ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Насколько я помню, – вмешался отец Фарт, – наши люди все еще содержат в Лондоне приют. Эти братья всегда на своем посту, и, мне кажется, плата за ночлег там просто мизерная. Я, разумеется, мог бы дать тебе рекомендательное письмо.

– У тебя есть деньги? – спросил мистер Коллопи.

– Есть, или появятся в течение недели.

– Это честно заработанные деньги? Если это какая-нибудь проклятая чепуха, что-то связанное с надувательством, или грабежом магазинов, или обманом простых людей, тогда я скажу тебе просто и прямо: тебе не стоит забираться так далеко, аж в самый Лондон, чтобы попасть в полицию. Без малейших колебаний я сам вызову полицейских, ибо на свете нет ничего отвратительнее бесчестности. Это одно из худших изобретений сатаны. Я не хочу, чтобы проклятие пало на этот дом. Ты слышал о майоре Линче из Голуэя? Запомни это. Крепко запомни.

– Вы слишком суровы, Коллопи, – сказал отец Фарт. – Зачем сразу предполагать худшее? Зачем накликать дьявола?

– Я живу в этом доме, – раздраженно ответил мистер Коллопи, – и у меня есть кое-какой опыт.

– Если учесть все, что нам известно, этот предприимчивый молодой человек может еще принести славу вашему дому.

– Да, конечно. – В тоне мистера Коллопи послышалась легкая горечь. – Я тоже могу принести великую славу этому дому, если достигну своей великой цели. Тогда потомки установят на стене этого дома мемориальную доску, и вы еще увидите женщин со всего света, совершающих паломничество, чтобы узреть мое скромное жилище. В свое время, конечно. А я тогда буду уже высоко на небесах, где смогу наконец-то отдохнуть.

Брат демонстративно зевнул.

– Джентльмены, – сказал он. – Я устал и хотел бы отправиться спать. Мы сможем поговорить о моих планах завтра.

Он встал и спотыкаясь направился к лестнице. Мы, оставшиеся в кухне, переглянулись.

11

Когда я немного позже лег в постель, брат уже спал, несомненно убаюканный виски. Утром я спросил его, всерьез ли он говорил о намерении открыть офис на Тули-стрит.

– Конечно, всерьез, – ответил он.

– И что ты собираешься там делать?

– Я собираюсь открыть Лондонскую Университетскую Академию. Я буду учить всему по переписке, разрешать любые проблемы, отвечать на любые вопросы. Сперва я, вероятно, начну издавать журнал, затем газету, но, главное, я хочу раскручиваться не спеша. Я буду учить британцев французскому языку и тому, как лечить обморожения. Это, разумеется, будет компания с ограниченной ответственностью. Я также собираюсь нанять юрисконсультов для работы с бумагами. У меня будет филиал в Британском Музее. Если хочешь, потом я возьму тебя к себе на работу.

Мне его предложение показалось весьма великодушным, но по некоторым причинам оно пока еще не привлекало меня. Я сухо спросил:

– Хотелось бы знать, о какой такой железнодорожной станции ты упоминал вчера вечером, говоря о том, что тебе, может быть, придется бежать. В спешке.

– Не пори чепуху. Я всегда действую в рамках закона. Но британцев ничуть не тронет, если полиция явится за мной и постарается перекрыть все шоссейные и железные дороги, а также водные пути. И разве они остановятся перед тем, чтобы упечь меня в лондонский Тауэр? Он, между прочим, находится как раз напротив Тули-стрит, на противоположном берегу реки.

– Да, и многие добрые ирландцы сидели там.

– Верно.

– И расстались там с жизнью.

– Точно. Я выпущу и стану рассылать серию брошюр, озаглавленную: «Как бежать из лондонского Тауэра». Три гинеи за полный курс вместе с кинжалами, револьверами и веревочными лестницами, предоставляемыми ученикам за весьма умеренную дополнительную цену.

– Да заткнись ты, – ответил я.

Когда я вечером вернулся из школы на Синг-стрит, дома никого не было, но записка, оставленная Анни, гласила, что мой обед стоит в духовке. Сразу после еды я яростно набросился на свое проклятое домашнее задание, так как намеревался провести остаток вечера в небольшой школе покера, открывшейся на дому у моего товарища Джека Маллоу. Привлекали ли меня карточные игры? Не знаю. Но сестра Джека – Пенелопа, которая во время перерывов приносила нам чашки чая и кексы, – определенно, да. Она была то, что называется красотка, с золотисто-каштановыми волосами, голубыми глазами и прекрасной улыбкой. И если быть честным до конца, я считал, что нравлюсь ей. Помню, как я был поражен мыслью, что она и Анни принадлежат одному и тому же полу. Анни была ужасным, хромым, тощим созданием. Правда, у нее было доброе сердце и она много трудилась. Мистер Коллопи был весьма привередлив в еде, и хотя одевался скорее как какой-то бродяга, мысль об общественных банях и прачечных приводила его в ужас. Пользоваться ими, считал он, – верный путь заполучить сифилис или тяжелую кожную болезнь. Поэтому Анни была вынуждена стирать его рубашки и другие вещи, хотя за своим целлулоидным воротничком он следил самостоятельно и мыл его горячей водой через день. Ей также приходилось смешивать для него различные лекарства, в состав которых непременно входила сера, хотя я никогда не слышал, какие болезни эти снадобья призваны были лечить или предотвращать. В последние полтора года, или около того, к ней обратились с просьбой принять на себя еще кое-какие функции, на что она согласилась достаточно охотно. Брат уже не вставал рано по утрам, чтобы идти в школу и частенько давал Анни немного денег, чтобы она приносила ему «сами знаете что» для поправки здоровья. Он нуждался в лекарстве, и бедной девушке приходилось незаметно выскальзывать из дому, чтобы принести ему стаканчик виски.

Мистер Коллопи вернулся около пяти часов, а вскоре после него появилась и Анни. Похоже, он пребывал в дурном расположении духа. Не сказав никому ни слова, он рухнул в кресло и стал читать газету. Брат пришел около шести, нагруженный несколькими книгами и маленькими пакетами. Он, естественно, заметил плохое настроение мистера Коллопи и не проронил ни слова. Чаепитие также прошло в молчании, которое приняло почти угрожающий характер. Я продолжал думать о Пенелопе. Чаепитие с ней выглядело бы совсем иначе. Это было бы совместное вкушение амброзии, неслыханной утонченности, за которым последовал бы милый разговор у огня, быть может с легким оттенком меланхолии. Легко ли, размышлял я, или же совершенно невозможно написать по-настоящему хорошее, берущее за душу стихотворение? Такое, что тронет ее сердце, расскажет ей о моей любви. Весьма вероятно, что человеку моего типа нечего и пытаться сделать что-либо в этом роде. В то время как моему брату можно было бы доверить просто и доступно изложить это искусство в ходе шести легких уроков по переписке. Конечно, я никогда не обсуждал с ним этот вопрос, поскольку его насмешки только вывели бы меня из себя.

Пенелопа? Я стал размышлять над этим именем. Я помнил, что Пенелопа была женой Улисса[42], и сколько бы распутников ни осаждало ее, пока законный муж пропадал на войне, она сохраняла ему верность. Они считали, что Пенелопа должна уступить их низким и неподобающим поползновениям. Она отвечала, что согласна, но только после того, как закончит свою пряжу. Каждую ночь ей приходилось расплетать то, что сплела за день, для того чтобы работа так и не была бы закончена. О чем свидетельствовало подобное поведение? О глубокой и чистой любви, конечно. Возможно, с изрядной долей хитрости и коварства. Интересно, обладает ли моя любимая Пенелопа обоими этими качествами? Ладно, я еще увижусь с ней сегодня вечером.

После того как мы кончили пить чай и Анни убрала со стола, мистер Коллопи возобновил чтение газеты, но через некоторое время отложил ее, выпрямился в кресле и пристально уставился на брата, дремавшего напротив, возле плиты.

– Я хотел бы сказать тебе пару слов, мистер-мой-дружочек, – неожиданно заявил он.

Брат тоже выпрямился.

– Ну, – сказал он, – я слушаю.

– Ты знаешь человека по имени сержант Дрисколл из DMP?

вернуться

42

Один из бесчисленных намеков на творчество Джеймса Джойса, характерных для О’Брайена (здесь – роман «Улисс»).

16
{"b":"21037","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Поцелуй под омелой
Когда кругом обман
#Твой любимый инстаграм
Любовь без гордости. Навеки твой
Слепая зона. Призраки
Возможно, в другой жизни
Рецепт счастья
Похищенная, или Красавица для Чудовища
Между панк-роком и смертью. Автобиография барабанщика легендарной группы BLINK-182