ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Так это он и есть.

Филипп изумленно уставился на Маргариту:

— Симон?! Да что вы говорите!

— А что тут такого странного, скажите на милость? И вообще, я не могу взять в толк, принц, почему ваша двоюродная сестра пренебрегает им.

— Он уже успел вам поплакаться?

— В некотором смысле.

— Это в его репертуаре. Симона хлебом не корми, дай ему только пожаловаться на Амелину… И все же поверьте, Маргарита, он сгущает краски. По-своему Амелина очень любит его.

— По-своему? — с лукавой улыбкой переспросила принцесса. — Как это, по-своему?

— Это долгая песня, пожалуй, длинною в целую жизнь. А если в нескольких словах, то он трогает ее, она жалеет его и любит, как свое дитя.

— Жалеет, говорите? — задумчиво произнесла Маргарита. — Гм… По мне, жалость со стороны женщины только унижает мужчину. Настоящего мужчину… Кстати, о госпоже Амелии. Филипп, вы не откажете мне в одной небольшой услуге?

— С удовольствием, Маргарита.

— Тогда напишите ей, что Симон вывихнул ногу.

— Но зачем?

— Я хочу, чтобы он остался в Памплоне.

— Кузина! — с упреком отозвалась Бланка.

— И в самом деле, — поддержал ее Филипп. — Не надо травмировать Симона. Прошу вас, Маргарита.

— А с чего вы взяли, что я собираюсь его травмировать? Напротив, я хочу сделать из него взрослого мужчину. Настоящего мужчину, которому ни к чему будет жалость женщины.

Филипп с сомнением покачал головой:

— Вряд ли что-то получится из вашей затеи. Через пару дней он вам надоест, вы найдете себе другого, а его бросите, вскружив ему голову.

— Вы так считаете?

— Я в этом уверен. Ведь ни для кого не секрет, что наш Симон глупенький.

— Ну, и что с того? Почему вы думаете, что мне обязательно нужны умники? Вовсе нет! От них только сплошные неприятности. Один умник был так умен, что, в конечном итоге, свихнулся и позволил кузену Бискайскому погубить себя. Другой умник коварно одурачил меня. — (Тут Филипп покраснел и поджал губы.) — А третий из этой блестящей компании умников поспешил забраться под юбки моей фрейлине — авансом, так сказать, чтобы я, случаем, не опередила его. Да плевать я на вас хотела!

— Хорошо, Маргарита, — примирительным тоном произнес Филипп, видя, как она завелась. — Ваши симпатии, это ваше личное дело. Можете не сомневаться, я исполню вашу просьбу, напишу, что Симон вывихнул ногу, только вряд ли Амелина в это поверит. Я подозреваю, что кто-то из моей свиты информирует ее о каждом его шаге.

— Это несущественно, кузен. Речь идет лишь о формальном предлоге. А то, что его жена будет знать обо всем, даже к лучшему. Поверьте, пренебрежение со стороны мужчины больно уязвляет женщину. А если, к тому же, она сама далеко не святая, то ее начинают мучить угрызения совести, что она так откровенно и бесстыдно изменяла мужу…

— А может, достаточно, принцесса? — без всяких церемоний оборвал ее Филипп. — Поговорим-ка лучше о чем-нибудь другом, более приемлемом для Бланки. Этот наш разговор вгоняет ее в краску.

Маргарита взглянула на смущенную Бланку и глумливо ухмыльнулась:

— Ох, уж эта ее деликатность! И когда же вы, в конце-то концов, перевоспитаете ее?

— Не все сразу, Маргарита, не все сразу. Не так-то просто выбить из этой хорошенькой и умненькой головки те дурацкие предрассудки, которые прочно засели там благодаря стараниям ее целомудренных наставниц-кармелиток. Впрочем, некоторый прогресс уже налицо. Так, скажем, сегодня Бланка объяснила мне, почему она не может быть беременной от Монтини, и при этом ни разу не покраснела. Правда, милочка?

Милочка утвердительно кивнула, и, вопреки уверениям Филиппа, щеки ее заалели.

— Это уже неплохо, — сказала Маргарита. — А в постели тоже наблюдаются перемены? Или она по-прежнему…

— Прекрати, кузина! — резко произнесла Бланка; взгляд ее помрачнел. — Какая же ты бесстыжая, в самом деле! Тебя не должно касаться, что мы делаем в постели, заруби себе на носу. И уж тем более ты не должна спрашивать об этом Филиппа, понятно? Здесь ни при чем мое якобы ханжество, просто есть вещи, о которых следует молчать даже в кругу близких друзей…

— Из деликатности, разумеется.

— Да, из деликатности. Негоже обсуждать на людях то… то самое сокровенное, что является достоянием лишь двух человек. Мне всегда казалось, что ты слишком озабочена этим, но по-моему это уже чересчур — совать свой любопытный нос в чужую постель. Учти: еще одно слово, и я уйду.

— Бланка права, — поддержал ее Филипп. — Как мне не прискорбно, кузина, но в таком случае я тоже буду вынужден уйти.

— Ну что ж, — вздохнула Маргарита. — Коль скоро вы не желаете говорить о любви, потолкуем о смерти.

— О чьей?

— О смерти французского короля и его старшего сына, о чьей же еще?

Бланка удивленно вскинула брови:

— Да что ты говоришь?!

— А разве вы ничего не слыхали?

— Нет, принцесса, ровным счетом ничего, — ответил пораженный Филипп. — А что произошло? Несчастный случай?

Маргарита хмыкнула:

— Скорее, это счастливый случай. Филипп-Август Третий с его авантюрными крестовыми походами был настоящим бедствием для Франции — но Филипп де Пуатье стал бы ее погибелью. По моему убеждению, Господь наконец смилостивился над несчастной страной.

— И все же, что случилось?

— Подробностей я не знаю. О них расспросите у Тибальда. Вчера к нему прибыл специальный курьер от графа д’Артуа… Ну, вот! — констатировала она, устремив свой взгляд в противоположный конец комнаты; тон ее вмиг стал хмурым и неприязненным. — Помяни дурака.

Филипп оглянулся и увидел графа Шампанского, который только что вошел в гостиную. Он, несомненно, услышал последние слова Маргариты.

— Весьма польщен, сударыня, что вы такого высокого мнения о моей скромной персоне, — невозмутимо произнес он, подойдя ближе. Затем по-дружески поклонился Филиппу и Бланке: — Приветствую вас, принц, принцесса. Прошу великодушно простить, что мои первые слова были обращены не к вам. — Тибальд сел в свободное кресло и снова заговорил: — Премного наслышан, дражайшая супруга. Я очень рад, что вы не остались в долгу. — Он демонстративно ощупал свою голову. — Рожки уже прорезались. Правда, пока они еще манюсенькие, но вскоре та-ак разрастутся!.. Вы не подскажете, моя дорогая, у кого из ваших придворных дам самый рогатый муж? Я непременно сражусь с ним на первом же турнире — право, это будет похоже на бой оленей-самцов в брачную пору!

Филипп и Бланка весело фыркнули. А Маргарита улыбнулась:

— Браво, дорогой муженек! Я не сомневалась, что вы воспримете это философски и с присущим вам чувством юмора. А что до вашего вероятного противника на турнире, то бесспорным лидером по темпу роста рогов является Габриель де Шеверни — если, конечно, измену жены с женщинами можно расценивать как супружескую измену… — Улыбка напрочь исчезла с ее лица, и оно помрачнело. — Ах, Матильда, Матильда! Маленькая, глупенькая Матильда!..

— Это твоя вина, Маргарита, — жестко сказала Бланка. — Целиком твоя. Я предупреждала тебя, что ты губишь Матильду, настаивая на ее браке с господином де Шеверни. Но ты не слушала меня, еще и Этьена подуськивала: дескать, благодаря этому он поднимется по иерархической лестнице сразу на несколько ступеней выше, станет родственником графа Капсирского, в некотором смысле даже родственником Филиппа, и уже не будет считаться выскочкой. Радуйся теперь, ты добилась своего! Можешь добавить в свою коллекцию еще две искалеченные твоими стараниями судьбы.

Маргарита тяжело вздохнула.

— Не сыпь мне соль на рану, Бланка, — с горечью произнесла она. — Я сама понимаю, что совершила непростительную глупость. Я проклинаю себя за это. Но разве могла я предвидеть…

— Ты должна была предвидеть! Даже я — а я не так хорошо, как ты, знаю Матильду, — и то я боялась, что этим все кончится.

— Не потому ли, — язвительно осведомилась Маргарита, — что последние несколько ночей перед ее свадьбой вы с ней провели в одной постели?

127
{"b":"2123","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Тайны Торнвуда
Чужая война
Мои южные ночи (сборник)
«Ничего особенного», – сказал кот (сборник)
Кругом одни идиоты. Если вам так кажется, возможно, вам не кажется
Поколение Z на работе. Как его понять и найти с ним общий язык
Опасные игры с деривативами: Полувековая история провалов от Citibank до Barings, Société Générale и AIG
Долгое падение
Между небом и тобой