ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Доказательство рая. Подлинная история путешествия нейрохирурга в загробный мир
Когда Ницше плакал
Счастливая жена. Как вернуть в брак близость, страсть и гармонию
Ты поймешь, когда повзрослеешь
Дети страны хюгге. Уроки счастья и любви от лучших в мире родителей
Лароуз
Юрий Андропов. На пути к власти
Укроти свой мозг! Как забить на стресс и стать счастливым в нашем безумном мире
Патологоанатом. Истории из морга
A
A

– Ты чудесная маленькая девочка и довольно скоро станешь чудесной молодой леди. И я хочу, чтобы ты так и росла – поступила в колледж, вышла замуж за хорошего человека и чтобы у тебя были прекрасные дети. Это не простой путь, но он открыт перед тобой, и ты не должна с него сворачивать.

– Ты думаешь, я собираюсь выйти замуж за Рони? Ух! Я вообще не выйду замуж. Я даже целоваться с мальчишками не хочу.

– Вот и прекрасно, – мама улыбнулась и глубоко вздохнула. – Я рада.

– Не беспокойся, я совсем не так думаю о Рони. Я считаю, что мы можем вместе возделывать сад.

Мама отодвинулась, уставившись в пол, покрытый розовым ковром, потерла подбородок, опять вздохнула и, прокашлявшись, взглянула на меня.

– Он совсем из другого сада.

– Как это?

– Поймешь, когда станешь старше. – Нахмурившись, она поцеловала меня, пожелала спокойной ночи и выключила свет.

Я спала беспокойно. Вокруг меня вертелись дороги, сады, Рони. Я бежала куда-то и была уже не маленькая девочка. Какая? Чудесная или нет? Я бежала, а Рони удалялся и исчезал среди дорог и садов.

Он будет жить с нами. Только это имело значение.

У меня созрел план.

* * *

Папа и дедушка поехали на следующее утро в город, забрали Рони из тюрьмы, заехали за его вещами на Пустошь и привезли его ко мне.

Уверена, что они смотрели на это под другим углом, но я понимала все так. Возвращение в дом Мэлони в качестве объекта благотворительности наверняка было для Рони самым тяжелым испытанием в жизни. Я была намерена помочь ему, как могла.

Увидев со своего наблюдательного пункта на чердаке амбара папину машину, я кубарем скатилась вниз по лестнице, чуть не свалившись со ступеней.

Рони вылез из машины и, стараясь выглядеть независимым, стоял в конце грязной дороги, идущей через поля, где наемные рабочие грузили оранжевые тыквы в тракторные прицепы.

Я стряхнула с джинсов и свитера сено и, подхватив веселого черного щенка, выбежала из амбара. Щенята всегда могут пригодиться для начала.

Мама вышла из дома и перехватила меня на дороге. Папа и дедушка слегка подталкивали Рони вперед, но он опять остановился под дубом. Он выглядел угрюмым и нерешительным. Нас окружили наши жирные собаки, принюхиваясь, будто мы были свининой, приготовленной для жаренья на решетке. Я всячески пыталась обратить на себя внимание Рони, но он на меня не глядел.

– Если ты будешь жить в моем доме, – сказала мама, – то будешь жить по моим правилам.

– Я хочу сказать, – Рони прокашлялся. – Я хочу сказать, что брать все даром не согласен.

– Вот как? Рада слышать это. Что ты еще хочешь сказать?

– Вы заплатили за лечение. А теперь еще я буду жить здесь. Я вам никто. Благотворительность мне не нужна.

– Ну хорошо, – сказала мама. – А каким же образом ты собираешься возвращать нам деньги?

Мне казалось, что сердце мое вот-вот разорвется. Лицо Рони залила краска.

– Я что-нибудь придумаю, – пробурчал он.

– У меня есть двадцать баксов. Возьмите их, – выскочила я. Слова частенько бежали у меня впереди мыслей. Ведь это тоже получалась подачка.

– Клер, – строго сказал мне папа, погрозив пальцем.

– Но, папа…

– Я буду работать на вас, мистер Мэлони. Где вы скажете.

Папа, засунув руки в карманы, задумался, поджав губы. Я сунула пальцы в петли, державшие его брючный ремень, и повисла на них, как голодная форель на крючке.

Папа некоторое время изучал выражение моего лица, затем повернулся к Рони.

– Ты останешься в школе и будешь выполнять обычную работу по дому, как Клер и мои сыновья. Кроме того, будешь помогать мне в поле. Я буду тебе платить зарплату, и постепенно ты отработаешь потраченное на тебя.

Я глядела на Рони с отчаянием. Он буквально окаменел.

– Ну так как? – спросил папа.

– Да. Спасибо. Я все буду делать. Клянусь.

– Не клянись, – сказала мама. – Это мое первое правило.

– Хорошо, мэм.

Второй раз в жизни я видела, что Рони по-настоящему доволен. Первый раз это было, когда он сшиб на землю Нили Типтона.

Я махнула ему, чтобы он шел наконец в дом. В свой дом. Мне так хотелось, чтобы это было так. Когда я опустила щенка на землю, он тут же, виляя хвостиком, побежал к Рони.

– Я говорила, что тебе здесь рады, – крикнула я. Я, как и все Мэлони, хорошо запоминала сказанное когда-то.

На лице Рони были и страх и надежда. Он посмотрел на меня и пожал плечами.

* * *

Рони привез с Пустоши ничтожно мало; себя, коробку с одеждой и обувью, старую зернистую фотографию матери и желтую книгу в бумажном переплете с пятнами. Мама выделила ему комнату на первом этаже, рядом с комнатами Хопа и Эвана. Она сказала, что у мальчиков будет общая ванная, и Рони должен за собой там вытирать, мыть ванну, так же, как они.

Прежде чем он принялся устраиваться, я оставила на его кровати маленькую плетеную корзиночку с пеной для ванны и двумя кусочками мыла. Все это было девчачье и пахло розами. Это был мой последний шанс попасть к нему в комнату. Мне запретили появляться здесь, как и в комнате братьев.

Это правило было введено после того, как я нашла огромные кипы журналов “Плейбой” под кроватями Хопа и Эвана. Это было нечто! Голые женщины и непонятные шутки. Мне было и противно и интересно рассматривать их, пока меня не засекла за этим занятием мама. Журналы полетели в огонь. Хопу и Эвану в качестве наказания пришлось мыть все туалеты в доме в течение месяца, и они поклялись повесить меня за волосы, если я еще раз заберусь в их комнату.

* * *

Поэтому я послушно оставалась в коридоре, наблюдая оттуда, как Рони аккуратно развешивает и раскладывает свою поношенную одежду в шкаф и комод. Мое внимание привлекла книга на кровати. Подойдя поближе к открытой двери, я прочла: “Сила позитивного мышления” Нормана Винсета Пила.

– Это твоя любимая книга?

– Да. – Скорее всего она была и единственной.

– Ты любишь читать?

– Ага.

– Господи! Да у нас столько книг! Ты можешь брать любую.

– Я знаю.

– И что в этой книге?

– Глубокие мысли.

– Например?

– Ну, вроде – ищи во всем хорошую сторону.

– В чем?

– Во всем.

– Хорошо. Ты вот сейчас так и делаешь?

Он замер: драные ботинки в одной руке, большая, не по размеру, футболка с оторванным рукавом в другой. На бледном лице выступили красные пятна. Я заметила на его подбородке и верхней губе черные волоски.

– Ты знаешь, с моим стариком по-другому. Там все искренне.

– Ты жалеешь? Хочешь остаться с ним?

– Нет. – Он опять стал краток, как будто боялся сказать лишнее.

– Опять хочешь прятаться на озере?

– Нет.

– Хорошо. Значит, ты остаешься жить с нами? О’кей?

– Да-а.

Я уловила сомнение в его голосе и спросила для пущей уверенности:

– Навсегда?

Он покачал головой:

– Я не знаю, Клер. Я не умею жить с хорошими людьми. И не хочу делать ошибки. – Он помолчал. – Но мне некуда будет идти, если из этого ничего не получится.

– Слушай, парень, – в моем голосе звучали слезы. – Ты все делаешь правильно. Я тебе помогу. Задавай мне любые вопросы. Улыбнись, – потребовала я.

Рони улыбнулся медленно, с трудом. Ему нечасто приходилось это делать. У него был новый зуб, замечательный, прямой, вровень с остальными. Я рассматривала его, стараясь казаться безразличной. Красивый. Улыбка теперь лучше, чем у кинозвезды.

– Ты выглядишь нормально, – небрежно сказала я. Хоп и Эван были весьма удивлены, обнаружив мою пену и мыло на полке в ванной, рядом со своими мужскими туалетными принадлежностями. Когда Рони появился за обеденным столом, он просто сиял чистотой. Он подстриг волосы, а щеки его, казалось, были протерты до мяса. От него пахло розами так, как будто он не только сам вымылся этим мылом для девочек, но и выстирал в нем свою одежду.

Он сидел за столом напротив меня, прямой и тихий. В глазах его были изумление и тревога. Он держал в руках обыкновенную фаянсовую тарелку так, как будто бы боялся, что если отобьет кусочек, то прямиком отправится в ад. Он положил матерчатую салфетку на колени, заметив, что так сделала я. Думаю, что если бы я повязала ее вокруг головы, то он поступил бы так же.

16
{"b":"21","o":1}