ЛитМир - Электронная Библиотека

Зверь, выращенный, словно балованное дитя, умел вести себя с людьми. Хотя он не знал, что такое голод, он научился выпрашивать лакомства. Поднявшись на задние лапы, он сделал передними умоляющий жест. Эйла едва не улыбнулась, увидев проделки мохнатого хитреца. Но она вовремя вспомнила, что надо следить за своим лицом, и сдержалась.

– Он и правда умеет говорить, – обратилась она к Убе. – Видишь, как он просит? У тебя есть с собой еще яблоко?

Уба вручила ей жесткий маленький плод. На этот раз Эйла приблизилась к самой клетке и протянула яблоко медведю. Он сунул угощение в пасть и потерся о прутья своей громадной косматой головой.

– Видно, ты просишь, чтобы я тебя почесала, сластена, – сказала Эйла.

Ее предупреждали, что в присутствии необычного питомца Клана хозяев нельзя упоминать его имя. Если назвать его Урсус или пещерный медведь, он сразу вспомнит, кто он такой, вспомнит, что, хоть люди и вырастили его, родился он в лесу. Тогда он превратится в дикого зверя, и Медвежий Ритуал, да и все празднество, будут испорчены. Эйла почесала у медведя за ухом.

– Что, приятно, лежебока? – спросила она и потянулась к другому уху, которое медведь с готовностью ей подставил. – Ты вполне можешь сам почесать у себя за ушами, да, видно, ленишься. Просто ты любишь, чтобы с тобой возились, толстый баловень, правда?

Эйла неторопливо почесывала огромную голову, но, когда Дарк тоже протянул ручонку и вцепился в густой коричневый мех, ей пришлось поспешно отскочить от клетки. С самого детства Эйла приносила в пещеру раненых зверюшек, возилась с ними и ласкала их. Сейчас перед ней был зверь во много раз больше, только и всего. К тому же от медведя ее отделяла надежная, крепкая решетка. Собственный ее страх улетучился без следа, но рисковать сыном она не могла. Стоило крошечным пальчикам Дарка коснуться медведя, зубастая пасть и толстые когти сразу показались Эйле грозными.

– Как ты осмелилась подойти к нему так близко? – с содроганием спросила Уба. – Я бы ни за что не смогла.

– Да он безобидный, точно малый ребенок. Но я забыла про Дарка. Эта громадина может серьезно ранить его, даже если легонько коснется лапой в знак приветствия. Сейчас, когда он просит угощения и ласки, он такой забавный и мирный. Но лучше его не сердить.

Бесстрашие Эйлы поразило не только Убу. Весь Клан, замерев, наблюдал, как она разговаривает с огромным зверем. Некоторые гости, особенно поначалу, бросились прочь не в силах вынести этого зрелища. Конечно, прибывшие на сход мальчики уже подбегали к клетке, и некоторые, упиваясь своей смелостью, дотрагивались до медведя. Что до охотников, они не привыкли обнаруживать свой страх, как бы он ни был силен. Но мало кто из женщин, за исключением представительниц Клана хозяев, решился бы подойти к зверю да еще почесать у него за ухом. Разумеется, люди не могли сразу изменить свое отношение к Эйле. Но храбрость ее вызвала невольное уважение.

Вдоволь насмотревшись на Эйлу, люди разбрелись кто куда, но время от времени она ловила на себе косые взгляды. Маленькие дети по-прежнему откровенно таращились на нее, но Эйла успела притерпеться к этому. В конце концов, решила она, детей всегда привлекает необычное. К тому же в их откровенном любопытстве не ощущалось подозрения или злобы.

Эйла и Уба направились к тенистому местечку под выступом скалы, на дальнем краю широкой поляны перед пещерой. Отсюда они могли наблюдать за происходящим у входа, не нарушая правил достойного поведения.

Эйла и Уба всегда были очень близки. Уба видела в Эйле и подругу по играм, и сестру, и мать. Но с тех пор как Уба начала всерьез обучаться целительству и в особенности после того, как она навестила Эйлу в горной пещере, молодая женщина стала относиться к девочке как к равной. Теперь они делились друг с другом всеми тревогами, радостями и заботами. Убе вскоре исполнялось шесть лет – возраст, когда появляется интерес к противоположному полу.

Они сидели в прохладной тени, уложив Дарка на меховую подстилку. Мальчик размахивал ручонками и покачивал головой, осматриваясь вокруг. Во время путешествия он начал гулить. Никто из детей Клана не издавал подобных воркующих звуков. Лепет Дарка и беспокоил Эйлу, и был ей приятен. Уба увлеченно обсуждала старших мальчиков и молодых мужчин, а Эйла добродушно подтрунивала над ней. Словно повинуясь негласному соглашению, они не говорили о паре для Эйлы, хотя по возрасту та куда больше подходила для соединения с мужчиной. Обе были рады, что утомительный путь остался позади, обеим не терпелось увидеть Медвежий Ритуал – ведь и та и другая впервые попали на Великое Сходбище. Пока они болтали, к ним приблизилась незнакомая молодая женщина и, явно робея, на языке ритуальных жестов, понятном всем людям Клана, попросила позволения сесть рядом с ними.

Эйла и Уба с радостью приветствовали незнакомку. С тех пор как они прибыли на Сходбище, к ним впервые обратились столь приветливо, они заметили, что на груди у женщины привязан ребенок. Он спал, и мать старалась не потревожить его.

– Эту женщину зовут Ода, – по всем правилам сообщила она, опустившись на землю, и осведомилась об их именах.

– Эту женщину зовут Эйла, эту девочку зовут Уба, – сообщила Уба.

– Эгха? Никогда не слышала такого имени. – Грубоватые жесты Оды немного отличались от тех, к каким привыкли Эйла и Уба, но они с легкостью ловили смысл ее высказываний.

– Это не имя Клана, – ответила Эйла. Она понимала, что ее странное имя вызовет немало трудностей. Даже у них не все произносили его правильно.

Ода кивнула и вскинула руки, явно намереваясь что-то сообщить, но потом внезапно передумала. Наконец она указала на Дарка.

– Эта женщина видит, у тебя есть дитя, – нерешительно сказала она. – Твое дитя – мальчик или девочка?

– Это мальчик. Его зовут Дарк, как героя древнего сказания. Тебе известно это сказание?

В глазах Оды неожиданно мелькнула радость.

– Этой женщине известно сказание, – сообщила она. – Но в нашем Клане такое имя встречается редко.

– В нашем тоже. Но мой сын необычный. Ему подходит редкое имя, – с гордостью заявила Эйла.

– У этой женщины тоже есть дитя. Дитя ее – девочка. Ее имя Ура, – произнесла Ода. Она никак не могла побороть смущения.

Повисло неловкое молчание.

– Твой ребенок спит? Эта женщина хотела бы посмотреть на Уру, если мать девочки позволит, – сказала Эйла. Она не знала, о чем говорить с этой доброжелательной, но на удивление робкой женщиной.

Просьба, как ни странно, привела Оду в замешательство. Наконец, словно приняв важное решение, она опустила своего ребенка на колени Эйлы. У той глаза полезли на лоб от изумления. Ура была совсем мала – вряд ли луна успела совершить полный круг с тех пор, как она появилась на свет. И она как две капли воды походила на Дарка, словно приходилась ему сестрой.

Эйла ощутила, как земля уходит у нее из-под ног. У женщины, похожей на всех женщин Клана, родился ребенок, похожий на ее собственного. Она-то воображала, ее Дарк – особенный, потому что взял черты людей Клана и ее собственные черты. Но видно, правы Креб и Бран, ее сын просто увечный, как и дочь Оды. Ошеломленная горем, Эйла не могла сделать ни единого жеста. Наконец Уба прервала затянувшееся молчание:

– Твой ребенок очень похож на Дарка, Ода. – От неожиданности девочка перешла с ритуальных жестов на обыденные, но Ода поняла ее.

– Да, – кивнула она. – Эта женщина очень удивилась, когда увидела дитя Эгхи. Поэтому я… поэтому эта женщина захотела поговорить с вами. Я не знала, мальчик или девочка дитя Эгхи, но надеялась, что мальчик.

– Почему? – удивилась Эйла.

Ода бросила горестный взгляд на дочь, которую Эйла по-прежнему держала на коленях.

– Моя дочь увечная, – сказала она, избегая встречаться глазами с Эйлой. – Я боялась, когда она вырастет, ей будет не найти мужчину. Кому нужна увечная женщина? – Внезапно Ода устремила на Эйлу глаза, полные мольбы. – Когда я… когда эта женщина увидала твое дитя, Эгха, она обрадовалась… Она надеялась, что это мальчик, потому что… ты понимаешь сама, твоему сыну тоже будет нелегко найти женщину.

102
{"b":"2103","o":1}