ЛитМир - Электронная Библиотека

К девяти годам Эйла была выше всех женщин в Клане, она уже достигла среднего роста мужчин, но между тем не проявляла никаких признаков половой зрелости. Изе казалось, что ее приемная дочь никогда не перестанет расти. В Клане даже пошли слухи, что сильный тотем мешает девушке вовремя расцвести. «Неужели она так и проживет жизнь, будучи непонятно кем – не мужчиной, но и не полноценной женщиной?» – удивлялись все.

Проводив взглядом Эйлу, направлявшуюся к морю, Креб подошел к Изе. Вытянутое тощее тело, крепкие мускулы и длинные, как у жеребенка, ноги делали девочку нескладной, но ее кажущаяся неуклюжесть совершенно скрадывалась благодаря пластичным движениям. Она старалась подражать раболепной походке женщин Клана с их изогнутыми короткими ногами, но безуспешно. Как Эйла ни старалась семенить, все равно шагала она, как дюжий мужик.

Но Эйла выделялась среди остальных женщин не только за счет длинных ног. Ее отличала уверенность в себе, которая прочим даже и не снилась. Она была охотником, да еще таким, что сравниться с ней не мог никто из мужчин. Разве могла она изображать перед ними рабскую покорность, которой на самом деле не ощущала? Искренность, с которой женщины Клана вверяли себя мужской воле, делала их привлекательными. Эйлу же, с ее долговязым телом без каких-либо признаков зрелости и к тому же, несмотря на сомнительные внешние данные, наделенную самонадеянностью, мужчины считали дурнушкой и даже не смотрели на нее как на женщину.

– Креб, – начала Иза, – Аба с Агой говорят, что она никогда не станет женщиной, потому что у нее очень сильный тотем.

– Она станет женщиной, Иза, обязательно станет. У Других тоже вырастают и взрослеют дети. То, что ее приняли в Клан, не могло изменить ее природу. Вероятно, девушки у них созревают гораздо позже. Даже у нас в Клане некоторые оперяются только на десятом году жизни. Не лучше ли подождать до этого возраста, чем придумывать всякие глупости? Это просто смешно! – возмутился он.

Иза успокоилась, но продолжала с нетерпением ждать, когда в ее приемной дочери проявятся хоть какие-нибудь женские признаки.

Эйла зашла в воду по пояс, окунулась и размашисто поплыла в море. Свобода движений в водном пространстве доставляла ей массу наслаждения. Она не помнила, как выучилась плавать, и даже думала, что умела это всегда. Через несколько футов дно резко уходило вглубь: вода стала холоднее, а цвет ее более насыщенным. Девочка перевернулась на спину и на время покорилась воле волн. Когда соленая вода плеснула ей в рот, Эйла вновь перевернулась и направилась к берегу. Наступающий отлив отнес ее к пресноводному ручью. Плыть стало тяжелее из-за встречного течения. Ощутив под собой песчаное дно, она стала на ноги и побрела к берегу. Преодолев стремительно несущийся поток, она, наконец, выбралась на сушу и, усталая, но освежившаяся, плюхнулась отдыхать у костра.

После вечерней еды Эйла села у моря и, уставившись вдаль, задумалась о том, что происходит под водой. Чайки то с криком кружили в воздухе, то пикировали вниз, то плавали по шумным волнам. Белые стволы плавника создавали причудливые очертания на фоне безжизненного песчаного пейзажа. В безбрежных морских просторах отражались длинные лучи заходящего солнца. Картина навевала неопределенные, неземные ощущения. Чудовищные формы выброшенных морем деревьев обретали все более устрашающий вид, пока не померкли в безлунной мгле.

Уложив Убу спать, Иза вернулась к небольшому костру, у которого под звездным небом сидели Эйла с Кребом.

– Что это такое, Креб? – Эйла указала вверх.

– Огоньки на небе. Каждый из них служит очагом чьего-то духа в ином мире.

– Неужели в мире так много людей?

– Это огни людей, ушедших в мир духов, и тех, кто еще не родился. А также огни духов тотемов, но большинство тотемов имеют не один огонь. Глянь туда! – Креб показал пальцем. – Это дом самого Великого Урсуса. А видишь эти? – Он показал в другом направлении. – Это огни твоего тотема, Эйла, Пещерного Льва.

– Я обожаю спать, когда на небе горят огоньки, – сказала Эйла.

– Но только не когда дует ветер и валит снег, – вмешалась Иза.

– Уба тоже любит огоньки, – произнесла девочка, показавшись из темноты.

– Я думал, ты уже спишь, Уба, – сказал Креб.

– Нет. Уба смотрит на огоньки вместе с Эйлой и Кребом.

– Нам всем пора уже спать, – заметила Иза. – Завтра будет трудный день.

Рано утром люди Клана натянули сеть поперек ручья. Вместо поплавков для нее использовали тщательно вымытые и высушенные пузыри осетров, выловленных в прошлом году, а в качестве груза – камни. Бран с Друком протянули сеть к противоположному берегу, и вождь подал знак. Взрослые и дети пошли в воду. За ними направилась Уба.

– Нет, Уба, – сказала ей Иза, – тебе нельзя, ты еще маленькая.

– А почему Оуне можно? – закапризничала та.

– Она старше тебя. Ты будешь нам помогать, когда мы вытащим рыбу. А сейчас нельзя, это опасно. Даже Креб стоит у самого берега. А ты стой здесь.

– Хорошо, мама, – разочарованно согласилась она.

Выстроившись большим полукругом, люди двигались медленно, чтобы как можно меньше баламутить воду, затем остановились, ожидая, пока песок осядет на дно. Эйла, расставив ноги и сопротивляясь сильному течению, стояла посреди ручья ближе всех к морю и ждала сигнала от Брана. Вдруг в нескольких футах от себя она увидела проплывавшую крупную темную рыбу. Это был осетр.

Бран поднял руку, и все затаили дыхание. Как только он резко опустил ее, все принялись кричать, бить руками, вспенивая воду. Весь этот шум и хаос на самом деле служили определенной цели. Клан, постепенно сужая круг, загонял рыбу в сети. Бран с Друком шли с дальнего берега, а все остальные не давали ей вернуться обратно в море. Края сети сомкнулись, и серебристая добыча беспомощно заметалась в постепенно сокращающемся водном пространстве. Случалось, чудовищные рыбы пытались прорваться через сети. Поэтому люди всем миром навалились и потащили их к берегу.

Вдруг Эйла подняла глаза и увидела, что Уба стоит по колено в воде и тянется к девочке через сеть с извивающейся рыбой.

– Уба! Марш отсюда! – накинулась на нее Эйла.

– Эйла! Эйла! – Уба кричала что было мочи, показывая рукой в море. – Оуна!

Эйла едва успела увидеть мелькнувшую головку Оуны перед тем, как та исчезла под водой. Девочка была всего на год старше Убы. Сильное течение сбило ее с ног и понесло в море. В общей суматохе никто из взрослых не заметил этого. Только Уба, наблюдавшая за старшей подружкой с берега, увидела неладное и принялась отчаянно звать на помощь.

Эйла нырнула в мутный ручей и поплыла в сторону моря так быстро, как только могла. Ей помогало течение, но то же течение уносило малышку все дальше. Детская головка показалась из воды и вновь исчезла. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Но нужно было перехватить тонущую девчушку до места впадения ручья в море, чтобы ее не затянуло на большую глубину мощное подводное течение.

Вода становилась соленой. Темная головка вновь показалась и опять исчезла из виду. Эйла отчаянно нырнула за ней, ощутив, насколько прохладнее стала вода. Нащупав волосы, она крепко вцепилась в них рукой.

Легкие Эйлы едва выдерживали нагрузку, поскольку она не успела отдышаться перед очередным погружением под воду. Таща за собой ценный груз, девочка ощущала нарастающее головокружение. Голова Оуны показалась над водой, но малышка все равно была без сознания. Эйле никогда еще не приходилось тянуть за собой человека, к тому же нужно было доставить утопающую на берег как можно скорее. Одной рукой держа Оуну и стараясь не окунать ее голову, Эйла довольно ловко гребла другой.

Став на ноги, Эйла увидела, что навстречу им в воду двинулся весь Клан. Девочка подняла худенькое тельце Оуны и передала Друку. Только тогда она поняла, насколько устала. Креб сразу оказался рядом. С другой стороны, к ее удивлению, Эйлу подхватил под руку Бран и помог выйти на берег. Друк спешно двигался впереди них, и к тому времени, когда Эйла вышла из воды, Иза, положив ребенка на песок, уже откачивала воду из легких.

55
{"b":"2103","o":1}