ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мир внизу
Двойная жизнь Алисы
Византиец. Ижорский гамбит
Девятнадцать стражей (сборник)
Всегда кто-то платит
Изумрудный атлас. Книга расплаты
Прощение без границ
The Beatles. Единственная на свете авторизованная биография
Смерть от совещаний
A
A

– Когда ты была маленькой девочкой, я всегда знал, когда тебе нужно от меня что-то такое, чего я не хотел делать, – сказал Роан спокойно. – Твои щеки краснели, ты смотрела мне прямо в глаза, не мигая. Я был уверен, что ты меня гипнотизируешь.

– Да, и это действовало. Меня прабабушка этому научила.

– Что ты сегодня хочешь от меня, воробышек? Ты не спускаешь с меня своих голубых глаз с самого обеда.

– Ты должен мне кое-что объяснить, мальчик.

Он нахмурился, но сел ко мне на кровать. Он взял мою руку в свою, повернул вверх ладонь, поглаживая ее. Другой рукой он коснулся моей шеи и провел вниз до груди, лаская ее под свитером.

– Не пытайся отвлечь меня. Сейчас это не поможет.

– Жаль.

– Что ты рассказывал Мэттью о себе? О том, как рос в Дандерри?

Он лег со мной рядом, заложил руки за голову.

– Он знает, что я был беден, что работал на твою семью. Он знает, что я уехал после того, как умер мой отец.

– Ты никогда не говорил ему, как умер твой отец. Он должен узнать. Пойми, это неизбежно.

Он опять сел. Тишина. Напряжение росло. Он на несколько минут закрыл глаза, и, когда открыл их, в них была такая усталость.

– Я хотел, когда он был маленький. Хотел, когда он стал старше. Я сто раз собирался рассказать ему об этом, и всегда что-то останавливало меня. Сначала я решил, что он слишком мал. Потом он стал старше, но ему и так было трудно. Его дразнили за то, что у него нет настоящих родителей. Впрочем, было и подходяее время. Я его упустил. Но, честно говоря, мне не хотелось ему говорить об этом. Я боялся все испортить.

– Скажи ему правду сейчас. Объясни, почему так долго молчал, так, как ты сейчас объяснил это мне, – он поймет. Такую огромную любовь не просто разрушить.

– Он будет жалеть меня, – твердо сказал Роан.

– Нет, он будет сочувствовать тебе. Это разные вещи.

– Может, он и не воспринимает меня как настоящего отца, но он всегда смотрел на меня снизу вверх. Я не могу допустить, чтобы он жалел меня, – упрямо повторил Роан. – Или – чтобы его смущала фамилия Салливан.

– Вот чего ты больше всего боишься. Брось, Роан. Он никогда не отречется от тебя. Роан сердито повернулся ко мне.

– Стало быть, после всех этих лет молчания ты хочешь, чтобы я заявил ему: “О, между прочим, я вышиб своему старику мозги, когда застукал его на Клер. Он уже сорвал с нее почти всю одежду”.

– Что же, если ты выбираешь такую форму, пусть так.

– И заодно сообщить ему, как семья, которую ты пытаешься заставить его полюбить, выставила меня из дома, потому что не могла больше вынести в своем доме никакого Салливана?

– Да – сказала я, вся дрожа. – Скажи ему, как это было, и мы будем с этим справляться.

– Ты считаешь само собой разумеющимся, что все будет отлично. Это роскошь, которую ты себе можешь позволить. Я не могу.

– Ты должен сказать ему правду. Все прочее – это извинение для самого себя.

– Ты считаешь меня эгоистом? – возразил Роан. – Думаешь, что я беспокоюсь лишь о своей чертовой гордости?

– Ты хочешь, чтобы мы тебе доказали, как мы любим тебя, но ты даже не задумываешься, почему мы любим тебя.

– Я не хочу, чтобы он увидел Пустошь. Я не хочу, чтобы люди рассказали ему обо мне – о белом ниггере Рони Салливане с плохими зубами и воняющем, как помойка. Его представление о бедности, знаешь ли, весьма своеобразно. Он думает, например, что мой старик покупал мне на Рождество в подарок подержанный, а не новый велосипед. Он считает, что бедность – это когда рассчитывают бюджет до копейки и носят джинсы с заплатами на коленях. И он не понимает, кем был я.

– Ты был необыкновенным. Сильным, порядочным, добрым. Все, что он узнает о тебе, лишь поможет ему понять, какой ты необыкновенный человек.

– Я ничего не смогу сделать, если он сам не захочет вернуться. Я повторяю, что это его решение.

– Роан, это неправда. – Я взяла его лицо в руки и повторила все то, что мне рассказала Твит. – Он всегда хотел увидеть, от кого он происходит – неважно: хорошего, плохого, никакого. Но он ничего не может, ты должен дать ему понять, что согласен.

Грусть, шок, в конечном итоге смирение охватили Роана.

– О, боже, – пробормотал он, прислоняясь ко мне лбом. – Он никогда даже не намекнул на это. Я и не подозревал.

– Яблоко от яблони недалеко падает. Ты не единственный, кто умеет скрывать свои истинные чувства. Он научился этому у тебя. – Я обняла его, и мы какое-то время молчали. – Он не поедет, пока ты не поощришь его к этому, – повторила я. – Я знаю, ты сделаешь это.

– Я говорил тебе, что не буду мешать тебе уговорить его, но я не обещал, что буду помогать.

Я откинулась назад в изумлении.

– Нечестно. Какая жизнь ждет нас с тобой, если ты не примиришься с прошлым? Ты не можешь скрыть правду от Мэттью. Ты не можешь скрыть правду от моей семьи. Все это постепенно выйдет наружу, независимо от твоих поступков. – Я помолчала. – Если, конечно, мы с тобой не расстанемся.

Он наклонился надо мной.

– Ты знаешь, что это невозможно.

– Тогда доверься мне.

– Мы можем быть счастливы здесь. В штате Вашингтон. В Калифорнии, на Аляске. Всюду, где ты захочешь. Ты годами не была дома. Ты можешь вернуться к этой привычке.

– Я но хочу возвращаться в одиночество и отчуждение. Вопрос не в том, где мы проживем нашу жизнь. А в том, чьи мы. Вопрос в нашей честности, Роан. Ты всегда был честен со мной, и ты должен быть честен с Мэттью.

– Он не принадлежит Дандерри, – резко сказал Роан. – Его не примут там. Никогда. Независимо от того, как сильно ты хочешь этого. И я тоже. Перестань рассчитывать на красивые сказки.

– Сильно, – поправила я саркастически. – Как сильно я хочу этого.

Он встал, бросил на меня покрывало и закрыл дверь. Он вернулся через час, я притворилась, что сплю. Он притворился, что поверил, пока не улегся рядом. Мы оба вздохнули, осознав поражение, и занялись любовью – нежно и зло.

Глава 14

Мэттью и Твит подвезли нас к пристани, и мы вчетвером поднялись на двухпалубный паром под названием “Ледяной танцор”. Это был маленький туристический пароходик, с прогулочной палубой, уставленной шезлонгами, наверху и уютной столовой внизу. “Ледяной танцор” забирал в сезон ежедневно дюжины две туристов, и его экипаж, состоящий из пяти человек, во время прогулки к фиордам ублажал всех замечательной кухней.

Мэттью и Твит зафрахтовали его для индивидуальной экскурсии.

– Это займет всю вторую половину дня, – вежливо пояснил Мэттью. – Ты можешь сесть, Клер. Отдыхайте спокойно.

– Я бы заплатил крупную сумму, чтобы посмотреть, как она отдыхает спокойно, – усмехнулся Роан.

Я скорчила ему гримасу, скользнув притворно-безразличным взглядом по коробке с альбомами фотографий, которую Мэттью внес на борт. Я расстегнула “молнию” на бауле, который привезла с собой, разложила полдюжины книг на столе, покрытом льняной скатертью, за которым мы пили горячий лимонный чай, и сказала:

– У нас масса дел. Давайте посмотрим фотографии и поговорим.

Мэттью обескураженно смотрел на книги. Несколько – в мягких переплетах, самодельные, пара – более внушительные, с именами местных издателей на обложках.

– Книги о нашем клане и об истории Дандерри, – объяснила я небрежно. – Ничего особенного. Твоя тетя Джейн и моя мама, твоя тетя Мэрибет, написали историю рода Делани. Дядя Уинстон собрал данные о последних Мэлони. Я тут тоже приложила руку, как редактор.

Твит уставилась на книги.

– Сколько же здесь всего Мэлони и Делани? – спросила она, – У вас там по родственнику на каждого цыпленка? – припомнила она наш старинный семейный бизнес.

– Хватает, чтобы кукарекать изо всех сил каждый раз, когда появляется новый выводок, – сказал Роан. Он спустился на нижнюю палубу и стоял на ветру, глядя на серебряные воды залива.

Мэттью нахмурился, на щеках у него появились красные пятна.

– Извини, он не должен был так говорить.

60
{"b":"21","o":1}