A
A
1
2
3
...
66
67
68
...
76

– Все будет хорошо, – настаивала мама, – если мы дадим ему шанс. В особенности если его дашь ты, Роан.

Вот так между Роаном и моими родителями установилось негласное понимание.

Мэттью и Твит неожиданно приобрели больше родственников, чем могли себе вообразить, и оба были просто пьяны от восторга. То же происходило и с Джошем.

Многие говорили, что Джош уже достаточно настрадался за то, что много лет назад бросил Мэттью. Все эти годы его грызло чувство вины, стыд и постоянная тревога. Когда после рождения Аманды умерла его жена, он почувствовал, что проклят богом. Потому-то он и отстранился от Аманды. Он не мог быть ей хорошим отцом, все время помнил, что где-то есть брошенное им дитя. И бог весть, что с ним происходит. В итоге он оказался без жены, без сына и без дочери.

Но я не сочувствовала ему. Это из-за него был потерян Мэттью. И только благодаря Роану был возвращен нам. Роан и я пострадали от этого, каждый по-своему. Все из-за Джоша.

– Когда вы с папой впервые заподозрили? – спросила я маму вечером.

Она наклонила голову.

– Ты помнишь, когда у нас был праздник по поводу восстановления моста, и Сэлли привела Мэтгью?..

– Бог мой, – произнесла я про себя, – Роан был прав во всем. Они поняли еще тогда”.

Мама и папа просто не могли поверить в то, о чем догадались на празднике. Им было слишком страшно осознать это. А потом уже было поздно. Сэлли исчезла после скандала с Большим Роаном, Джош признался во всем. Много лет они помогали Джошу в поисках. Наняли частного сыщика, воспользовавшись обширными связями дяди Ральфа, но и тот ничего не сумел выяснить.

Они искали Сэлли и Мэттью Макклендон, а не Мэттью Делани. И тем более уж – не Мэттью Салливана.

В тот вечер, когда мы привезли Мэттью на ферму, во всех окнах горел свет, двор был забит машинами, десятки Мэлони и Делани собрались на террасах и под деревьями. Дети вились вокруг Мэттью, некоторые стеснялись, но интересно было всем. Всех их – от подростков до грудничков – представили по очереди. Не было лишь Аманды. Она уехала несколько часов назад на неделю в летний лагерь с дочерьми Ребекки. Вопрос, как объявить ей о том, что у нее есть сводный брат, был уже подробно обсужден.

Благодарственные речи, обращенные к Роану, сыпались как из рога изобилия.

– Я понимаю, какое высокое благородство ты проявил, вернувшись после стольких лет, и сколько мужества потребовалось тебе, чтобы пойти на этот риск, – несколько высокопарно начал папа. – Ты полностью прикрыл себя от предполагаемых ударов судьбы, но именно этого ты не ожидал. Мы постараемся помочь тебе, хотя бы теперь.

– Мы хранили тайну Джоша, потому что он очень переживал и надеялся все исправить, – сказала мама, ~ Мы отнюдь не умываем руки и не отрицаем своей вины. То, что ты сделал, – неоплатно. Когда я смотрю на Мэттью, я помню – все, что есть в нем хорошее, – твоя заслуга. Это бесценный дар семье.

– Мы сделаем все, чтобы он почувствовал себя дома. И ты тоже, – заверил папа.

– Я хочу от вас только одного, – спокойно сказал Роан. – От всей семьи. Пусть никто не рассказывает Мэттью обо мне. Не говорите ему о моем отце, Пустоши, о том, что случилось. Ничего. Я должен это сделать сам.

Мама и папа обещали.

– Мы должны что-то сделать, чтобы он не чувствовал себя таким одиноким, – сказал мне папа, когда мы остались одни. – Заставь его говорить о прошлом. Он должен избавиться от этой отравы. Да и ты тоже.

В это время в честь Мэттью давали в ресторане очередной прием.

Уже стало понятно, что он и Твит входят в семью легко, как нож в масло, и обосновываются прочно и обстоятельно. Все тетушки и дядюшки Мэлони пришли к этому выводу. Общее мнение выразила тетя Арнетта, которая отнюдь не была щедра на комплименты в адрес кого бы то ни было, особенно после того, как дядя Юджин развелся с ней, чтобы жениться на своей секретарше.

– Мальчик не мог бы быть лучше, даже если бы воспитывался родными, – заявила Арнетта в присутствии Роана.

Родными! Возникла неловкая пауза. Роан криво улыбнулся и вышел.

– Как ты могла?! – сказала я тете Арнетте. – Мне стыдно за вас! – это уже всем остальным, но ей в первую очередь.

Я пошла за Ровном на веранду.

– Ну их всех к черту, – сказала я, взяв его за руку и прогоняя тростью дворовых собак. – Мы идем на сеновал.

– Как раньше, – сказал он.

Ему пришлось нести меня по лестнице, но в конце концов мы забрались, куда хотели. Я села на кучу сена, он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на Даншинног под ночным небом.

– Вид не изменился, – голос его был совсем грустным.

– Неправда. Все изменилось. Из-за тебя.

– Я воспитал Мэттью. Кормил, одевал, дал образование. Я привез его сюда – и все. Будто меня вообще никогда и не было.

– Нет, подожди. Дай всем разобраться, опомниться.

– Ты не можешь изменить их отношения ко мне, – устало сказал он. – Я не сомневаюсь в том, что поступил правильно, привезя Мэттью сюда. Он нужен им. Со мной они не хотят иметь дело, но он им нужен. Ясно, что он сейчас там, где ему следует быть. Он понял, что его отец на самом деле не бросил его. Это сильное лекарство.

– Ты, ты – его отец.

– Нет. И никогда им не был. Иногда я вроде бы забываю об этом, но это все время у меня где-то там, в подсознании.

– Ты боишься, что он будет обвинять тебя? Но ты же не знал, что Джош ищет его. Мэттью не может тебя винить.

Он подошел, присел на корточки и взял мои руки в свои.

– Мне бы хотелось верить в это так, как веришь ты. – Он поцеловал мои ладони и приложил к своим щекам.

Я поцеловала его.

– Ты так измучился, что сам не знаешь, чего хочешь.

Он положил голову мне на колени, я перебирала его волосы. Мы услышали шаги на лестнице. Роан встал.

Джош, перешагнув через кучи сена, возник в дверном проеме. Оба силуэта – его и Роана – четко вырисовывались на фоне звездного неба.

– Роан, я бы хотел сказать кое-что, до того как ты вытолкаешь меня отсюда, – громко заявил он. – Боюсь только, что сестричка, не пролив и слезинки, толкнет меня в спину.

– Ты прав, черт побери, – зло бросила я. – Ты что, шутить сюда пришел?

– Да нет. Хочу просто немного разрядить обстановку.

– Прекрати. Ты во всем политик-говноед. Мне часто приходилось брать интервью у таких, как ты. Одна пустая болтовня.

– Хватит, сестра, – Джош понемногу свирепел.

– Хватит? А чего бы ты хотел? Чтобы мы плясали от радости и гордились тобой, поскольку ты нашел в себе мужество признать своего собственного сына после того, как Роан двадцать лет заботился о нем. А почему бы и не признать – славный парень, доктор, уже женат. Забот никаких, а почета сколько угодно. – Я никак не могла говорить об этом спокойно.

– Я ничего не прошу для себя. Роан, я отдаю тебе должное и знаю, что никогда не сумею отблагодарить тебя.

Роан повернулся к нему. В его позе было что-то угрожающее.

– Я не нуждаюсь в твоей благодарности. Мне нужны ответы. Скажи, почему ты так обошелся с Сэлли? Я не имею в виду физиологию.

Джош, опустив голову и сунув руки в карманы, прислонился к дверному косяку. Он молча смотрел в черное небо.

– Сестренка, помнишь ночь, когда я вернулся из армии? Когда вы приехали встречать меня в аэропорт?

Да, я помнила, как папа нес меня на плечах, Мэлони вокруг и то, что мы среди ночи были полностью одеты. Я была очень горда – мама дала мне красную розу на длинном стебле, чтобы я вручила ее Джошу, папа срезал с нее перочинным ножом шипы. Я была так возбуждена, что махала ей всем, мимо кого мы проходили. Я так гордилась Джошем. Мы все гордились им.

– Когда я выходил из самолета, – продолжал Джош – один из летевших со мной пассажиров вдруг спросил меня, был ли я во Вьетнаме. Когда я сказал, что был, он плюнул в меня. Назвал убийцей.

– И что сделал ты?

– Стер плевок с куртки, чтобы не заметили.

– О, Джош!

– Я уважаю тебя за то, что ты всегда поддерживала Роана. Мне стыдно признаться, но после того, как он убил своего отца, я был в числе тех, кто считал, что ему будет лучше пожить в другом месте. Я не хотел, чтобы на него плевали. А теперь, похоже, он намерен плюнуть в меня.

67
{"b":"21","o":1}