ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Чаю хочешь? — миролюбиво спросил он дядьку.

— Я польщен предложенной честью разделить с тобой знаки трапезы, пусть я и не живу пищей в вашем ее понимании, но вынужден отказаться, чтобы не тратить твое время ожидания награды за великие дела твои. — И Хоттабыч согнул шею в поклоне головы. — И еще об одном прошу тебя — на коленях прошу, ибо во власти твоей лишить меня благости твоей милости, — разреши мне найти Сулеймана, сына Дауда, то есть Соломона Давидовича, на нем да почиет мир, я должен получить у него прощение за свои прежние ошибочные деяния.

— Да ради Бога, только сюда его не приводи. Кстати, чайник — горячий. Я пойду налью, а там — как хочешь. — Джинн вышел из комнаты.

Когда он вернулся с двумя лучшими, хоть и разнородными, чашками напитка, в комнате было пусто. Вернее, не то чтобы совсем пусто, но Хоттабыча в ней уже не было.

«Ну и хрен с ним, ушел, наверное, и слава Богу».

Джинн вернулся в прихожую часть коридора запереть дверь — она оказалась защелкнута американским замком — и снова в комнату, за стол. Там он обнаружил опаленный провод от самопального блока питания модема, который, провисая, задел стоявший под столом медный кувшин и вызвал сильный электрический разряд, чуть было не лишивший Джинна жизни в Интернете и прикрывший появление странного дядьки. Джинн очень разозлился на кувшин и пинками загнал его под тахту. Потом от греха заменил провод модема на толстый шнур от стоявшей здесь же, на столе, настольной лампы, размышляя о том, насколько все мы находимся на проводок от смерти, перегрузил компьютер, загрузил Интернет и через десять минут отвлекся от истории с дядькой настолько, насколько в повседневности никакой истории нет среди нас, а только живые картинки информационного общества, толпами сменяющие друг друга. Дядька отложился в Джинне куда-то в нереализованное прошлое и был забыт напрочь за бытом сиюминутности.

Сиюминутность его бытия находилась довольно далеко от места его живого нахождения. Войдя в свой почтовый ящик, он обнаружил письмо от товарища — китайского антикоммуниста, только отсидевшего почти десять лет за участие в демонстрации на площади Тянаньмэнь. Товарищи они были, понятно, по Испании. Отсидев, китаец, почти закончивший к моменту ареста математический факультет Пекинского университета, продолжил борьбу, но уже в Интернете, издавая на каком-то американском сервере небольшую виртуальную газету на китайском языке. Жил он на то, что, поняв однажды, что Интернет является всемирной трубой, по которой текут, как газ, реки денег, он у себя дома приспособил небольшой краник к паутине труб и открывал его по мере необходимости, но без особой жадности и мотовства. У него были выдающиеся способности и специальные программы по подбору цифровых и буквенных комбинаций.

Из его письма Джинн понял, что сегодня ночью в Белграде американцы разбомбили посольство Китая, несколько человек погибли, и китайцы, нарушив нейтралитет, атаковали правительственные и военные серверы США. Китаец просил все наработки Джинна по этим объектам, зная, что некоторые русские хакеры ведут с НАТО информационную войну. Джинн поделился, но с холодком под ложечкой: несколько дней назад к нему обращался какой-то Гном из Воскресенска, предлагавший Джинну вместе ввести ошибку в полетные задания в Пентагоне, чтобы американцы задели влиятельный Китай, и Китай вместе с Россией заставил НАТО прекратить бомбардировки. Джинн ответил Гному, что он готов вносить ошибки, но только так, чтобы американцы бомбили моря, на худой конец — леса, поля и реки, и просил Гнома известные ему коды доступа и адреса полетных заданий Пентагона — иметь их было невероятно круто, — но Гном не ответил. И сейчас, сразу после письма китайскому товарищу-антикоммунисту, Джинн отправил и-мэйл Гному. Так и есть — электронный адрес Гнома больше не действовал.

Чтобы побороть отчаяние. Джинн сделал себе еще чаю, а пока ждал закипания воды, вспомнил, что вчера Гришан оставил ему какой-то диск. Он нашел его и теперь разглядывал обложку. На обложке был изображен недовольный Клинтон, на висок которого была наложена мишень с перекрестком прицела, и буквы — большие и маленькие. Большими буквами было написано: «Хакеры бомбят NATO», — а из маленьких букв складывались подробности действий:

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК:

• Новости из Югославии: фоторепортаж, статьи, мнения специалистов

• Антинатовская пропаганда

АРСЕНАЛ БОРЬБЫ:

Программы для взлома Интернета, хакинга, фрикинга, бомбинга. Энциклопедия для выживания — пособие по ведению партизанской сетевой войны. Прочий новейший инструментарий для целенаправленных акций ответа подлым агрессорам!

Джинн вернулся к компьютеру, собираясь запустить диск — на нем должны были быть несколько его программ и много новых, которые можно было дослать китайцу. Но не запустил, потому что обнаружил в своем ящике только что присланное письмо от Этны.

Он открыл его с замиранием сердца. С начала бомбардировок Белграда это был их первый контакт. Он отправил ей бессчетное количество писем, в первых из которых предлагал оказать виртуальное сопротивление насилию и просил советов по некоторым конкретным вопросам. Этна не отвечала на его письма и не выходила на связь в ICQ. Теперь она сообщала, что работает на Пентагон и сейчас состоит в команде, которая получила задание восстановить сломанный русскими официальный натовский сайт, и что она весьма огорчена тем, что полученные совместно навыки им теперь приходится использовать друг против друга, — к сломанному сайту безусловно приложил руку и Джинн, это ясно по почерку.

Она также сообщила, что догадывается: Джинн поучаствовал и в том, что она назвала «заменой сайта албанского правительства пачкой глупых листовок», чего она никак не может простить в отношении братьев по вере. Для нее было ясно, что Джинн поддерживает варваров, позволяющих себе массовые этнические чистки мусульман, потому что осуществляющие их жестокие сербы — православные, как, очевидно, и сам Джинн. И таким образом, противоречия между ними, бывшими фронтовыми товарищами, возникают не только из-за враждебности на данном этапе их государств, но и как следствие многовековых разногласий между их вероисповеданиями. Письмо было по-английски, Джинн несколько раз перечитывал текст, сверяясь со словарем и не веря своим глазам, а потом написал длинное-предлинное послание, которое, закончив, отправлять не стал, а вместо этого выключил компьютер, уничтожив написанное, и пошел в «Турандот» — кого-нибудь встретить и нажраться.

Краткое содержание седьмой главы

Джинн приходит в себя и обнаруживает, что взрывом открыло незапертую вчерашними гостями дверь, и через эту открытую дверь его посетил смуглый человек, одетый как цирковой фокусник. Джинн прекрасно помнит, что кувшин был пуст, и не собирается отступаться от были и верить в сказки. Фокусник утверждает, что он волшебный джинн, и просит Джинна дать ему имя. При этом, несмотря на восточную внешность, он говорит на чистом русском языке без примеси слов иностранного происхождения. После недолгих колебаний Джинн, разозленный наглой неприглашенностью гостя, дает ему кличку Хоттабыч, чтобы свалить на него вместе с именем свой комплекс неудачника, оставшийся от детства. Хоттабыч просит у Джинна позволения отлучиться и, как только Джинн выходит на кухню, исчезает, защелкнув за собой дверь. Оставшись один. Джинн обнаруживает письмо от Этны, в котором она возмущается его участием в Югославских событиях на стороне неправых неправоверных и намерена в связи с этим перестать с ним водиться. Джинн идет в «Турандот» гасить горе. А облом заключается в том, что, названный Хоттабычем, джинн не творит никаких чудес.

14
{"b":"21028","o":1}