ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Арпад неотрывно смотрел на приемник, ловил каждое слово.

Шандор Хорват, не выпуская из рук автомата, придвинулся к Арпаду, спросил:

— Кто это выступает?

— Не узнал? Твой старый товарищ. Секретарь партии Янош Кадар.

— Какой партии?

— Да разве неясно? Нашей. Возродилась! Воскресла!

Радист усилил до предела звук радиоприемника.

— Не затем пролилась кровь венгерских юношей, чтобы самовластье Ракоши сменилось контрреволюционным гнетом, — звучал голос Кадара. — Не затем мы боролись, чтобы рабочий класс выпустил из своих рук шахты и заводы, а крестьяне — землю.

Шандор Хорват вздрогнул: он услышал то, о чем сам думал, чего боялся, чем терзался каждый день, каждый час. Слово в слово излагал Янош Кадар его мысли.

— Угроза, нависшая над будущим и судьбой нашего народа и родины, предупреждает нас о том, что мы должны сделать все возможное для устранения этой серьезной опасности, потушить очаги контрреволюции и реакции, до конца укрепить демократический порядок и обеспечить нормальную производственную деятельность, условия нормальной жизни, мир, порядок и спокойствие!

И Жужанна, и Юлия, и старый мастер Пал Ваш, и бывший «гвардеец» Антал, и юный разведчик Андраш и все бойцы перестали стрелять, окружили рацию и радиста Имре, молча, сжимая оружие, слушали. Дым уже вползал в окна, клубился под потолком. Где-то лопалось, звенело и летело вниз оконное стекло. Усиливались выстрелы. Но ни одно слово Кадара не было заглушено.

— В эти грозные часы, — продолжал Янош Кадар, — коммунисты, которые в свое время вели борьбу против самовластия Ракоши, истинные патриоты и сторонники социализма, приняли соответствующее решение об учреждении новой партии. Новая партия раз и навсегда порывает с прошлыми ошибками! Она будет вместе со всеми защищать и охранять нашу национальную честь, независимость нашей родины. На основе этого, на основе национальной независимости она будет строить братские отношения со всеми прогрессивными социалистическими движениями и партиями. На этих основах, на основе национальной независимости она желает дружеских отношений со всеми близкими и далекими странами, в первую очередь с соседними социалистическими странами. Она будет охранять и отстаивать успехи Венгерской Народной Республики — земельную реформу, национализацию заводов, банков и шахт, бесспорные, социальные и культурные достижения.

Арпад переглянулся с Жужанной. Она нашла его руку, крепко сжала и не отпускала.

Старые друзья, старые чепельские мастера, поседевшие бойцы партии Шандор Хорват и Пал Ваш обняли друг друга.

Юлия смотрела на радиоприемник, и из ее огромных прекрасных глаз падали слезы, а губы шептали: «Мартон, Мартон…»

Радист лихорадочно записывал речь оратора…

Голос Яноша Кадара звучал с прежней силой, подавляя хаос в эфире.

— Она будет охранять и отстаивать дело социализма и демократии, основанное не на рабском подражании иностранным примерам, а на определении путей и методов строительства социализма, отвечающих экономическим и историческим особенностям нашей страны, опираясь на свободное от сталинизма и всякого догматизма марксистско-ленинское учение, на научный социализм, а также на венгерские исторические, культурные, революционные и прогрессивные традиции. В эти величественные, но тяжелые часы нашей истории мы призываем всех венгерских рабочих, которыми руководит любовь к родине и народу, вступать в нашу партию, называющуюся Венгерской социалистической рабочей партией.

Шандор вскинул над головой руку с автоматом и коротко, деловито сказал:

— Вступаю!

— И я! — сейчас же воскликнул Пал Ваш.

— Вступаю! — ни к кому не обращаясь, объявил Андраш Габор.

— И я, — проговорила Жужанна и, взглянув на Арпада, тихонько, лишь ему одному, улыбнулась. Это была не только улыбка друга, желающего разделить радость. Это была клятва. Жужанна клялась быть верной и чистой до конца жизни. Правдивой и чуткой. Не обманываться и не обманывать. Видеть и чувствовать ложь и хитрость. Ненавидеть притворство, ханжество, лицемерие, страх, демагогию, пустозвонство.

Арпад понял и почувствовал, что сказала ему и что хотела сказать Жужанна. Кивнул ей, скупо улыбнулся. А потом обвел взглядом всех своих бойцов, каждому заглянул в душу, каждым внутренне погордился и сказал:

— Считайте себя коммунистами, друзья! Имре, переключай, передавай…

Длинная пулеметная очередь откуда-то сверху, наверно с крыши дома, с той стороны улицы, прервала Арпада. Он упал и зажал ладонью простреленное плечо. Жужанна опустилась перед ним на колени.

— Ты ранен, Арпи?

— Ничего, Жужа, ничего, это так… — захрипел он и замолчал. Левое его плечо становилось темно-красным, вишневым, потом светло заалело.

— Арпи, Арпи!.. — Жужанна сорвала с головы платок, перевязала любимого.

Разрывные пули оглушительно щелкали по стенам «Колизея», высекая ливень искр и разбрызгивая кирпичные осколки.

Андраш, Антал, Юлия и Шандор бачи отвечали огнем на огонь.

Квартира Хорватов снова стала ареной ожесточенного боя. Многое еще предстоит испытать шестиэтажному дому над Дунаем, на перекрестке венгерских событий. Содрогается под пулеметными и пушечными ударами, теряет кирпич за кирпичом, весь окутан пылью, дымом, но не падает. Сражается крепость Арпада и его единомышленников. Много подобных крепостей возникло теперь в Будапеште и по всей Венгрии. С первых дней ноября они одна за другой вырастали на пути фашизма. Свои Арпады, Жужанны, Юлии, Шандоры бачи нашлись и в Мишкольце, и в Пече, и в Сегеде, и в Мохаче. После того как начался контрреволюционный террор, после открытого братания Имре Надя с Западом, после его фактической и юридической сдачи власти многопартийной волчьей стае, после нежных объятий лилового кардинала Миндсенти с Палом Малетером, Тильди Золтаном, князем Эстерхази и герцогом Лёвенштейном, после откровенных разрекламированных мировой прессой телефонных разговоров Миндсенти с Нью-Йорком, с Сан Франциско, с американским кардиналом Спелманом, со своим другом и личным послом в Америке Йожефом Ясовским, после того как Миндсенти выступил по радио и сказал: «Мы хотим быть нацией и страной, основанной на частной собственности», в Венгрии мало осталось обманутых, нейтральных, колеблющихся, запутавшихся, ждущих имренадевского чуда. Многие теперь с оружием в руках отстаивали власть народной Венгрии, как собственную жизнь.

Сотрясается, гудит, звенит «Колизей». В темноте, в пороховом дыму зеленеет сигнальный глазок рации., Поют, визжат, шаманят, веселятся в эфире.

Голова Арпада на коленях Жужанны. Она держит микрофон перед его губами. Преодолевая слабость, Арпад старательно, вкладывая в каждое слово все, что осталось в нем живого, выговаривает:

— Товарищи! Друзья! Братья! Коммунисты всего мира! Будапешт сопротивляется. Контрреволюция занесла над нами топор мести. Истекаем кровью. На помощь! На помощь!! На помощь!!! Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Люди, остановите войну!

Арпад умолкает. По его бледному волевому лицу одиноко, как скупая слеза, катится крупная капля крови.

— Переведи! — шепчет он и тихонько сжимает руку Жужанны.

Она все поняла. Не отрывая испуганных глаз от лица Арпада, она говорит в микрофон по-русски:

— Друзья! Братья! Венгрия истекает кровью. На помощь! На помощь!! На помощь!!! Остановите войну! Война — войне!

Далеко-далеко, где-то за Дунаем, за Будой, за Холмом роз и горой Янош, раскатисто-звонко, как первый весенний гром, прогрохотали слитные залпы тяжелых орудий.

И почти сейчас же послышался дрожащий панический голос, вещающий по-немецки, английски и потом уже по-венгерски:

— Говорит радио Ньиредьхазы. Последняя минута вещания. Националистическая Венгрия умирает. Слушайте! Слушайте! Бронетанковые войска противника навели через реку Шайо понтонные мосты и ринулись к Будапешту через Мишкольц, наш главный опорный пункт. Вы слышите, как ревут танки? Великие нации, Америка, Англия, Франция, Германия Аденауэра! Еще не поздно спасти Венгрию — форпост Запада в самом центре Восточной Европы! Имей совесть и стыд, Запад! Во имя твоих идеалов воевали венгры! Страны НАТО! Поднимайте воздушные армады! Сбрасывайте на берега Дуная, Тиссы и Балатона парашютные войска! А-а-а!..

73
{"b":"2105","o":1}