ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это она ввергла меня в неприятности, — объяснила я. — Я нарисовала картину, потом увидела мужчину, который выглядел точно так, как человек на картине. И пошла за ним…

— Что?!

Ним резко обернулся и взглянул на меня.

Я села на скамейку возле рояля и принялась рассказывать свою историю, начав с прибытия Лили с Кариокой. Неужели это было только вчера? На этот раз Ним меня не перебивал. Время от времени он поглядывал на картину, а потом снова смотрел на меня. Я рассказала ему о предсказательнице, и о моей поездке в отель «Пятая авеню» прошлым вечером, и о том, как обнаружила, что гадалки не существует в природе. Когда я закончила, Ним стоял и о чем-то думал. Я встала и пошла в гардеробную, выискала там старые кроссовки и жакет горохового цвета и стала натягивать кроссовки, заправляя низ брюк внутрь.

— Если ты не возражаешь, — задумчиво сказал Ним, — я бы хотел забрать этот рисунок на несколько дней.

Он снял картину и осторожно ухватил ее за подрамник.

— У тебя сохранилось стихотворение от предсказательницы?

— Где-то здесь, — сказала я, показывая на беспорядок.

— Давай взглянем, — предложил он.

Я вздохнула и стала шарить в гардеробной по карманам. Понадобилось около десяти минут, но в конце концов я откопала в недрах корзины для грязного белья салфетку, на которой Ллуэллин записал предсказание.

Ним взял салфетку из моих рук и сунул в карман. Подняв с пола не высохшую еще картину, он положил свободную руку мне на плечо, и мы пошли к двери.

— Не волнуйся насчет картины, — сказал он в прихожей. — Я верну ее через неделю.

— Можешь оставить ее себе, — сказала я. — В пятницу приедут грузчики паковать мои вещи. Вообще-то сначала я стала вызванивать тебя из-за этого. Я уезжаю из страны где-то на год или около того. Моя компания отправляет меня по делам за границу.

— Шайка продажных ублюдков, — проворчал Ним. — Куда они тебя посылают?

— В Алжир, — сказала я, когда мы добрались до двери. Ним замер и взглянул на меня. Затем он принялся смеяться.

— Детка, дорогая, — сказал он, — ты никогда не перестанешь удивлять меня. Ты больше часа загружала меня сказками об убийствах, увечьях, тайнах и заговорах. Забыла только упомянуть о самом главном.

Я не понимала, что его так развеселило.

— Об Алжире? — спросила я. — Как это связано?

— Скажи-ка, — Ним взял меня рукой за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, — слышала ли ты когда-нибудь о шахматах Монглана?

Проход коня

Рыцарь: Ты играешь в шахматы, верно?

Смерть: Как ты узнал?

Рыцарь: Видел на картинах и слышал в балладах.

Смерть: Да, я действительно довольно хороший игрок.

Рыцарь: Но ты не можешь быть лучше меня.

Ингмар Бергман. Седьмая печать

Туннель в центре города был почти пуст. Было уже около половины восьмого вечера, шум мотора «моргана» эхом отдавался от стен.

— Я думала, мы едем обедать! — громко сказала я, пытаясь перекричать этот рев.

— Мы и едем, — загадочно ответил Ним. — Ко мне на Лонг-Айленд. Я практически являюсь почтенным тамошним фермером. Хотя в это время года урожая не бывает.

— У тебя ферма на Лонг-Айленде? — спросила я.

Почему-то мне было трудно представить себе, что Ним где-то живет. Мне всегда казалось, что он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, словно привидение.

— Конечно, — сказал он, глядя на меня своими разноцветными глазами. — Хотя ты — единственная, кто может засвидетельствовать это. Я тщательно охраняю свою частную жизнь, как тебе известно. Я планирую самолично приготовить для тебя ужин. После того как мы поужинаем, ты можешь остаться у меня на ночь.

— Постой-ка минутку…

— Попробую убедить тебя путем логических рассуждений, — сказал он. — Ты только что объяснила мне, что находишься в опасности. За последние сорок восемь часов ты видела убитыми двух мужчин и беспокоишься, что каким-то образом замешана во все это. Ты что, серьезно намерена провести ночь одна в своей квартире?

— Утром мне надо на работу, — слабо попыталась возразить я.

— Ты туда не пойдешь, — отрезал Ним. — И вообще будешь держаться подальше от своих излюбленных мест, пока мы во всем не разберемся. У меня есть что сказать по этому поводу.

Автомобиль несся по просторам пригорода, ветер свистел вокруг нас, я куталась в плед и слушала Нима.

— Сперва я расскажу тебе о шахматах Монглана, — начал он— Это очень долгая история, но достоверно проследить ее можно только до того времени, когда они достались королю Карлу Великому…

— О! — сказала я, выпрямляясь. — Я слышала о них, но не знала названия. Дядя Лили Рэд, Ллуэллин, рассказал мне об этом, когда услышал, что я еду в Алжир. Он сказал, что попросит привезти ему несколько фигурок.

— Еще бы он не попросил! — рассмеялся Ним. — Они очень редки и приносят удачу. Большинство людей не верит даже в то, что они существуют. Откуда Ллуэллин узнал о них? И почему решил, будто они в Алжире?

Голос Нима звучал беспечно, но я видела, что он напряженно ждет моего ответа.

— Ллуэллин — антиквар, — объяснила я. — У него есть клиент, который хочет собрать эти фигурки любой ценой. У них есть выход на человека в Алжире, который знает, где фигуры.

— Сильно в этом сомневаюсь, — сказал Ним. — Легенда гласит, что они были надежно спрятаны больше века тому назад, а до того не ходили по рукам более тысячи лет.

Пока мы ехали сквозь тьму ночи, Ним поведал мне загадочную историю о мавританских королях и французских монахинях, О сверхъестественной силе, которую веками разыскивали те, кто понял природу власти. И о том, как в конце концов шахматы исчезли, чтобы больше не появляться. Считается, сообщил Ним, что они спрятаны где-то в Алжире. Однако откуда возникло такое предположение, он не сказал.

К тому времени, когда он завершил свою невероятную историю, автомобиль уже мчался сквозь густые заросли деревьев и дорога шла под уклон. Когда же мы выехали на подъем, то молочно-белую луну, висевшую над черным морем.

Я услышала уханье перекликавшихся в лесу сов. Оказывается, мы проделали довольно большой путь от Нью-Йорка.

— Хорошо, — вздохнула я, высовывая нос из-под пледа. — Я уже сказала Ллуэллину, что не буду с этим связываться, что он сошел с ума, если решил, что я попытаюсь вывезти контрабандой шахматную фигуру, сделанную из золота, со всеми этими бриллиантами и рубинами…

Автомобиль резко занесло, и мы чуть не свалились в море. Ним сбросил скорость и выровнял машину.

— У него была фигура? — спросил он. — Он показывал ее тебе?

— Конечно нет, — сказала я. Господи, да что происходит? — Ты же сам говорил, что они были утеряны сто лет назад. Он показал мне фото статуэтки из слоновой кости, которая была похожа на шахматную фигуру. Она находится в парижской Национальной библиотеке, кажется.

— Понятно, — сказал Ним, немного успокоившись.

— Я не понимаю, как это все связано с Солариным и людьми, которых убили, — сказала я.

— Я объясню, — сказал Ним. — Но сперва поклянись никому об этом не рассказывать.

— То же самое говорил и Ллуэллин. Ним недовольно покосился на меня.

— Возможно, ты будешь более осмотрительной, когда я объясню, что причина, по которой Соларин связался с тобой, причина, из-за которой тебе угрожает опасность, — это шахматные фигуры. Те самые.

— Не может быть! — заявила я. — Я никогда даже не слышала о них. И до сих пор практически ничего не знаю. Я не имею никакого отношения к этой дурацкой игре.

Машина ехала вдоль погруженного во тьму берега моря.

— Но возможно, кто-то считает иначе, — сухо проговорил Ним.

После пологого поворота море осталось позади. Теперь по обе стороны дороги тянулись ухоженные живые изгороди, за которыми простирались обширные частные владения. Время от времени в свете луны мелькали огромные особняки и укрытые снегом лужайки перед ними. В ближайших пригородах Нью-Йорка я никогда не видела подобных имений. Они напомнили мне о книгах Скотта Фицджеральда.

38
{"b":"21003","o":1}