр книги, называвшейся Шюрт. У неё была обложка ярко-лазурного цвета, украшенная парой нарисованных жёлтых шорт. Зенит пролистал книгу до того места, которое искал. «Это лирическое стихотворение называется „Ничто Не Рифмуется с Почтой”. Ты готова, Алиса?“

19
{"b":"20986","o":1}