ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я подбежала к окну. Они удалялись вместе: он хромал, она семенила рядом. Большой Роан схватил ее за ягодицы и сжал так, что она чуть не упала.

– Кто тут был? – спросил папа, подходя ко мне. Дядя Элдон, весь красный, что-то еще бормотал про политику ему в спину.

– Сэлли Макклендон.

Папа нахмурился.

– Что ей было надо?

– Э… э… Она, наверно, зайдет попозже. По-моему, ей были нужны шурупы, – неожиданно для себя соврала я и постаралась придать лицу невинное выражение. Папа внимательно на меня посмотрел, но тут дядя Элдон начал лупить по прилавку кулаком и вопить что-то про губернатора Картера. Папа отвлекся.

Я нашла Рони тут же, как только вернулась домой. Он на складе упаковывал удобрения в мешки. Я подкралась к нему сзади и изо всех сил толкнула его.

Он выронил мешок, быстро обернулся, занеся кулак, как молот. Увидев, кто напал на него, он сердито сдвинул брови.

– Ты что это выдумала? Не распускай руки.

– Это ты их не распускай, – завизжала я. – Если я увижу тебя с Сэлли Макклендон, этой старухой с большими сиськами, я тебя прихвачу щипцами заодно место.

– Что ты несешь?

– Она говорит, что ты принадлежишь ей.

– Врет.

– Ты когда-нибудь… когда-нибудь…

– Нет, ни разу! Да что за чушь? Буду я еще с тобой это обсуждать! И не лезь в такие дела.

– Это все, что я хотела знать, – сказала я сладким голосом. – Я тебе верю.

– Ну, спасибо тебе большое, – он насмешливо поклонился. – И в кого ты такая испорченная, а ведь вроде совсем еще малявка.

О! Это был удар!

– Если хочешь знать, Сэлли уже занята, – защищалась я. – Она была с твоим отцом, и я видела, как он схватил ее за зад.

Боже, что стало с его лицом. Он страшно покраснел и как-то весь сморщился.

Я тут же пожалела, что, не подумав, разинула свой грязный рот. Вот так всегда. Хочешь вернуть слова назад, да поздно.

– Я… я… наверное, ошиблась, – быстро соврала я. – Да я… э… не видела толком.

– Не ври, все ты видела, – голос его был хриплым.

– Ну, это было просто по-дружески. Я хочу сказать, что Сэлли ведь не его девушка. Она слишком молода для него. А потом, его девушка – это Дейзи, – пыталась я вывернуться. – Ведь так?

– Да.

– Ты… ты… расстроился, потому что Сэлли тебе нравится?

– Клер, ради бога. Перестань!

– Ну ладно, – и все-таки не удержалась, – она девушка Большого Роана, как Дейзи?

– Да.

Я села на пол у его ног.

– Ничего, – сказала я наконец, дотронувшись до его резинового сапога. – Я никому не скажу.

– Все и так знают, – хмуро пробурчал Рони. Я гладила носок его сапога, осторожно лаская его ногу через грубую резину. Неудивительно, что он не хочет иметь дело со взрослыми девушками. Большой Роан везде поспевает первым.

* * *

Папа дал Рони ружье, и он отправился на охоту с Эваном и Хопом. Новичкам везет – Рони убил роскошного оленя.

Трофей сделал его знаменитостью. Убить оленя с шестнадцатью отростками рогов – по восемь с каждой стороны – для охотника все равно что принести домой груду бесценных бриллиантов. Таких потрясающих раскидистых рогов не видел давно уже никто. Даже дедушка Мэлони не мог припомнить такого.

Целая армия мужчин и мальчишек приходила к нам на ферму и с жадностью разглядывала оленью голову с остекленевшими глазами, с почетом водворенную на скамью за амбаром.

– Куда попал – в живот или в голову? – уважительно расспрашивали они Рони, как доктор расспрашивает пациента.

– В сердце, – коротко отвечал он. Я взяла свой фотоаппарат и сняла Рони рядом с его трофеем. У меня были связи в местной газете. Я была секретарем школьного клуба, и мистер Сисери, издатель, время от времени печатал мои маленькие – в два абзаца – заметки о клубе и иногда давал мне кое-какие задания. Я, разумеется, считала себя настоящей журналисткой.

– О тебе напечатают в следующем номере, – гордо сказала я Рони.

– Попал в живот или в голову? – откликнулся он.

Я не поняла его странного юмора, но на всякий случай улыбнулась.

Вскоре приехал дядя Кулли. Он осмотрел голову оленя изумленно и грустно. В приемной его зубоврачебного кабинета висело двадцать оленьих голов. Но чтобы такое! Дядя любил оленьи головы даже больше, чем зубы.

– О! Какая роскошь, – сказал он Рони.

И это были не просто слова. Дядя вложил в них всю душу.

Рони взглянул на него.

– Это может возместить стоимость моего лечения? – Мы все недоуменно на него уставились. Умирающие от зависти охотники зашептались.

Дядя от удивления открыл рот.

– Но твой счет оплачен.

– Я знаю. Вы вернете мистеру Мэлони деньги?

– Вовсе это не нужно, – нахмурился папа. – Мы же договорились, ты можешь выплачивать понемногу из своей зарплаты.

– Это будет слишком долго. Я хочу покончить с этим.

Папа внимательно посмотрел на Рони.

– Не любишь ходить в должниках?

– Нет, сэр. Не только у вас. Вообще не люблю.

– Ну что ж. Одобряю. Договорились, Кулли?

– Бог мой, конечно, – ответил дядя и ровно через пять минут уехал, забрав оленью голову, словно боялся, что Рони передумает.

– Все равно в газете будет твоя фотография, – пообещала я Рони. – А когда мы будем бывать у дяди Кулли, то ты сможешь здороваться со своим оленем.

Он кивнул. Но его, по-видимому, уже нисколько не занимало – увидит он снова свой трофей или нет. Тот уже сослужил свою службу.

– Надо отдать мальчику должное, – сказала вечером мама с уважением в голосе. – Он знает, чего хочет.

Я испытывала чувство гордости. Рони был умнее, чем думали все, кроме меня. Он был единственным, кто сумел заставить дядю Кулли вставить зуб за такую цену.

Глава 9

В отличие от моих тетей бабушка Элизабет и прабабушка Алиса не боялись Рони. Они вообще не боялись ничего, кроме колкостей друг друга. Каждая из них беспокоилась, что умрет первой, и последнее слово останется не за ней.

Рони оказался в центре их внимания в морозную субботу незадолго до Дня благодарения.

За столом в это утро мы сидели всем семейством. Я имею в виду малый состав – только живущие в нашем ломе. Но этого хватало с лихвой.

Мы с удовольствием поглощали обильный деревенский завтрак: сосиски, яичница с соусом, бисквиты и только что срезанная дыня. Я, еще сонная, в пижаме и халате, сидела между бабушкой Элизабет и прабабушкой Алисой. Они тоже были по-домашнему, в халатах.

Моей обязанностью было передавать хлеб то той, то другой, чтобы не вынуждать их обмениваться хоть парой фраз.

– Я сегодня еду за покупками, – неожиданно заявила прабабушка. – В Атланту. В “Рич”.

Не просьба, а констатация факта. Это означало, что кого-то сейчас заставят вести машину. Дело было нешуточное – туда и обратно четыре часа. Прабабушка по старинке признавала только один, самый древний магазин “Рич” в самом центре города.

Бабушка Элизабет вмешалась мгновенно – не дай бог, без нее обойдутся.

– Я, пожалуй, тоже поеду.

Вилки перестали двигаться, чашки кофе и стаканы сока были остановлены на полпути ко рту. Белка Хопа по кличке Марвин, почувствовав беду, выпрыгнула из клетки на колени хозяину. Хоп застыл. Единственным, кто ничего не понял, был Рони. Но и он перестал жевать вслед за остальными.

Прабабушка поправила свой слуховой аппарат и воинственно изогнула белую бровь.

– Я тебя не приглашала, Элизабет.

– Мам, я отвезу тебя на следующей неделе, – поспешила заверить бабушку Элизабет моя мама.

Бабушка картинно промокнула глаза салфеткой. У нее был истинный талант включать и выключать слезы, как фонтанчики для поливки лужайки, только при необходимости.

– Как же мне сделать рождественские покупки, – она всхлипнула, – если всем на меня начхать. Вам легко менять свои планы по сто раз на день. Кто знает, буду ли я жива на той неделе. – Это был сильный аргумент.

Прабабушка поджала губы:

– Перестань хныкать.

21
{"b":"21","o":1}