ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но как бы ни манил город, домом ей служила глушь. В городе было хорошо, только если там был Риис. Аара любила его и радовалась, когда он бывал рад. От него исходил синий аромат — запах как у ветреного неба, забирающего свое благоухание у вершин гор и ледниковых озер. Этого аромата уже было достаточно, чтобы ей стало хорошо, но Лара все равно хотела большего. Ей хотелось держать и обнимать его не только своими танцами, но и телом.

Но, как это было ни печально для нее, Риис заботился о Ларе только как о ребенке. Он со всей силой своей магии берег ее от туземцев и диких зверей, и Лара ненавидела эту заботу. Она могла бы и сама справиться с любой тварью на своем пути, благодаря той энергии, которую брала у деревьев. А туземцев она не боялась и чувствовала себя среди них своей. Прячась за стеной листвы у рек, она смотрела, как они приходят за водой, плещутся и смеются. И только встретив больного или раненого, она лишь на краткий миг обнаруживала себя, чтобы своей энергией и знанием леса помочь ему.

Риис предупреждал ее держаться подальше от туземцев. Она же, злясь, что он обращается с ней как с ребенком, пренебрегала его предостережениями. Лара познакомилась с людьми, жившими в убогих прибрежных деревушках. Ветер говорит с небом, а деревья говорят с ветром, и Лара слышала от деревьев обо всем, что происходит вверх и вниз по течению реки, и этими секретами делилась с каждым, кто спрашивал.

Кое-кто из деревенских был этим напуган. Самые недовольные собрались в шайку, и однажды в безлунную ночь схватили Лару в ее лесном доме и топорами разрубили на куски. Ее волшебство было бессильно перед их страхом.

Лара содрогнулась от ужаса той кровавой ночи и, очнувшись от воспоминаний, вновь оказалась в том Колодце, по которому сейчас спускалась. Она плыла по трубе туманного сапфирового света, и в освещенных каменных стенах мелькало отражение изрубленного лица и мучительная память о смерти.

Последней мыслью ее в материальном теле был вопль боли. Потом кровь из пробитых легких заглушила крик и задушила ее. В поглотившей тьме горели искаженные яростью лица убийц.

Лара очнулась в блеске Извечной Звезды. Кавал перенес ее изувеченную душу, найдя мертвое тело и похоронив останки среди ее любимых деревьев. Из светоносности Извечной Звезды, чьи лучи сияли сквозь времена, она видела воочию, как чародей несет ее душу в небо — прочь от Темного Берега.

Душа ее казалась маленькой-маленькой, еле различимой стеклянной сферой. Кавал стоял на высшей ступеньке Горнего Воздуха, среди звездных паров и дымов планет, и волшебством своим гнал ее душу прочь от себя, в пылание Извечной Звезды, и его движения отражались в ясной округлости сферы ее души. Весь космос отражался в ней, пока Лара оставалась внутри Извечной Звезды.

Окруженная этим светом, она слушала тишину. А тишина слушала все. До Лары доносился плеск, завихрения и журчание У миров Светлого Берега, а дальше, уже не так отчетливо — гром прибоя у холодных планет Темного Берега. И в этом звуке была музыка сфер — орбитальные цимбалы ритмов творения, сменившихся тишиной.

Тишина уносила ее глубже в Извечную Звезду, прочь от тьмы, прочь от воспоминаний, в вечность света, где не существует времени. Но ее остановил далекий, едва слышный голос.

— Лара…

Звук ее имени вырвал Лару из этого обещания неба. Воспоминания сгустились, и она узнала этот тонкий, но дальний голос.

— Лара — приди ко мне!

Звучный приказывающий голос Кавала позвал ее прочь от пылающего царства света. И, возвращаясь из безмятежности еще раз к свету и буйству памяти, она поняла, что не для того принес чернокнижник ее душу с Темного Берега к Извечной Звезде, чтобы отправить на небо.

— Лара — приди ко мне! Ты нужна мне!

Кавал погрузил душу Лары в Чарм Извечной Звезды, в источник всякого Чарма, чтобы исцелить ее. Конечно, источник всех миров с этим справился.

Плывя по Колодцу Пауков, Лара вспомнила ужас убийства, но он уже не пугал. Извечная Звезда залечила душевную рану, нанесенную страшной смертью. Режущая боль ножей, впивающихся в тело, плыла внутри как сон. Лара, насыщенная Чармом, не испытывала муки, возвращаясь в творение в виде тени. Прямое воздействие Извечной Звезды очистило ее от потрясения и скорби.

Теперь она была почти что призраком, а призрак мог нематериально проникнуть сквозь Горний Воздух на Край Мира. Присутствие Ожерелья Душ дало ей возможность принять форму, видимую другим, а в этой форме она ловко использовала Рика Старого и Бройдо, чтобы они добыли ей призму из самого Ожерелья. Без призмы она не могла бы покинуть Лабиринт Нежити и Лес Призраков.

На миг ее охватила грусть по слушающей тишине внутри Извечной Звезды, вне времени, за гранью памяти. Но зов пришел от хозяина, от того, кто сделал ее ведьмой. В круглой отражающей поверхности души его голос был еле заметной искрой, но Лара откликнулась. Для того и создал ее чародей. Она была его слугой даже в смерти.

С высоты Извечной Звезды Лара видела всю жизнь Кавала. Бесконечная страна времени свернула свои отражения вокруг Лары, вокруг ее сферической души, и когда она была в Извечной Звезде, ей были видны все места и времена. Зов Кавала привлек к себе ее внимание, и она была свидетелем всей его жизни: юности в Доме Убийц, учения в Сестричестве Ведьм, службы в Доме Одола. Даже смерть его не скрылась от ее взора — она видела его, пронзенного враждебным колдуном, и его тело, разорванное на куски змеедемонами.

Душа Кавала не вознеслась в Извечную Звезду слушать молчание вечности. Она уплыла с ночным приливом через Бездну в безымянные глубины Темного Берега. И все же его крик смог до нее дойти!

В темноте Лара не видела Кавала, но ощущала его присутствие. Она стала смутно понимать, что он предупреждал ее, взывал к ней, чтобы она предотвратила ужасный хаос. Какой именно — она не знала. За звездами, над солнцами ночи, в самой короне Извечной Звезды обитали существа высшего порядка, и когда Лара сама была в яростном свете Начала, она ощутила всплывающий оттуда хаос. Это было похоже на ощущение неслыханного страха, неведомого ужаса.

Безымянные — вот как называли их те немногие на Светлом Берегу, что знали об их существовании. Знание это пришло к Ларе, как и все в Извечной Звезде, будто известное всегда, будто воспоминание. Но, попытавшись узнать больше, она наткнулась на внезапную сонливость.

Что-то страшное готовилось случиться — это Лара ощущала с уверенностью, и крик Кавала был лишь маленьким осколком этой истины. Ее позвали обратно во время с такой срочностью, которую она лишь постепенно начинала осознавать. Хотя именно чародей Кавал принес ее душу к Извечной Звезде и именно он позвал ее оттуда, Лара еще сильнее убедилась, что не он находится в центре грядущего хаоса. Слушая тишину, которую вынесла она вместе со своей душой из Начала, она все больше уверялась, что в ее помощи нуждается человек, которого она любила — Риис Морган.

Лара положила руку на хрустальную призму. Ее Чарм придавал призраку Лары материальность, но понимания дать не мог. Чем дальше уходила она от Извечной Звезды, тем смутнее могла вспомнить то, что знала в ее сиянии. Даже голос Кавала исчез, и сама мысль о Безымянных казалась чужой.

И Лара плыла вниз по Колодцу Пауков. Чем глубже уходила она, тем сильнее болели раны и менее ясной становилась мысль. Она превращалась в прежнюю себя — убитую ведьму, которую оживил Чарм.

Ее позвал Кавал. Это она смутно помнила. И непонятно каким образом знала, что Риис в опасности. Она должна идти к нему, и там, как она верила, поймет, зачем была призвана из слушающей тишины.

В темных нишах колодца подмигивали феи, прошелестел по каменной стене гигантский паук, совсем не похожий на пауков, которых она видала в лесу в своей первой жизни. То были небольшие создания, выраставшие лишь настолько, насколько позволяли хитиновые панцири. А пауки Колодца на самом деле являлись скоплениями клещей — сотен миниатюрных тварей, сцепленных друг с другом Чармом и голодом.

20
{"b":"2100","o":1}