ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

31

– Наведение! – донесся издалека голос Сола.

Я ощутил покалывание во всем теле – как в затекшей руке или ноге.

Теплая кожа Великой Матери была настолько скользкой, что держаться приходилось зауши, прижатые к остроконечной, как торпеда, безглазой голове. Холок прижался ко мне сзади, обхватив за поясницу. Мы неслись вперед и вниз сквозь бурлящую черную воду словно на бешеном «харлее».

Я даже не вздрогнул, когда дракониха вдруг заговорила со мной низким резонирующим басом, – это же был сон, ничего удивительного. К тому же слышать ее речь было необыкновенно приятно. Звуки плавно текли из глубин гигантского тела, напоминая протяжную декламацию или церковный хорал, и отдавались во всем моем теле. Я не все понимал, но слушать был готов до бесконечности. 

Стонут без снов дети мои, жизнь их лишь может быть
Ты не готов быть как они, снами чужими плыть
Плена кошмары, дремы печаль, грез зеленый туман
Небыли старой мутная даль, мертвенный океан.
Плачет в тоске тот, кто не спит, тот, кто не видит снов
Пусто в руке, сердце болит, страшен сновидца зов
Сам выбирай, кем тебе быть: чад моих пожалеть
Дать им их рай иль проглотить того, кем мог умереть…

Вспыхнул слепящий свет и тут же погас. Я стремительно всплывал по сумрачному туннелю, который сужался кверху, превратившись в конце концов в слуховое отверстие на белесой лысой голове. С длинного лица, застывшего в улыбке, смотрели мертвые расширенные глаза. Холок, которого я только что убил, скорчился в позе эмбриона на полу, окутанный облаком густого зеленоватого тумана. Облако мерцало и переливалось, постепенно рассеиваясь. Из безгубого щелеобразного рта на пол стекала длинная струйка серебристой слюны.

Холок был точь-в-точь таким, как рассказывала Лора. Его белая кожа, казалось, светилась, отражая зеленоватый свет. Она напомнила мне открытки с изображениями святых, которые раздают на похоронах. Такое же изможденное страдающее лицо, словно у тяжелобольного человека. Совершенно голый, безволосый, со спиралеобразными углублениями на месте ушей. Одну деталь, однако, Лора не упомянула. Его ягодицы были расположены необычно высоко, заставляя вспомнить тощие мускулистые тела балетных танцовщиков в обтягивающих трико. В комнате снов раздавалось громкое жужжание с допплеровскими модуляциями, исходившее, казалось, от гигантского комара. Мне показалось, что его я уже слышал когда-то.

Я чувствовал себя великолепно. Одним меньше. Теперь номер два.

По моим представлениям, здесь должно было быть мокро, скользко п пахнуть морской солью и водорослями, как на берегу океана, однако никаких запахов и ощущений в этом сне я не заметил. Зато хорошо понял, насколько они важны в обычной жизни. Неприятное чувство: видишь без глаз, слышишь без ушей, а все остальное – как отрезали. С другой стороны, если воспринимать себя просто как некую подводную видеокамеру, то ничего странного в этом нет… Вскоре в собственных глазах я уже был аквалангистом, обследующим затонувший корабль, а чуть позже, чуть осмелев, – акулой, рыскающей в поисках добычи.

Один долгий сон – так говорила Лора о мире холоков и была права. Мир зеленого цвета, но не светлого, как яблоко, и не темного, как шпинат, а скорее цвета солнечных лучей, просвечивающих сквозь листву в погожий летний день. Все предметы были окружены теплым зеленоватым мерцанием: ряды куполов, туннели, гибкие переходные мостики, вращающиеся вихри мелких пузырьков. Все находилось в непрестанном движении, похожем на танец, словно морские водоросли в полосе прибоя. Покачивались даже дома. И везде тишина, ощущение абсолютного покоя, вечного и всепроникающего. Я проходил сквозь новые и новые стены, не расставаясь с ощущением, что здесь никогда ничего не меняется и не изменится. Лора называла свой мир странным, Солу в нем было жутковато, но я совершенно не был готов к тому, что он окажется так красив.

Надо мной пронеслась тень. Я увидел огромную белую змею. Извиваясь кольцами, она проплывала над прозрачными куполами, оставляя за собой пенящийся след. Вот она какая, Великая Мать. Два холока подплыли навстречу, обняли ее с двух сторон, словно приветствуй… а потом произошло нечто столь странное, что я не мог поверить собственным глазам. Змея резко застопорила движение, взметнув вихрь пузырьков, затем изогнулась кольцом, схватившись зубами за свой хвост. Холоки оказались внутри, похожие на двух ребятишек в воде, ухватившихся за резиновую автокамеру. Тело змеи начало расширяться, будто надуваемое воздухом, и одновременно вращаться – все быстрее и быстрее, превратившись в конце концов в размытый светящийся диск. Свет становился все ослепительней, и наконец диск взмыл вверх с невероятной скоростью, оставив после себя крутящийся белый вихрь, похожий на торнадо. Свечение медленно угасло снизу вверх, и все вокруг снова замерло, словно ничего и не было. «Они как труба», – говорила Лора. Вот она какая, стало быть, летающая тарелка – не машина, а дракон!

В дальнем конце зеленого коридора показался еще один холок. Двигался он медленно, как человек, погруженный в размышления, который никуда не спешит, но вместе с тем его грациозные движения напоминали величавую поступь тигра, уверенного, что никто в джунглях не осмелится на него напасть. Я двинулся следом. В стенах на уровне плеча были узкие щели, из которых торчало множество брусочков, похожих на шоколадные батончики. Время от времени холок доставал по одному и на ходу проглатывал.

Коридор вывел нас в просторный зал, полный машин. Не стану описывать их подробно, поскольку все равно не сумею передать эту красоту. Представьте себе орган в готическом соборе, только расходящийся веером, как павлиний хвост, и сделанный из стекла. В стеклянных трубах, соединенных зеленовато-желтыми полосами из неизвестного мне материала, бурлили какие-то жидкости разных оттенков и густоты. По иронии судьбы, машины существ, не знавших и не понимавших музыки, удивительно напоминали музыкальные инструменты. Назначение и принцип действия этих машин так и остались для меня загадкой. Холок до них даже не дотронулся, только стоял рядом, сложив руки на груди, и пристально смотрел.

87
{"b":"21013","o":1}