ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Прекрати! В каком он состоянии?

— Сейчас в плачевном. Но через неделю-другую будет в норме… чтобы достойно взойти на эшафот.

— О чем это вы? — озадаченно спросила Бланка; она уже натянула на ноги чулки, вступила в тапочки и закуталась в пеньюар. — О ком вы говорите?

Филипп растерялся, не зная, что ей ответить.

— Сударыня, — произнес за дверью Эрнан. — Право, мне очень неловко, но в связи с отсутствием госпожи Маргариты я вынужден обратиться за помощью к вам.

Филипп и Бланка обменялись взглядами.

— Хорошо, — сказала она и, оценивающе поглядев на свой длинный пеньюар, добавила: — Одну минуту, граф.

Пока Филипп одевался, Бланка расправила на кровати одеяло, зажгла в канделябре еще две свечи и спрятала в сундук все свое белье и верхнюю одежду. Затем она присела на край кровати перед столиком с остатками ужина и пригласила Шатофьера войти.

Эрнан выглядел уставшим и до предела взвинченным. Во всем его облике сквозила растерянность вперемежку с недоумением.

— Я, право… — начал было он, но Бланка решительно перебила его:

— Отбросим формальности, граф. Я знаю вас как очень тактичного и воспитанного человека, и не сомневаюсь, что без веских причин вы бы не решились поставить меня… поставить всех нас в неловкое положение. Прошу вас садиться, сударь.

Эрнан осторожно опустился на табурет, где прежде сидел Филипп. Сам Филипп устроился подле Бланки.

— Дорогая, — сказал он, видя, что Шатофьер колеблется. — Приготовься услышать от моего друга дурные вести. Он собирается поведать нам еще об одном скандале в нашей милой королевской компании.

— И эти вести, — добавил Эрнан, — гораздо хуже, чем ты полагаешь, Филипп.

— Вот как?

— А в чем, собственно, дело? — осведомилась Бланка. — Насколько я поняла из ваших слов, граф, вы кого-то допрашивали. Вы раскрыли какой-то заговор?

Эрнан сдержанно кивнул.

— И небось, — продолжала она, — в нем замешан… мм… мой муж? — последние два слова Бланка произнесла с презрительной иронией.

— Да, — подтвердил Филипп. — Граф Бискайский вместе с виконтом Иверо запланировали убийство Маргариты.

При этом известии Бланка не вскрикнула от ужаса, как ожидал Эрнан, и не сверкнула в гневе глазами, как предполагал Филипп, и даже не вздрогнула — что, по мнению обоих, было бы вполне естественной реакцией. Она лишь поджала губы и побледнела, а пальцы ее рук судорожно сцепились. В спальне воцарилась гнетущая тишина.

— Я опасалась чего-нибудь в этом роде, — наконец произнесла Бланка со зловещей кротостью в голосе. — Еще летом я предупреждала Маргариту, что она играет с огнем. Это правда, она не давала Рикарду никаких надежд и не уставала повторять, что не выйдет за него замуж. Но держалась она с ним не как с любовником, а как с супругом. Она сильно привязала его к себе, а он… Он так безумно любил ее, что, когда был отвергнут, вовсе потерял голову… Бедный Рикард! Бедная Елена!.. А мой муж — мерзкий, отвратительный негодяй! Это он во всем виноват, он воспользовался безумием Рикарда и подбил его на преступление. Надеюсь, он не уйдет от расплаты. Надеюсь, ему отрубят голову — чего он давно заслужил.

От этих слов Бланки, от ее жуткого, неестественного спокойствия по спине Эрнана пробежал озноб. Несколько секунд он ошеломленно глядел на нее, затем с трудом промолвил:

— Будем надеяться, моя принцесса, что граф не избежит заслуженной кары — и людской, и Божьей. А вместе с ним — и виконт Иверо.

Взгляд Бланки смягчился. Наряду с холодной решимостью в ее глазах появилась грусть.

— Маргарита помилует Рикарда, в этом я не сомневаюсь. Ведь он не преступник — он безумец.

Эрнан тяжело вздохнул:

— Увы, сударыня, все не так просто. Господин виконт в своем безумии зашел слишком далеко. Он уже переступил ту грань, за которой кончается милосердие. Вначале я тоже жалел его и сочувствовал ему — пока не узнал, как обстоят дела.

— Есть что-то еще? — спросила Бланка. — Что-то, о чем не сказал Филипп?

— К сожалению, да. Задумай виконт совершить покушение на жизнь госпожи Маргариты в пылу страсти, побуждаемый ревностью и отчаянием, его, безусловно, можно было бы простить. Но…

— Но? — Бланка вся напряглась и немного подалась вперед.

— Но? — эхом отозвался Филипп. Едва лишь увидев Эрнана, он почувствовал что-то неладное. А чуть позже у него возникло подозрение, что Шатофьер узнал нечто, потрясшее до глубины души, и теперь, пусть и неумышленно, он оттягивает тот момент, когда ему придется сообщить эту ужасную весть. — Да скажи, наконец, что стряслось!

— Сударыня, — заговорил Эрнан, обращаясь главным образом к Бланке. — Как вы, наверное, догадались из нашего разговора с Филиппом, я только что…

— Да, вы допрашивали сообщника — это я поняла. И кто же он?

— Сам виконт Иверо.

Бланка вздрогнула и недоверчиво поглядела на него.

— Боже правый! Вы…

— Да, моя принцесса. Я сознаю, что нарушил закон, ибо допрашивать принца королевской крови с пристрастием допустимо только с позволения короля и Судебной Палаты Сената… Впрочем, его просто били, и я готов нести за это ответственность — за то, что велел нанятым мною людям избить господина виконта. Я искренне сожалею, сударыня, поверьте. Но я не раскаиваюсь. Полученные таким путем сведения оправдывают те незаконные средства, к которым я вынужден был прибегнуть.

— И что это за сведения? — холодно спросила Бланка, всем своим видом показывая, что доводы Эрнана не убедили ее.

— Между прочим, — добавил Филипп, с укоризной глядя на друга, — я не давал тебе таких полномочий. Указания были четкими и ясными — запугивать, но не применять насилие.

— К счастью, мне хватило ума не следовать твоим указаниям.

— К счастью?!

— Именно так — к счастью. К счастью для Жоанны Наваррской.

— Она-то здесь при чем?

— А при том, что сегодня ровно в час пополуночи Рикард Иверо должен встретиться в верхнем коридоре галереи с неким сообщником, предположительно, с самим графом Бискайским, и помочь ему в убийстве княжны Жоанны.

— Пресвятая Богородица! — воскликнула Бланка. — Да что вы говорите, граф?!

Ошарашенный Филипп с немым вопросом уставился на Эрнана, который тем временем невозмутимо продолжал:

— В этом самом преступлении и сознался виконт Иверо. Он утверждает, что абсолютно непричастен к заговору Александра Бискайского с целью убийства госпожи Маргариты и ничего не слышал о нем.

— Но разговор…

— Не напоминай мне об этом! — раздраженно рявкнул Шатофьер. — Я ничего не понимаю! Ровным счетом ничего. Я вдолбил в свою тупую башку, что собеседником графа был Рикард Иверо — будто бы он единственный отверженный принцессой любовник… Но ведь все, решительно все свидетельствовало против виконта. И этот разговор на ристалище: «Она поступила с тобой по-свински… Она отступилась от тебя», и эти слова, что присутствующие не в счет, когда речь шла о родственниках — неужели я превратно истолковал их?… Нет, я отказываюсь что-либо понимать! Или я глупец и редкостный тупица, или же… Тысяча чертей! Из-за своей дурацкой самоуверенности я чуть было не позволил Александру Бискайскому совершить сразу два убийства — сестры и кузины. Мне просто повезло, что Рикард Иверо, непричастный к покушению на принцессу Маргариту, все же оказался замешанным…

— Повезло?! — гневно оборвала его Бланка. — Вам повезло! Да вы с ума сошли!.. Боже милостивый! Как же так?… Как мог Рикард… Как он мог?… Он… Он…

Филипп обнял ее за плечи и привлек к себе, чтобы утешить, но тут Бланка, так же внезапно, как и взорвалась, взяла себя в руки и успокоилась.

— Прошу прощения за мою несдержанность, — сказала она Эрнану. — Но вы должны понять меня. Елена Иверо моя лучшая подруга, и я… я просто не могу поверить, что ее брат способен на такое… на такую мерзость. Он совсем спятил, он сумасшедший, он полностью потерял рассудок. Зачем, ну зачем ему убивать Жоанну? Что она ему сделала?… Да, конечно, порой она поступала не совсем порядочно по отношению к нему, но разве это повод для убийства? Это… — Бланка коснулась ладонью лба, словно желая убедиться, что у нее нет жара. — Это похоже на какой-то жуткий кошмар!

109
{"b":"2123","o":1}