ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мы не были женаты, — перебила меня Ракель. — И вообще я не думаю, что Рикардо имеет к этому отношение. Но давайте пройдём в гостиную, там и продолжим разговор.

Мы проследовали в соседнюю комнату, больше похожую на библиотеку, чем на гостиную, с окнами, выходящими на Валенсийский залив. Ракель предложила мне садиться, а сама устроилась в соседнем кресле.

— Мигель сейчас принесёт кофе, — сказала она. — Сегодня у нашей экономки выходной, а больше одной прислуги мы держать не можем. После смерти родителей дела в нашей семейной фирме идут не слишком блестяще… Хотя вряд ли вас это интересует. Вы здесь из-за Рикардо, но я сомневаюсь, что чем-нибудь вам помогу. Кстати, — Ракель смерила меня изучающим взглядом, — по-моему, вы слишком молоды для детектива. И одеваетесь скорее как владелица модного магазина, а не как полицейский.

— Мне двадцать семь, — сказала я, запоздало досадуя, что не сообразила принять зрелый облик и нарядиться в более строгий костюм. — Просто выгляжу моложе.

— Гораздо моложе, — подтвердила она, и в её голосе явственно послышались завистливые нотки. — Впрочем, ладно, вернёмся к Рикардо. К сожалению, у меня нет никакой полезной для вас информации. После своего исчезновения шестнадцать лет назад он ни разу не появлялся, не писал и не звонил. О нём не было никаких вестей — ни от полиции, которая занималась его поисками, ни от друзей и знакомых, с которыми он поддерживал отношения.

Я уже знала это от Хозяйки. Когда в Ричи пробудилась Сила, он непроизвольно переместился в другой мир, а обратно вернуться не смог. Позже он научился ориентироваться в пространстве, но пути домой так и не нашёл, и с тех пор неприкаянно бродил по разным мирам, всё глубже погружаясь в пучину безумия. Он понятия не имел о причинах своего могущества и ничего не знал про Источник, чью Силу неумело употреблял. Будь это в Срединных мирах, он рано или поздно попал бы в Безвременье, и тогда всё сложилось бы иначе. Но он находился в Экваторе, откуда доступ к Источнику был для него невозможен, а Хозяйка, будь она неладна, ничего подозрительного не почувствовала. И только через несколько лет обнаружила лишнего адепта — уже окончательно и бесповоротно сошедшего с ума…

— Если хотите знать моё мнение, — между тем продолжала Ракель, — то вы находитесь на ложном пути. Ваш свидетель не может быть Рикардо.

— Почему вы так думаете? — спросила я.

Она помрачнела, отвела в сторону взгляд и глухо произнесла:

— Я уверена, что Рикардо умер. Я это чувствую — его давно нет в живых.

— Ваш сын думает иначе, — заметила я.

— Мигель просто хочет так думать. Предпочитает считать отца негодяем — но живым негодяем. Ненавидит его — и мечтает с ним встретиться; готов его простить, лишь бы он оказался жив. А я не разрушаю его иллюзий, это было бы бессердечно с моей стороны. Ему всегда не хватало отца.

— Он его помнит?

— Нет, конечно. Он родился уже после его исчезновения. А Рикардо даже не знал, что я жду ребёнка. Я не успела ему сказать, никак не могла решиться — а всё из-за наших родителей. Видите ли, официально мы считались братом и сестрой, хотя на самом деле Рикардо был приёмным сыном.

— Его усыновили уже большим?

— Нет, не очень. Тогда ему было года три. Это вообще странная история. Сама я, разумеется, ничего не помню, знаю только по рассказам родителей. Они нашли Рикардо прямо перед нашим домом, он сидел на лужайке и плакал. По-испански говорил плохо, всё больше лепетал на каком-то непонятном языке. Твёрдо знал, что его зовут Рикардо или Ричи, он сын Кевина, а вот с именем матери путался — называл её то Анхелой, то Даной.

Я чуть не кивнула и лишь в последний момент сдержалась. С годовалого возраста Ричи воспитывался в Авалоне, находясь под опекой своей бабушки Даны, которая полностью заменила ему мать. Несмотря на постоянные напоминания, что его маму зовут Анхела, он то и дело обращался так к Дане.

— А что за непонятный язык? — спросила я. — Его удалось опознать?

— Нет. Детский психиатр, к которому обращались родители, считал, что Рикардо его просто выдумал. По его словам, это не такое уж редкое явление. Он диагностировал какой-то синдром — не помню названия, что-то связанное со стрессом, но специального лечения не назначил, просто посоветовал окружить его заботой и вниманием. Пока полиция разыскивала его родных, Рикардо жил в нашей семье, мы с ним быстро подружились — я была примерно такого же возраста, у нас ему было хорошо, он постепенно стал забывать прошлое. В конце концов, когда поиски не принесли никакого результата, родители оформили над ним постоянную опеку, а позже усыновили его.

— Он знал о себе правду?

— Да. Отец был категорически против любого обмана. Рикардо рос, зная о своём усыновлении, и воспринимал это совершенно нормально, без всякого драматизма… — Ракель прервалась и быстро взглянула на дверь. — Что-то долго нет Мигеля. Видно, опять перевернул кофейник. Вы же знаете: мужчина на кухне — стихийное бедствие.

Извинившись, она вышла из гостиной, а вскоре вернулась с кофе и сладостями. Взяв свою чашку и угостившись шоколадным пирожным, я стала расспрашивать Ракель о детстве и юности Ричи (вернее, Рикардо — я решила называть его полным именем, чтобы не путать с тем Ричи, который воспитывался в Авалоне). Она охотно отвечала на мои вопросы, и из её слов следовало, что Рикардо был самым обыкновенным мальчиком, ничем не выделялся среди сверстников, разве что больше интересовался книжками, а не футболом. В школе учился хорошо, особенно легко ему давались иностранные языки, он серьёзно увлекался историей, собирался поступить в университет. И как раз во время поездки в Барселону, на собеседование, исчез. С тех пор о нём не было никаких вестей.

— А у вас сохранились его учебники, тетради? — осторожно поинтересовалась я. — Может, личные дневники?

— Дневников он не вёл, — ответила Ракель. — А все его вещи не раз осматривали полицейские, но ничего не нашли. Если вам охота потратить впустую время, я не возражаю.

Как оказалось, все эти шестнадцать лет комната Рикардо хранилась в неприкосновенности, словно ожидая возвращения хозяина. Я поняла, что не только Мигель, но и сама Ракель в глубине души не верит в смерть своего названного брата и возлюбленного, хоть и утверждает обратное. Об этом свидетельствовало и отсутствие у неё обручального кольца — за все эти годы она так и не нашла для сына нового отца. А может, даже не искала…

Осмотр комнаты никаких результатов не дал. Я не обнаружила ничего, что хотя бы косвенно свидетельствовало о необычных наклонностях Рикардо — вроде интереса к мистике, оккультизму, сатанизму. Подборка художественных книг на полках указывала на его увлечение историческими романами и детективами (так называемыми классическими, где в центре сюжета не само преступление, а его расследование и изобличение преступника). Среди учебной литературы моё внимание привлекла многотомная «История Испании», которую он не только внимательно штудировал, но ещё и конспектировал. В одном из томов, целиком посвящённом ходу Конкисты — испанского завоевания Нового Света, довольно подробно рассказывалось о мезоамериканской цивилизации того периода, однако в конспектах Рикардо я не заметила ни малейшего намёка на его симпатию к культурам, практиковавшим человеческие жертвоприношения. Хотя и чувствовалось, что жестокие и кровавые обычаи индейцев произвели на него сильное впечатление, но оно было однозначно отрицательным.

Так что мне оставалось лишь согласиться с утверждением Хозяйки Источника, что все злодеяния, учинённые Рикардо, не были следствием его воспитания, верований или убеждений, и тем более не имели никакого отношения к Нергалу. Просто его психика, сильно травмированная ещё в трёхлетнем возрасте, не выдержала внезапного и бесконтрольного пробуждения Силы. Обретённое невесть откуда могущество, которому он не мог найти объяснения, потеря дома и семьи, разрушение привычного уклада жизни, крах прежних представлений о мироздании — всё это в совокупности оказалось неподъёмной ношей для его рассудка и в конечном итоге привело к безумию. С равным же успехом им могла овладеть и какая-нибудь другая мания, но его разум зацепился как раз за традиции ацтеков, о которых он неплохо знал, потому и выбрал себе роль кровожадного бога Уицилопочтли. А позже вошёл во вкус и начал примерять на себя и другие личины, пока не был остановлен Звёздной Палатой.

52
{"b":"2122","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Зеркало, зеркало
Среди овец и козлищ
Кремоварение. Пошаговые рецепты
Женщина начинается с тела
Прекрасная помощница для чудовища
Восемь секунд удачи
Дзен-камера. Шесть уроков творческого развития и осознанности
Планета Халка