ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Свежее холодное пиво! Один стакан! И великолепный грейпфрутовый сок для Виржини и для вас, Элиза.

Разумеется я, как и Элен, с удовольствием выпила бы пива, однако придется мне глотать сок. К счастью, грейпфрутовый меня вполне устраивает. В отличие от виноградного, которым пичкала меня Иветта по утрам и вечерам — «он способствует восстановлению сил, Элиза» — до тех пор, пока я не принялась всякий раз его выплевывать.

Виржини забирается ко мне на колени.

— Ты что такое творишь? Прекрати сейчас же! — возмущается Элен.

Я дважды приподнимаю руку, тем самым пытаясь дать ей понять, что мне это не причиняет ни малейших неудобств.

— Она вам не мешает?

Я вновь приподнимаю руку.

— Скоро ты сможешь шевелить и руками, и ногами, и всем-всем-всем! — говорит мне Виржини. — И мы пойдем гулять все вместе: ты, я и Рено, — последнее она добавляет, перейдя на шепот. — А еще — Жорис. Все думают, что он попал под поезд, но я-то знаю правду. Лесная Смерть столкнула его под колеса. Бух — и он уже там.

Ну что она может об этом знать? Она ведь дома сидела. Однако если убийца — Поль, а она видела, как он выходил из дому, она могла просто-напросто догадаться… Да, моя версия, похоже, становится все более и более правдоподобной.

— Ну какая же я дура! Забыла у булочника свою «Теленеделю»! — внезапно восклицает Иветта. — Элен, вы можете задержаться у нас еще на пять минут?

— Никаких проблем.

— Подожди, я с тобой! — кричит Виржини, спрыгивая на пол.

Едва за ними успевает закрыться дверь, как Элен вновь подходит ко мне почти вплотную. От нее пахнет пивом, и у меня вдруг мелькает подозрение: похоже, у нас она сегодня выпила отнюдь не первый стакан.

— О существовании Тони — отца Виржини, ее настоящего отца — не знает никто… Мы с ним не были женаты, и малышку он не удочерял. Тони заперт в психиатрической лечебнице. Он очень опасен для окружающих. Однажды он сломал мне руку. Вы можете себе такое представить? Всего лишь потому, что я осмелилась оказать ему сопротивление. Именно поэтому я совершенно не переношу, когда Поль повышает голос или ведет себя со мной грубо. Мне слишком хорошо известно, к чему это в конце концов приводит. Я видела, как отец нещадно колотил мать, бил ее ногами в живот, да и меня тоже… и все из-за сущих пустяков, из-за каких-то глупостей… он привязывал меня к ножке своего письменного стола, и стоило мне издать хоть какой-то звук… Иногда в результате мне даже было больно ходить, но никто и не подозревал ни о чем подобном: ни в коллеже, ни во время уроков фортепьяно… Мой отец был тяжелобольным человеком, его следовало навсегда запереть в психиатрической клинике; у Тони тоже было не в порядке с головой. Психиатр потом объяснил мне, что это вполне нормальное явление: женщины, на долю которых выпало тяжелое детство, довольно часто связывают потом свою судьбу с мужчинами, похожими на их отцов — с алкоголиками и грубиянами. А после, когда мне уже казалось, что я вырвалась-таки из этого кошмара навсегда, случилось несчастье с Рено — и все началось сначала. Надо мной висит какое-то проклятие, Лиз; у меня нет больше сил терпеть что бы то ни было, а Поль меняется буквально на глазах. Он стал очень злым, много пьет, я уже начинаю бояться его…

И вполне возможно, что ты абсолютно права… Кстати, а этот Тони — почему же его все-таки заперли в психушку? Сломать человеку руку… Брр… Да, не слишком нежный ей попался парень. Вся жизнь несчастной Элен — сплошная мелодрама. Впечатляет до такой степени, что я почти уже забыла о своей собственной участи…

— Если он хоть пальцем тронет Виржини, я вызову полицию. На днях вечером я так ему и сказала: и речи быть не может о том, чтобы весь этот кошмар повторился снова. Больше я такого не потерплю.

Мне хочется крикнуть ей: «Да расскажи мне о Тони наконец!»

— Иногда мне в голову приходят самые разные мысли. Я никому не могу довериться, но подчас я думаю о том… что, может быть, Тони… но это совершенно исключено: он в Марселе, его никогда не выпустят из лечебницы — он ведь в отделении особо опасных больных, понимаете? Но если вдруг… он сбежал оттуда? И явился сюда, чтобы отобрать у меня свою дочь? Он в свое время сказал, что непременно убьет меня, если отыщет; что убьет всех, кто осмелится встать у него на пути.

Чем дальше, тем лучше. Мало нам было убивающего детей маньяка, так теперь еще на горизонте вырисовывается психически больной экс-супруг.

— Именно за это его и заперли навсегда в лечебницу. За убийство. А теперь…

— А вот и мы! Надеюсь, мы не слишком надолго запропастились?

Напротив, Иветта: вы слишком рано пришли! Элен уже поднялась с места:

— Нет, что вы; мы тут поболтали немножко. А теперь нам с Виржини пора: мы ведь решили заглянуть сюда буквально на минутку, просто проведать вас. Ну что, Виржини, идем? Спасибо за угощение, Иветта. До завтра.

— До завтра! И приятного вам вечера.

— Будем надеяться! — саркастическим тоном бросает Элен, ступая за порог.

— Все в порядке? — спрашивает у меня Иветта.

Я приподнимаю руку. Голова моя работает вовсю, старушка Иветта, ибо у нас, представь себе, появился новый персонаж — некий Тони; и он, похоже, не совсем здоров. Ведь кого Виржини могла бы защищать даже больше, чем Поля, а? Своего настоящего папу! Так что вот он вам и готовенький убийца, преподнесенный прямо-таки на блюде! Однако пока я тут столь блестяще делаю выводы, могильщики копают яму, в которую людям предстоит опустить еще один труп ребенка — тело Жориса. В жизни все выглядит куда менее забавно, чем в романах.

А исходя из собственного опыта я бы даже сказала, что жизнь эта подчас — сущее дерьмо.

Так может быть, я предпочла бы умереть? Ну уж нет, должна вам признаться. Даже если жизнь — штука довольно дрянная, печальная, жестокая и несправедливая, я все-таки предпочитаю ее прожить.

Ладно; пофилософствовали с четверть часа и хватит. Вернемся, как говорится, к нашим баранам. Элен, между прочим, упомянула об убийстве! Стало быть, настоящий отец Виржини оказался в психиатрической клинике из-за совершенного им убийства! А вдруг он сбежал оттуда, и Виржини узнала его… это стало бы объяснением всему: и причинам, по которым она скрывает убийцу, и ее… Но какого черта Иссэр даже не подумал о такой возможности? Да знает ли он вообще о существовании Тони? Минутку, девочка моя: каким же образом Виржини могла узнать отца, которого не видела с тех пор, как лежала в пеленках? Да и как он сам смог бы ее найти? Ведь Элен, надо полагать, не извещала его всякий раз, когда переезжала куда-нибудь, сообщая свой новый адрес…

Ладно; допустим все же, что он как-то сумел его раздобыть… Нет, лучше так: представим себе, что он сбежал из клиники и явился сюда совершенно случайно. Поселился здесь, как и все прочие люди, а потом вновь почувствовал непреодолимое желание убивать и принялся за детишек. В один прекрасный день он попадается на глаза Виржини и… Heт; никуда не годится: она никак не может узнать его. Разве что он каким-то образом умудрился узнать ее… Да; не исключено, что, будучи еще в клинике, он окольными путями навел справки, получил ее фотографию — короче, что-то в этом роде. А потом, встретив ее на улице, рассказал ей, кто он, и Виржини после этого уже не могла выдать его — вот так! Остается лишь написать слово «конец» и заняться поисками издателя.

Мне совсем не трудно выдвигать какие угодно теории: ведь для меня эти люди — всего лишь голоса да мною же выдуманные лица-фотороботы; я никогда не видела, как они улыбаются, как смотрят на тебя; не знаю, как они движутся, жестикулируют, какая у них кожа…

Если мне удастся-таки полностью овладеть рукой, я смогу задавать вопросы… смогу писать. И подумать только: были времена, когда необходимость нацарапать пару открыток казалась мне чуть ли не каторжной работой! Теперь я, наверное, тысячами рада была бы их писать — даже если при этом мне пришлось бы наклеивать такое же количество марок, предварительно еще и облизывая их языком.

43
{"b":"21020","o":1}