ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Вдохновляй своей речью. 23 правила сторителлинга от лучших спикеров TED Talks
Академия семи ветров. Спасти дракона
Думай и богатей: золотые правила успеха
Сияние первой любви
Отчаянная помощница для смутьяна
Агент «Никто»
Гвардиола против Моуринью: больше, чем тренеры
Там, где кончается река
От сильных идей к великим делам. 21 мастер-класс

Глава 19

Когда признаки того, что Эйла понесла, стали очевидными, весь Клан пришел в изумление. Никто не мог поверить, что новая жизнь зародилась внутри женщины, избранной столь могущественным духом. Люди терялись в догадках, покровителю кого из мужчин удалось одержать победу над Пещерным Львом, – то было большой честью для любого. Некоторые полагали, что в одиночку такое не под силу никому и победа над Пещерным Львом – дело нескольких, а возможно, и всех духов, защищающих мужчин Клана. Но наиболее верными казались два мнения, причем молодые охотники, как правило, склонялись к одному, а пожилые – к другому.

Мужчина, бок о бок живущий с женщиной у своего очага, имел основания полагать, что дети ее появляются на свет в результате победы именно его покровителя. Женщина неизбежно проводила большую часть времени именно в обществе того мужчины, который привел ее к своему очагу, и, разумеется, это увеличивало вероятность проглотить дух его покровителя. Впрочем, если битва оказывалась упорной, покровитель мужчины призывал на помощь другой дух, если таковой оказывался поблизости. Все же сила того, кто проник в женщину первым, имела решающее значение. Дух-помощник мог гордиться, что принимал участие в зарождении новой жизни, но главная честь победы принадлежала не ему. С тех пор как Эйла стала женщиной, рядом с ней чаще всего находилось двое мужчин – Мог-ур и Бруд.

– Говорю вам, это Мог-ур, – утверждал Зуг. – Только его покровитель сильнее, чем Пещерный Лев. К тому же Эйла живет у очага Мог-ура.

– Урсус никогда не позволяет женщине глотать свой дух, – заметил Краг. – Неужели ты думаешь, что Пещерного Льва одолел Пятнистый Олень?

– Да, с помощью Пещерного Медведя. У Мог-ура два покровителя, и, конечно, они сражались заодно. Никто не говорил, что Урсус позволил женщине поглотить свой дух. Но он принимал участие в битве, – горячо возразил Зуг.

– Тогда почему она не понесла еще зимой, сразу как стала женщиной? Она ведь и тогда жила у очага Креба. Нет, это случилось после того, как Бруд начал утолять с ней свою надобность, хотя, убей меня, не понимаю, что он в ней нашел. Лишь после этого в ней возникла новая жизнь. Мохнатый Носорог – очень сильный покровитель, и с помощью других духов он вполне может одолеть Пещерного Льва, – убежденно заявил Краг.

– Не иначе как покровители всех мужчин Клана объединились, чтобы одержать верх над Пещерным Львом, – вступил в разговор Дорв. – Вопрос в другом: кто теперь возьмет Эйлу к своему очагу? Никто не откажется от чести победить покровителя этой женщины. Но кому нужна она сама? Бран велел спросить, не пожелает ли кто из охотников взять Эйлу. Если она останется без мужчины, ребенок ее будет обречен на несчастье. Сам я слишком стар, чтобы сделать ее своей женщиной. И скажу откровенно, ничуть не жалею об этом.

– Я бы охотно взял ее, будь я в силе и имей я свой очаг, – заявил Зуг. – Она некрасива, это верно. Но зато она трудолюбива и почтительна. К тому же она знает, как заботиться о мужчине, а для жизни вместе это куда важнее, чем красота.

– Я ее не возьму, – решительно затряс головой Краг. – Не хочу делить очаг с Женщиной, Которой Дозволено Охотиться. Мог-ура это не заботит, ведь сам он никогда не ходит на промысел. Но только представьте себе: вдруг я вернусь из лесу с пустыми руками. Не слишком приятно есть мясо, которое добыла твоя женщина. К тому же у моего очага и так хватает едоков – Ика и двое детей, Борг и Игра. Хорошо еще, Дорв пока сам добывает себе мясо. Всякий скажет, Ика, моя женщина, еще слишком молода, чтобы брать вторую.

– Я не против того, чтобы взять Эйлу, – заметил Друк. – Но у моего очага тоже много едоков – Ага, Аба и дети, Ворн, Оуна и Груб. Где мне прокормить еще одну женщину с ребенком. Может, ты возьмешь ее, Грод?

– Нет. Если только мне не прикажет Бран, – отрезал Грод. Второй охотник в Клане относился с предубеждением к женщине, рожденной среди Других. При взгляде на нее ему становилось не по себе.

– А что, если сам Бран возьмет Эйлу? – предложил Краг. – Ведь это он позволил ей остаться в Клане.

– Если мужчина берет вторую женщину, не следует забывать про первую, – вставил Груб. – Все знают, с каким благоговением Эбра относится к тем, кто владеет чарами целительства. Иза давно уже обучает Эйлу. Со временем та станет целительницей. Каково Эбре будет делить очаг с молодой женщиной, занимающей в Клане более почетное положение? Я бы сам взял Эйлу. Когда я стану Мог-уром, мне не придется много охотиться. К тому же Эйла убивает только мелких животных, и достоинство мое не пострадает, если время от времени она принесет к очагу кролика или хомяка. Овру тоже не будет задевать, если моя вторая женщина займет в Клане более высокое положение, чем она, первая. И с Эйлой они отлично ладят. Но Овра так хочет иметь своего ребенка. Ей тяжело будет все время видеть рядом новорожденного, тем более что мать его, по всеобщему убеждению, была обречена на бесплодие. Я уверен, новую жизнь в этой женщине зародил дух покровителя Бруда. Поэтому именно Бруду следует взять ее. Печально, что он не желает сделать это.

– Я вовсе не уверен, что это покровитель Бруда, – возразил Друк. – А что скажешь ты, Мог-ур? Ничто не мешает тебе сделать Эйлу своей женщиной.

Все это время старый шаман, по своему обыкновению, молча наблюдал за разговором.

– Я размышлял об этом, – откликнулся он. – И я уверен, ни Пятнистый Олень, ни Урсус не зарождали новую жизнь внутри Эйлы. Возможно, покровитель Бруда, Мохнатый Носорог, здесь тоже ни при чем. Желания духа, избравшего Эйлу, всегда были для нас тайной. Нам не постичь того, что произошло. Так или иначе, Эйле необходим мужчина. Дело не только в том, что ребенок может родиться несчастливым. Кто-то должен взять на себя ответственность за его воспитание. Я слишком стар для этого. Если родится мальчик, я не смогу обучить его охотиться. Эйла тоже не годится в наставницы своему сыну, ведь она владеет только пращой. К тому же мне трудно представить, что Эйла станет моей женщиной. Это все равно, что Гроду взять себе Овру, оставив своей первой женщиной Уку. Для меня Эйла – дитя, выросшее у моего очага.

– Однако порой мужчины берут себе даже дочерей своей первой женщины, – возразил Дорв. – Нельзя соединяться лишь со своими сестрами.

– Да, духи не запрещают мужчинам брать дочерей своих женщин. Но нельзя сказать, что они взирают на это благосклонно, – заявил Мог-ур. – У большинства мужчин не возникает желания соединиться с женщиной, которая выросла у их очага. Что до меня, я всю жизнь обходился без женщины. Вряд ли стоит заводить ее на склоне лет. Иза заботится обо мне, и я вполне доволен своей жизнью. Мужчине следует время от времени утолять надобность со своей женщиной. Но я давно не испытываю подобной надобности. Смолоду я научился подавлять ее. И вряд ли я буду подходящей парой для молодой женщины. Но возможно, сейчас мы попусту ломаем головы. Как знать, может, Эйле и не понадобится мужчина. Иза утверждает, ей тяжело будет выносить ребенка. Покровитель ее сейчас вновь выказывает свою силу. Мне известно, Эйла хочет стать матерью. Но для всех нас будет лучше, если этого не случится.

Мог-ур говорил правду. Эйла носила на редкость тяжело. Иза все сильнее опасалась, что ребенок родится увечным. Когда женщины, не доносив, выкидывали уродцев, Иза всегда полагала – это к лучшему. Зачем в муках производить на свет детей, от которых потом приходится избавляться. Эйлу долго мучила утренняя тошнота, и даже поздней осенью, когда живот ее округлился, она с трудом удерживала в себе пищу. Заметив на одежде и подстилке Эйлы кровавые пятна и сгустки, Иза обратилась к Брану с просьбой освободить молодую женщину от работы. Вождь дал согласие, и теперь Эйла целыми днями лежала около очага.

Уверенность Изы в том, что Эйле нечего рассчитывать на здорового ребенка, крепла с каждым днем. Про себя целительница молила, чтобы ее приемная дочь выкинула. Она не сомневалась, что с помощью снадобий добиться этого будет нетрудно, хотя, судя по животу Эйлы, ребенок внутри ее рос и развивался. Но Иза тревожилась за дочь. Ребенок забирал у нее слишком много сил. Руки и ноги у Эйлы становились все тоньше по контрасту с животом, вздувшимся горой. Она с усилием запихивала в себя лакомые кушанья, которые готовила для нее Иза. Под глазами у Эйлы залегли темные круги, густые блестящие волосы поредели и потускнели. Эйла беспрестанно мерзла, точно тело ее лишилось способности сохранять тепло. Почти все время она проводила у огня, свернувшись под грудой меховых накидок и одеял. Однако она и слушать не хотела о средстве, которое положило бы конец ее страданиям.

85
{"b":"2103","o":1}