A
A
1
2
3
...
24
25
26
...
76

Из нее вылезла Сэлли, одетая в неопрятный белый пиджак, тугие джинсы и старые белые сапоги. Кудрявые желтые волосы завязаны на макушке в пучок, ресницы намазаны тушью. Она заметила нас и смерила Рони взглядом с ног до головы. Наверно, она раньше не видела его прилично одетым.

Рони хотел повернуть меня лицом к торговым палаткам, но я, вонзив каблуки в землю, устояла.

– Я хочу поговорить с ней.

– Нет.

– Мне не нравится, как она пялится на тебя. Пусть не лезет к нам.

– Она лает, но не кусается. Ее можно только пожалеть.

Это заставило меня замолчать.

– Ты хорошая нянька, Рони, – проходя мимо, усмехнулась Сэлли. – Мы без тебя скучаем.

Нянька! Мне немедленно захотелось вцепиться в ее крашеные волосы или выцарапать ее наглые глаза. А лучше все вместе. Рони положил мне руку на плечо.

– Мне надоело таскать отца домой, когда вы с Дейзи его выпихиваете.

Сэлли остановилась перед ним. Ее улыбка увяла.

– Ты к нам больше не придешь? – спросила она голосом маленькой девочки.

– Я не могу изменить то, что у вас там происходит. Но и принимать в этом участие не хочу.

– Ты не похож на своего отца, – слова сопровождались многозначительной улыбкой. – Он-то без нас не обойдется. Его все время тянет расстегнуть “молнию” на брюках.

Рони развернул меня в противоположную сторону и слегка подтолкнул. Лицо его было красным.

– Иди, Клер. Я сейчас.

Я непримиримо уставилась на него.

– Не пойду!

– Клер!

– Нет.

Видно было, что Сэлли не терпится высказаться.

Она пододвинулась к Рони.

– Твой отец кобель, но большинство мужчин поблизости – не лучше. Когда-нибудь я перееду отсюда. Коплю деньги, которые ты даешь мне.

Деньги? Рони дает ей деньги?

– Я не такая, как ты, Рони, – продолжала она грустно. – Я не морочу себе голову несбыточными мечтами. – Она подошла еще ближе и погладила лацкан его пиджака.

Рони покачал головой.

– Есть люди, которые тебе дают в жизни шанс. Но ты сам тоже должен идти им навстречу.

– Что?! – Она показала на меня, как на бессловесную тварь. – Это она и ее семейство? Они тебе врут. Им на тебя наплевать. Не думай, что они какие-то особенные. Ее дядя Пит готов трахать все, что движется. И не он один.

Я завизжала и бросилась на нее с кулаками. Рони молча схватил меня в охапку и понес. Я отчаянно брыкалась. Сэлли хохотала.

– Не ревнуй, принцесса. – Рони убежал, прежде чем я успела что-то сделать.

– Присматривай за ним получше, слышишь? – неслось нам вслед.

– Пусти, – кричала я.

Рони внес меня на рынок и пихнул в угол за прилавком.

– Остынь!

– О чем это она талдычила? – наступала я на него. – Ты, ты даешь ей деньги?

– Да, даю.

– Но почему?

– Потому что ей нужна помощь.

– С какой стати?

– Я не могу равнодушно смотреть, когда кого-то бьют по зубам, Клер.

Я сделала несколько глубоких вздохов.

– Я стараюсь чувствовать к ней жалость, – сказала я ему. – Правда. Но прежде всего мне хочется ее хорошенько оттрепать.

Рони наклонился ко мне.

– Ей уже всего досталось в этой жизни. Мне было куда легче. Дошло до тебя? Когда ей было немножко больше, чем тебе, она уже боялась мужчин. Боялась. Поэтому она так себя и ведет.

Я посмотрела на него с ужасом.

– Ей нужно было просить помощи.

– Это у кого же? У шерифа, который отправил бы ее в приют и умыл бы руки? Я бы не принял помощь, если бы не ты. А она… у нее нет никого вроде тебя.

Я рассказала маме о Сэлли. Ну, о том, что она собирается когда-нибудь покинуть наши места. Я думала, что мама обрадуется, но ошиблась.

– Ее ребенок нам не чужой. – Я слышала, как она кричала это папе. Мы с Рони прятались на лестнице черного хода. – Бедный маленький Мэттью. Мы о нем даже не вспоминаем. Что за жизнь ждет его, если Сэлли сбежит с ним из города?

– А теперь послушай, что будет, если ты попробуешь отобрать у нее ребенка, – спокойно сказал папа. – Нас вызовут в суд, и ни один судья не станет на нашу сторону. Она мать и имеет на ребенка все права.

– О, Холт, да она просто кошка гулящая. Как только рядом заорет новый кот, она тут же забудет о сыне.

– Дорогая, даже если бы нам удалось усыновить Мэттью, твой брат никогда не признает отцовства. Что ты можешь? Заставить Пита сделать анализ крови?

– А почему нет? Ральф сказал мне, что может получить судебный ордер…

– Ты хочешь столкнуть моего брата со своим? Господи, дорогая! Это же будет неиссякаемый скандал! А твоя мать? Она стара, и Пит уже доставил ей достаточно огорчений. Если ты и дальше будешь настаивать на своем, ей этого не перенести.

Потом мама плакала, а папа пытался успокоить ее. Я взглянула на Рони, его взгляд застыл, он хмурился. Я не сумела в этот вечер заставить его сказать, что он думает.

Много позже я поняла, что нет ничего хуже, чем знать, что добрые намерения имеют пределы.

Глава 11

Беда была в том, что он до сих пор не знал, где его место. Его слишком часто выдергивали из почвы прямо с корнями. По понятиям моей семьи было очень важно – понимать свое место в мире. Я не имею в виду недостойные пересуды, что тот или иной человек должен знать свое место. Я имею в виду причастность, принадлежность. К семье. К земле. Место в чьем-то сердце.

Гора Даншинног возвышалась над нашей долиной, как король среди прочих вершин. Семья Мэлони владела ею со времен первых поселенцев. Согласитесь, выбор Шона и Бриджет Мэлони был удивителен. Зачем нашим предкам понадобилась своя собственная гора?

Ведь гора – в отличие от долины – не была пригодна для земледелия. Ею можно было лишь любоваться. Мне кажется, что дело тут в характере: они были романтиками, кем бы они там ни притворялись на своих портретах.

Вершина горы была широкой и почти плоской. Мы шли вдоль рядов спускающихся террасами сосен, по пологому западному склону, где давно умершие Мэлони устроили в свое время выгоны для скота. Я сумела даже найти фундамент их дома и амбара, но только потому, что знала, где искать.

* * *

Остальная часть горы была покрыта густым лесом. Каждую весну мы могли любоваться сначала белым дымом расцветающего кизила, затем розоватыми кистями лавра. Осенью все сверкало пурпуром и золотом.

В начале зимы, когда дедушка, Рони и я отправились туда, гора была спартански серого цвета. Можно было мельком увидеть небольшие стада оленей. Здесь водились еноты, клекотали вдалеке дикие индюшки. В небе висели ястребы, один раз мы видели орла.

Когда я была девочкой, в лесах еще оставалась пара-другая медведей, но мы никогда их не видели.

* * *

– Расскажи Рони, почему Шон и Бриджет так назвали гору, – попросила я дедушку во время долгого тягучего подъема.

Дедушка усмехнулся.

– Из-за сидх.

– Это ирландские феи, – пояснила я Рони, который выгнул бровь, но не засмеялся.

– Феи помогали лисам незаметно проскальзывать ночью в долину и воровать у Мэлони кур, – продолжал дедушка глуховатым “сказочным” голосом. – У лис это хорошо получалось, потому что феи надевали им на когти волшебные перчатки, и люди не слышали, когда они залезали в курятники.

Дедушка поднял руку и повертел узловатыми пальцами.

– Каждую ночь феи обрывали венчики цветов и надевали их на лисьи лапки, а когда лисы возвращались утром в горы, феи вновь возвращали цветы на их стебли, поэтому их волшебство никто не мог обнаружить.

– Лисьи перчаточки, – сгорая от нетерпения, влезла я. – Знаешь, так называют цветы наперстянки. А в чашечке цветка можно увидеть отпечатки пальчиков фей. Маленькие такие веснушечки. Только по ним и видно, что без феи тут не обошлось.

– Клер, – недовольно заворчал дедушка, – а ну-ка помолчи и дай мне рассказать как следует. Вот станешь старушкой, тогда и будешь рассказывать эту легенду. А сейчас моя очередь.

– О, извини.

– Шон и Бриджет были выходцами из древней страны, и они понимали, что самым разумным для того, чтобы почтить и фей, и лис, было бы объединить их в названии горы, – закончил дедушка, по-королевски кивнув. – И они назвали гору – Даншиннах-сидх, что на древнеирландском означает “крепость фей и лис”.

25
{"b":"21","o":1}