ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ладно, ты, наверное, права. Пора подниматься. Ты ведь не сможешь без меня, Уинни, правда? Что-то я замерзла… Надо бы надеть на себя что-нибудь теплое. А потом я сварю тебе кашку. Ты ведь хочешь, правда?

Эйла наблюдала за парочкой песцов, дравшихся из-за самки, стоявшей поодаль. Резкий характерный запах самцов доходил даже до каменного карниза. «Зимой они куда красивее… Летом они бурые и блеклые. О белом мехе следует думать зимой…» Впрочем, она так и не пошла за своей пращой. Тем временем один из самцов одолел соперника и поспешил к самке, приветствовавшей его хриплым воем.

«Выходит, ей это нравится… А вот мне – нисколько. Даже если потом ничего не болит. И почему я не такая, как все? Может быть, во всем виноват Бруд? Хотя разве это имеет какое-то значение? Интересно, нравится ли лисице этот самец? Может, ей все равно? Убегать-то она от него не убегает…»

Эйла любила наблюдать за плотоядными животными. Она могла целыми днями следить за животными, на которых ей дозволял охотиться ее тотем, узнавая их повадки и излюбленные места обитания. Мужчины Клана предпочитали ходить на травоядных животных, мясом которых питались члены племени; они умели охотиться и на хищников, ценившихся из-за своего теплого меха, однако такая охота никогда не вызывала у них особого энтузиазма. Соответственно в отличие от Эйлы они не чувствовали никакой связи с ними.

Она прекрасно знала все повадки песцов. В конце зимы самцы и самки сходились друг с другом. Весной, когда мех их приобретал грязно-бурый цвет, самки приносили приплод. «Интересно, где она поселится? Под грудой костей и плавника или же в какой-то норе? Надеюсь, она никуда не уйдет». Сначала она будет кормить их своим молоком, затем полупережеванной пищей, уснащенной ее слюной, затем мертвыми мышами, кротами и птицами. Порой жертвой песца мог стать и кролик. Когда детеныши ее достаточно подрастут, она начнет приносить им живую добычу, чтобы научить маленьких песцов охотничьим навыкам. К следующей осени детеныши станут почти взрослыми и поведут самостоятельную жизнь. Зимой самка сойдется с другим самцом, и все начнется сначала.

«Зачем они это делают? Наверное, от этого у самки появляются детеныши… Креб говорил, что детенышей делает дух. Если это так, то зачем они сходятся? Никто не верил тому, что у меня может быть ребенок. Они говорили, что дух моего тотема слишком силен. Однако они ошиблись. Дарк появился после того, как мной овладел Бруд, а мой тотем не имел к этому никакого отношения.

С другой стороны, лисы не совсем похожи на людей. У женщины дети могут рождаться когда угодно, у лисицы же – только весной. Да и сходятся мужчины и женщины не только зимой – они делают это круглый год. Правда, дети у них рождаются не всегда… Как знать, может, Креб и прав… Дух мужского тотема проникает в тело женщины, но она не проглатывает его… Ее тотем может бороться с ним или же принимать его…

Нет, мне не нужен белый мех. Если я убью одного из песцов, двое других тут же убегут, а мне хотелось бы посмотреть, сколько у этой самочки будет малышей. Уж лучше я убью самку горностая, которая живет ниже по течению реки. И сделать это лучше сейчас, пока ее мех не потемнел. Шкура у самки горностая и светлее, и мягче, да и темная кисточка на кончике ее хвоста мне нравится…

Впрочем, та самочка горностая совсем еще крошка, ее шкуры хватит разве что на один рукав, а ведь весной у нее тоже должны родиться детеныши… Следующей зимой горностаев здесь будет куда больше. Может быть, мне сегодня вообще не ходить на охоту? Лучше закончу ту чашку…»

Эйла совершенно забыла о том, что собиралась покинуть долину уже весной, потому-то она так пеклась о том, кто будет населять ее долину будущей зимой. Она все больше и больше свыкалась со своим одиночеством и испытывала горестные чувства разве что по вечерам, когда приходило время сделать очередную зарубку на палке.

Тыльной стороной ладони Эйла убрала с лица непокорную засаленную прядь. Она пыталась отбить древесный корень, необходимый для плетения корзины с крупными ячейками, но тот оставался таким же жестким и неподатливым. Она экспериментировала с новыми способами плетения, используя различные материалы и их комбинации, что позволяло получать изделия с различной плотностью и качеством. Процессы плетения, связывания, скручивания, изготовление плетенок, скруток и шнуров увлекли ее настолько, что она забыла обо всем прочем. Хотя порой конечный продукт выходил непригодным к использованию или даже нелепым, она продолжала упражняться в этом занятии, делая одно нововведение за другим. Она пыталась использовать все материалы, которые только попадали ей под руку.

Утром она решила заняться особенно сложным плетением и отвлеклась от этого занятия только после того, как в пещеру вошла Уинни, отодвинув мордой тяжелую шкуру зубра. Солнце уже клонилось к западу.

– Как это я так припозднилась, Уинни? Даже воды у тебя в чашке нет… – пробормотала Эйла, поднимаясь на ноги и потягиваясь. – Нужно приготовить какую-то еду для нас обеих и сменить подстилку.

Молодая женщина поспешила заняться насущными делами: подбросила лошадке свежего сена, сменила подстилку, на которой лежали шкуры, и выгребла старую траву наружу. Сбив ледяную корку со снежной кучи, высившейся перед входом в пещеру, она наполнила снегом большую корзину. Снега оставалось уже совсем немного. Скоро ей предстояло вновь заняться колкой речного льда. Она никак не могла решить, брать или не брать снег для умывания. В конце концов она пришла к выводу, что в любом случае следует вымыть голову, ведь подобная возможность могла не представиться ей до самой весны.

Пока снег таял в расставленных вокруг очага чашах, она занималась готовкой, продолжая размышлять о плетении лыка. Поев и помывшись, она стала расчесывать свои мокрые волосы, используя для этого то палочку, то собственную пятерню. Взгляд ее упал на шишку ворсянки, с помощью которой она распутывала лыко. Прежде она расчесывала ею Уинни. Сделать следующий шаг и использовать плод ворсянки для расчесывания собственных волос было уже несложно.

Результат приятно поразил Эйлу. Ее густые золотистые волосы стали ровными и мягкими. Она никогда не обращала особого внимания на свои волосы, хотя привыкла время от времени мыть голову. Она зачесала их вперед, чтобы рассмотреть их при свете очага, и вспомнила, как Айза сказала ей, что она может гордиться красотой своих волос… Они имели достаточно красивый цвет и совершенно замечательную фактуру – длинные и гладкие золотистые пряди… Не понимая, что она делает, Эйла принялась заплетать одну из своих прядей длинной тонкой жилой.

Дойдя до конца, она стала заплетать еще одну прядку. Как странно она должна была выглядеть со стороны… Впрочем, внешний вид нисколько не смущал Эйлу, и вскоре на ее голове появилось множество длинных косичек. Она помотала головой и заулыбалась, поразившись новизне ощущения. Косички нравились ей, но, увы, она не могла закладывать их за уши подобно волосам, так чтобы они не лезли в глаза. После нескольких экспериментов она научилась связывать косички друг с другом, что позволило ей решить и эту проблему. Косички, находившиеся с боков и сзади, она решила не трогать.

Вначале это новшество донельзя понравилось ей, однако через какое-то время сила привычки и верность обычаям взяли свое, и она поспешила распустить все свои косички. Нет, ее нисколько не интересовало то, что о ней могли подумать Другие, появись они в ее долине… Просто она привыкла ходить с распущенными волосами, только и всего. Что до косичек, то она могла заплести их когда угодно – стоило только захотеть.

Снега, собранного на каменном выступе, ей хватило ненадолго, однако колоть лед больше не пришлось. Внизу она нашла несколько достаточно больших сугробов. Первый сугроб, находившийся прямо под ее пещерой, был серым от золы и пепла. Эйла вышла на середину скованной льдом реки и пошла вверх по течению. Вскоре она оказалась в узкой бесснежной лощине, однако проснувшееся любопытство заставляло ее идти все дальше и дальше.

45
{"b":"2102","o":1}