ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нравится?

Сестрёнкины рисунки были ещё по-детски схематичными, однако в них чувствовался большой потенциал. Люсия вообще была необыкновенно одарённой девочкой: она унаследовала от мамы её талант к живописи, а от бабушки — уникальные математические способности. Это, кстати, служило причиной постоянных конфликтов между Дианой и Пенелопой. Мама жёстко ограничивала Люсины занятия точными науками, что страшно не нравилось Диане. Я в этом споре был целиком на маминой стороне, так как хотел, чтобы сестрёнка испытала все радости детства и выросла всесторонне развитой личностью, а не эмоционально отмороженным вундеркиндом.

— Замечательный рисунок, Люси, — сказал я, нисколько не покривив душой. — Только зачем я держу копья в обеих руках?

— Это молнии, — снисходительно объяснила она. — Ты стоишь на горе и бросаешь их вниз. Другие девочки тоже рисовали тебя с молниями.

Я вздохнул и растерянно посмотрел на Пенелопу. Мама пожала плечами и улыбнулась. Ей это казалось забавным.

А мне — нисколько.

ФИОНА, ПРИНЦЕССА СВЕТА

4

В непосредственной близости от Владений Порядка я не рисковала пользоваться Силой Источника, поэтому последний отрезок пути мы прошли по Туннелю и вышли в одном из миров Внешнего Обода. Дальше Туннель не действовал; глубже в Порядок могли пройти только порождённые им же самим существа, адепты его Силы, а также неофиты — безумцы, возжелавшие стать его адептами. Мы с Фебом не принадлежали ни к одной из упомянутых категорий.

Вокруг нас простиралась безжизненная равнина, которая на юге плавно переходила в горную гряду. Издали горы казались ненастоящими, игрушечными, они были слишком правильными, симметричными. Да и сама равнина походила на упрощённую компьютерную модель с однородной текстурой. Ландшафт всех планет в мирах Внешнего Обода мог быть точно описан в аналитическом виде с помощью пусть и сложных, но регулярных функций. Даже свойства поверхности (коэффициент трения, упругость, теплопроводность и прочее) менялись от точки к точке в строгой математической закономерности. Сами планеты обращались вокруг своих светил по правильным эллиптическим орбитам, а звёзды равномерно располагались по всему небосводу, чередуясь по спектральному классу и яркости. Здесь не действовали принятые в остальной части Вселенной физические законы; здесь не было места никакой случайности — ни на микро-, ни на макроуровне; здесь движением каждого атома, каждой элементарной частицы управлял Порядок. Таково было представление этой Стихии о гармонии и совершенстве…

Вопреки нашим ожиданиям, Софи нас не встречала. Оглядевшись по сторонам, я спросила:

— Феб, ты уверен, что правильно запомнил координаты?

— Уверен.

— Но всё же это Владения Порядка, и ты мог…

— Система координат везде одинаковая, — отрезал он сердито, — и я ничего не напутал. Не считай меня неопытным мальчишкой, Фи. Это уже достаёт.

— Извини, — сказала я.

По стандартному летоисчислению Феб был моложе меня на три года, а фактически на все шесть (ибо я родилась в быстром потоке времени), так что в детстве наши отношения строились по принципу «старшая сестричка — младший братик». С годами разница в возрасте между нами практически стёрлась, но порой у меня случались рецидивы прошлого, я бессознательно входила в роль старшей сестры и начинала поучать его или ставить под сомнение его колдовской опыт. В таких случаях он, ясное дело, здорово злился — тем более что в Сумерках многие считали его наследником Зевса…

Вдруг перед нами возникло рослое человекоподобное существо в белом одеянии, с крыльями за спиной и двумя громадными мечами на широком поясе. Над его головой парил золотой нимб — Знак Янь. Это был один из Карающих Ангелов Порядка — или, как эти твари называли сами себя, Агнец Божий.

— Ты пришёл слишком рано, принц Сумерек, — заявил Агнец, глядя на Феба лишёнными зрачков глазами. Затем повернулся ко мне: — А тебе здесь и вовсе не место, принцесса Света. — После чего растаял в воздухе.

Мы с Фебом растерянно посмотрели друг на друга.

— Что за дела? — произнесла я. — Ну, со мной-то всё ясно. Софи меня не приглашала, к тому же я адепт Источника, и здесь мне действительно не место. Но почему для тебя слишком рано? Может, она назначила конкретное время?

— Нет, — покачал Феб головой. — Просто сказала: приходи, буду ждать. Я так понял, что прямо сейчас. Странно…

Я лишь молча кивнула. Да уж, действительно странно. Прежде всего то, что Софи пригласила Феба для разговора на Внешний Обод Порядка, хотя ей ничего не стоило явиться в Авалон. Впрочем, Феб тоже хорош — целую неделю никак не решался обратиться к ней со своей проблемой, даром что она почти ежедневно наведывалась в Камелот, где у неё был муж и двое младших дочерей. В конце концов, под моим нажимом, он всё-таки связался с Софи по зеркалу и попросил о встрече, объяснив, что речь идёт об очень важном деле. По словам Феба, она ничуть не удивилась, сказала, что уже знает от Хозяйки о его деле, и дала координаты места, куда он должен прибыть. А Феб даже не сообразил спросить, почему Софи назначила встречу так далеко, фактически на краю Вселенной. Хотя в смысле расстояния это не имело значения — Хозяйка переправила нас из Безвременья почти на границу Полярной Зоны, и на оставшийся путь мы потратили не более четверти часа.

— Я вот что подумала, — после короткого молчания отозвалась я. — А вдруг Ричи адепт Порядка?

Феб скептически хмыкнул и покачал головой:

— Думаешь, Софи решила устроить нам трогательную встречу? Сомневаюсь. Будь Ричи связан с Порядком, он натравил бы на меня Агнца. Говорят, эти твари покруче церберов. Кроме того, цербер никогда не подчинился бы адепту враждебной Стихии. Это противоречит самой его природе.

— Как знать. Случаются и более странные расклады. Взять, например, ту же Софи. Это мы воспринимаем её нормально, так как с детства привыкли, что она объединяет в себе три фундаментальные Силы мироздания. А многие старшие до сих пор не могут это принять. Некоторые просто боятся её, а иные считают чуть ли не чудовищем.

— Особенно, в твоём родном Доме, — докинул Феб.

— Да уж, точно, — согласилась я. — Наши радикальные митраисты, Ариман бы их побрал. Будь Софи адептом одного только Порядка, они бы поклонялись ей как младшей богине, а так…

Я не договорила, почувствовав поблизости резкую активизацию Янь. А Феб указал перед собой:

— Смотри!

Примерно в метре над землёй образовалась крохотная брешь в пространстве, от которой повеяло ледяной мощью Порядка. Она быстро расширялась, и всё яростнее в ней бушевало ослепительно-белое пламя — холодное пламя.

Феб опасливо отступил на шаг и притянул к себе дополнительные Формирующие. Я же не сдвинулась с места и не стала призывать Образ Источника, поскольку знала, что происходящее никакой угрозы в себе не таит — если, конечно, соблюдать осторожность и не соваться в это холодное пламя. Лет двадцать назад отец приводил меня в один из миров Внешнего Обода, открывал Горнило Порядка и цитировал строки из Книги Пророков. В то время он только начинал свою жреческую карьеру — а совсем недавно достиг самых её вершин, став первым заместителем дядюшки Амадиса, верховного жреца Митры.

Когда Горнило достигло двух метров в диаметре, пламя расступилось, и из него вышла Софи — высокая, стройная и умопомрачительно красивая. На свете, впрочем, не бывает некрасивых ведьм — равно как и старых. Формирующие (не говоря уже о силах более высокого порядка) позволяют сохранять вечную молодость и исправлять любые физические изъяны, поэтому среди колдунов слово «красота» обозначает либо слишком уж броскую внешность, либо особое состояние души, которого нельзя добиться никакой магией. У Софи и того и другого было в избытке — порой казалось, что даже сверх меры. Свою совершенную красоту она передала и всем четверым дочерям — особенно двум старшим, близняшкам, поразительно похожим как друг на дружку, так и на свою мать.

7
{"b":"2122","o":1}