ЛитМир - Электронная Библиотека

— У нас в Равенуорте все иначе. Моего отца крестьяне тоже любят и уважают, но отнюдь не живут по его указке.

Он нахмурился:

— В Англии многое устроено иначе, чем в Шотландии.

Арриан сочла благоразумным переменить тему:

— Какой странный запах! Что это?

— Это запах горящего торфа. На наших скалах деревьев, как сами видите, маловато, поэтому люди собирают торф и иногда перемешивают его с вереском. Горит прекрасно.

При виде своего вождя люди торопливо выходили из домов, так что всадники скоро оказались в плотном кольце. Все — и Уоррик в том числе — говорили по-гаэльски, и Арриан, как ни вслушивалась, не смогла разобрать ни слова.

Составлявшие толпу женщины и старики — остальные, по-видимому, находились в море или на пастбище — оглядывали Арриан с изрядным любопытством. Лишь после того как Уоррик сказал им что-то по-гаэльски, они успокоились.

— Я сказал им, что вы моя жена, — пояснил он Арриан, и она вдруг почувствовала, что все больше становится частью его уклада, из которого потом не так-то просто будет вырваться.

Наконец селяне расступились. Уоррик, жестом пригласив Арриан следовать за собой, поехал дальше, и вскоре деревня осталась позади. Какое-то время они ехали, как казалось Арриан, к морю, однако около ручья Уоррик вдруг свернул в сторону.

Пока лошади шли вдоль шумящего потока, солнце то скрывалось за легкими белыми облачками, то появлялось вновь, освещая остроконечные, как шпили колоколен, горы. Снег стаял уже повсюду, кроме дальних вершин, но вечнозеленый вереск на склонах еще не вспыхнул летним лиловым огнем.

Придержав поводья, Уоррик кивнул на вершины, окутанные облачной дымкой.

— Когда я смотрю на них, я чувствую, что прекраснее моей земли быть не может… А вам она нравится, Арриан?

— Да, она прекрасна, — сказала Арриан вслух, про себя же подумала: «Но нрав у нее, кажется, не мягче, чем у ее вождя».

— А как вам моя деревня?

— Она показалась мне очень уединенной, но, по-моему, это даже хорошо. Знаете, из-за равенуортского фарфора отцовская деревня постепенно превращается в большой базар, и мне это совсем не нравится. Я часто пытаюсь представить, какой она была до нашествия такого количества людей.

— Да, вашим крестьянам, наверное, не доводилось помногу дней подряд засыпать и просыпаться с мечтой о куске хлеба.

— Напротив, мне говорили, что до маминого приезда в Равенуорт им пришлось немало выстрадать. Отец как раз воевал под началом лорда Веллингтона во Франции, а, вернувшись, узнал, что его дядя и кузен умерли и что титул герцога Равенуортского перешел к нему, однако его новое герцогство находилось в крайне плачевном состоянии.

— И ваша матушка решила поиграть в щедрую благодетельницу? — усмехнулся Уоррик. — То-то она, верно, потешила свою душеньку, спасаючи несчастных от голодной смерти… хотя ни ей, ни вам неведомо, что такое голод.

Арриан почувствовала себе оскорбленной до глубины души.

— Милорд, вы можете говорить что угодно обо мне, но утверждать, что моя мама помогала беднякам из низменных побуждений — просто кощунственно. Знай вы, какие страдания ей пришлось перенести, вы поспешили бы забрать свои слова обратно! Несколько месяцев подряд ее держали… взаперти, на одной баланде и воде, так что она едва не умерла. А крестьянам она помогала и помогает потому, что любит их, и они любят ее. Что касается меня, милорд, то мне действительно не довелось голодать. Жаль, конечно, что вследствие этого я не могу рассчитывать на ваше уважение, но постараюсь как-нибудь с этим смириться.

— Простите, Арриан, я, кажется, действительно не могу избавиться от предвзятости, как только речь заходит о вашей родне. Забудем об этом, мне бы хотелось, чтобы от сегодняшнего дня у вас остались приятные воспоминания.

Это было, пожалуй, первое извинение, которое Арриан довелось услышать за все время из уст вождя Драммондов, но обида все еще кипела в ней.

— Признаться, я не заметила в ваших селянах признаков истощения.

— Да, теперь они уже не голодают. С тех пор как в долине появились овцы, у них всегда есть мясо для стола и шерсть для продажи.

Уоррик направил свою лошадь на боковую тропу, и Арриан ничего не оставалось, как последовать за ним. Вскоре между деревьями показался знакомый охотничий домик. Уоррик спешился и обернулся к своей спутнице.

К этому времени Арриан уже несколько остыла, но еще не простила его.

— Зачем мы сюда приехали? Взгляд его глаз был непроницаем.

— Чтобы немного побыть вдвоем. По волнению, шевельнувшемуся в груди, Арриан поняла, что ей не следует здесь оставаться.

— У меня нет желания быть с вами вдвоем, — с трудом выдавила из себя она.

— Просто я хотел побеседовать с вами без помех.

Поразмыслив немного, она решила, что он пока что не давал ей поводов к недоверию.

— Хорошо. — Опираясь на его плечи, она спрыгнула на землю. — Только недолго.

Пока Уоррик отводил лошадей в загон, Арриан с любопытством озиралась: однажды она уже была здесь, но от того раза ей мало что запомнилось. Охотничий домик расположился на склоне живописнейшей долины, разделенной надвое шумящим внизу ручьем. Хотя был еще день, на большую часть долины уже легла тень от соседней горы. Судя по всему, солнце здесь садилось очень рано.

Они подошли к двери, и Уоррик пропустил Арриан вперед. К ее удивлению, в очаге горел жаркий огонь, а на столе стоял горячий ужин.

— Это Мактавиш, — улыбнулся Уоррик, отвечая на не заданный ею вопрос. — Он только что был тут, но уже уехал.

— Значит, у вас все спланировано заранее? — Арриан почувствовала легкое беспокойство.

— Я всего лишь пекусь о ваших удобствах, — невинным тоном отвечал он.

— А это что? — Стоя над столом, Арриан с интересом разглядывала куски мяса в желтоватом соусе.

— Граус — шотландский тетерев. Думаю, вам понравится.

Арриан опустилась в кресло и сняла перчатки.

— Хорошо, побеседуем за ужином и вернемся в замок. Нам с вами неприлично долго оставаться наедине.

Уоррик улыбнулся и сел напротив.

— Я забыл, что ваши соотечественницы ставят превыше всего приличия.

— Уоррик, по-моему, воспитанная шотландская девушка повела бы себя на моем месте точно так же.

— Возможно, вы правы. Но не забывайте, Арриан: мы с вами законные муж и жена!

— Ах, вы ведь прекрасно знаете, что наша с вами свадьба не более чем обман.

— И все же — советую вам хоть на один день забыть о приличиях и насладиться жизнью.

— Вряд ли я смогу это сделать.

Не сводя с нее глаз, Уоррик рассмеялся низким грудным смехом.

— Так вы полагаете, что я привел вас сюда с некой тайной целью?

— Я ничего не полагаю, милорд, просто чувствую исходящую от вас опасность, а потому не считаю разумным полагаться на ваше слово.

Глаза Уоррика снова холодно блеснули.

— Правильно, остерегайтесь меня, Арриан. При виде вас я всегда стараюсь заглушить в себе голос совести, а это и впрямь может оказаться для вас небезопасно.

Арриан, которой все-таки хотелось быть понятой до конца, дотронулась до его руки.

— Но, Уоррик, не имя и не место, где мы родились, делает нас тем, что мы есть. Доброта к окружающим, гордость и честь — вот что кажется мне самым главным… Впрочем, даже это не имеет значения, если у человека нет любящего сердца. Он взял ее руку и приложил к своей груди.

— Вы чувствуете, как бьется мое сердце? Она затаила дыхание.

— Да.

— Это бьется сердце шотландца, Арриан! Это сердце Драммонда!

С тревогой вглядываясь в его глаза, Арриан высвободила руку.

— Странно, что оно вообще у вас есть.

— Вы считаете меня человеком бессердечным и бесчестным, Арриан?

— Если судить по тому, как вы поступили со мной, ваше собственное определение весьма близко к истине — хотя в каком-то смысле двигавшие вами чувства и можно понять.

Уоррик встал и потянул ее за руки.

— А что, если именно вы поможете мне осознать мои ошибки, Арриан? Вы можете попробовать сделать меня таким, каким хотели бы меня видеть…

33
{"b":"21045","o":1}