A
A
1
2
3
...
45
46
47
...
76

Он молча вышел из машины. Я распахнула дверцу, прежде чем он успел открыть ее для меня, сумела сама подняться на ноги, стараясь рассмотреть выражение лиц мамы и папы. Печаль и неловкость. Я пришла в ужас, неужели никто вообще ничего не скажет? Слова были бессильны здесь, но все же…

Роан достал с заднего сиденья мои костыли, помог мне опереться на них, закрыл дверь машины и встал передо мной. Он не двигался, мои родители тоже.

Все рассматривали его так, словно он сию секунду возник ниоткуда. И меня – босую, в ночной рубашке, с волосами, настолько слипшимися, как будто меня раскатывали в тесте.

Папа протянул нам руки и сошел со ступенек веранды. За ним поспешила мама.

– Твоя мать и я не можем сказать тебе, что делать, – начал он, обращаясь ко мне, – но тебе точно не нужно принимать ту или другую сторону. Мы рады видеть Роана в нашем доме. Ты слышишь меня, Роан? Это правда.

Роан слегка наклонил голову.

– Клер нужен мир, покой и отдых; я не уверена, что ты понимаешь это, – сказала мама.

– Вы опять думаете самое плохое, – возразил Роан.

– Нет, Роан. Нет, – ее лицо было бледным, глаза блестели. – Если ты хоть наполовину благороден, как тот мальчик, которого я помню, тебе не нужно ничего объяснять ни мне, ни кому бы то ни было.

– Я приехал сюда сделать для Клер все, что смогу. Я постараюсь помочь ей, если она мне позволит. Это все.

– Мы верим. Я буду повторять это и повторять. Я должна была говорить это тебе, когда ты был еще мальчиком. Но прошлого не вернешь. Буду повторять до тех пор, пока ты не поверишь. У тебя здесь дом и люди, которые никогда не хотели потерять тебя. Это было ужасной ошибкой.

– Сейчас для меня это не важно, – Роан повернулся ко мне. – Я вернусь На озеро. У меня там дела. Ты знаешь, где меня найти.

– Не уезжай так. Войди хотя бы в дом, – с отчаянием сказала я. – Я думала, что ты хотел это сделать.

– Да, пожалуйста, пожалуйста, войди, – горячо добавила мама. – Поговори с нами. Расскажи о себе.

Роан выпрямился.

– Это не так просто.

В разговор вступил папа.

– “Десять прыжков” могут предложить тебе но так-то много. В доме же много места. Это и приглашение, и извинение одновременно. Мы помним, как выставили тебя, мальчика, нуждающегося в нас. Мы приглашаем тебя как желанного гостя. Послушай меня, Роан. Мы поступили тогда так потому, что считали, что так правильно. Мы и в мыслях не держали, что это конец твоим взаимоотношениям с семьей.

– Это, – Роан окинул взглядом моих родителей, дом, долину, гору Даншинног, ферму и остановил горящий взор на мне, – это все, о чем я беспокоился в этой жизни. И продолжаю беспокоиться. Но уже на других условиях. На моих.

– Боже мой, – изумленно сказала я. Мне хотелось как следует встряхнуть его. – Не выдвигай условия. Люди гибнут из-за всяких говенных условий.

Злость, переполнявшая меня, и крушение надежд были хуже непристойных слов. Роан, коснувшись пальцами моего лица, буквально ошпарил меня взглядом.

Этот взгляд говорил, что я предала его непониманием. Он пошел к машине.

Я вдруг увидела себя его глазами – наверно, и он впервые увидел меня такой, в ярком беспощадном солнечном свете. Увидел мою потребность в моей семье, очевидность того, что я была и хотела быть частью людей, которые принесли ему боль.

Слепая от ярости и смятения, которые, как волна во время прилива, прибивали меня вопреки моему желанию к берегу, я шагнула за ним.

– Остановись! Ты наша часть! Ты член семьи – нравится тебе это или нет! Ты должен захотеть простить их!

Я добралась до груды камней, которые делили двор пополам, мой костыль соскользнул, и я тяжело грохнулась на землю.

Я слышала, как охнула мама. Слышала, как она и папа бегут ко мне.

Роан тут же очутился рядом и опустился на колени.

– Ничего, ничего, – повторял он, взяв меня за плечи.

– Не трогай меня. Я тебе сказала, что не хочу, чтобы меня поддерживали. Даже ты. Я не дам снова загнать меня в ловушку. Глупо. Ты приехал домой. Ты сделал это не просто так.

– Пойдем, Холт, – сказала мама со слезами в голосе. – Пусть сами разбираются.

– Я и не вмешиваюсь, – папа был явно растерян. – Но это вряд ли так уж хорошо для нее. Роан, черт тебя подери, ты таскаешь ее где-то, а потом приводишь домой, как тряпичную куклу…

– Холт!

Отец замолчал.

– Посмотри на меня, – сказал Роан.

Я провела языком внутри по губам, проверила, в порядке ли моя челюсть, затем подняла голову и посмотрела на него, как-то сразу утратив все силы.

– Я ничего не могу, – произнесла я, чувствуя, что лечу в пропасть.

Его взгляд разбивал мое сердце. Он поднял руку, с сильными пальцами и крупными суставами, и осторожно отвел со лба мои слипшиеся волосы.

– Ты должна попытаться, – сказал он. – Если я не заставлю тебя, то ты так и будешь сидеть здесь. Давай, пробуй!

Я вся дрожала. Голос его почему-то навел меня на мысль о темном янтаре. Такой же теплый и притягивающий.

– Я помню девочку, которая никогда не позволяла мне уклоняться и прятаться, заставляя верить в себя, – продолжал он, разрывая мне душу.

Он медленно обнял меня. В его объятиях я напряглась еще больше.

– Сколько раз ты видела меня в беде, мерзости, оскорбленным, битым, одиноким?

– Сейчас по-другому.

– Нравится быть беспомощной?

– Нет.

– Тогда вставай. Ты можешь.

Я ухватилась за его руку. Ноги мои были как будто налиты свинцом. Обливаясь потом, еле дыша, не отрывая от него глаз, я оперлась на колено, подтянула под себя другую ногу и отчаянно закачалась. Ночная рубашка прилипла к бедрам.

Роан крепче ухватил мою руку. Его сильные ласковые пальцы твердо сжимали мое запястье. Он потянул меня к себе. Я изо всех сил старалась подняться.

И встала. Встала! Без костылей. Я шаталась, в голове у меня звенело, зубы стучали, но я стояла. Стояла!

Нас объединяла и преданность друг другу, и противостояние.

– Дай мне письма, которые ты писал мне. Привези их сюда сейчас и сиди рядом, пока я не прочту их все до единого.

Он выгнул бровь. Он уже начал устанавливать свои правила.

– Если они тебе нужны, приезжай на озеро.

Я уставилась на него. О, нет, он не уступит ни на дюйм. К нам подбежала Аманда.

– Попроси его остаться. Он будет жить на озере и приезжать к нам в гости. Попроси, тетя Клер.

– Его уже просили, дорогая. Он понимает, что мне трудно, – сказала я. – Он приедет.

Роан улыбнулся и ласково погладил мою племянницу по голове. Перемена в его поведении удивила всех нас.

– Твоя тетя тебя учила, как подлизываться к людям?

Аманда, прижав руки ко рту, ошеломленно молчала.

Легендарный Роан Салливан, сильный и сдержанный, не только дал себе труд заметить ее, но сделал это с таким неподражаемым шармом и добротой, что Аманда растерялась.

– Да, сэр, – ответила она слабым голосом. – Учила. Людям надо говорить то, что они хотят услышать, и они будут есть у тебя из рук.

– Из ее рук как-то ели желтые осы, – пробормотал он. – Она испугалась, но не подала вида.

– Потому что она подлизывалась к ним? – прошептала Аманда. Роан кивнул.

– Я думаю, что она старается подлизаться к желтым осам и сейчас. Следи за ней и, если что, дай мне знать.

– О! Обязательно.

Роан посмотрел на меня.

– Я буду рядом. Ты всегда найдешь меня, если захочешь.

– Это что-то новое, – сказала я. – Найти тебя при желании.

Мне было безумно тяжело смотреть, как он уезжает.

Родители, стоя за моей спиной, молчали. Я повернулась к ним и увидела, что они потрясены, но настроены решительно.

– Мы уговорим его постепенно, – сказал папа.

– Он ждет слишком много от тебя и слишком мало от нас, – сказала мама.

– Он думает, что ты сладкая. Из сахара, – вздохнула Аманда.

Она его, слава богу, не поняла.

Мне исполнилось тридцать в этом году, Клер, и я положил в банк свой первый миллион. Что бы ты об этом подумала? Думаю, что не удивилась бы. Деньги – это власть. Надеюсь, что ты бы гордилась мной. Я пишу это письмо на прекрасной бумаге. Специально заказывал. Двадцать пять долларов за маленькую коробочку. Я пользуюсь ею, чтобы отвечать на разные приглашения. Большой бизнес. Серьезные встречи. Деньги. Векселя. Перспективы. Женщины…

46
{"b":"21","o":1}