ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Когда появился Филипп, Маргарита, и до того удивившая Бланку и Жоанну бесконечными проволочками с началом обеда, отколола нечто вообще из ряда вон выходящее — она встала из-за стола и почти бегом бросилась ему навстречу.

— А вот и наш милый кузен, — проворковала она, глядя на него с откровенным восхищением. — Вы уж не взыщите, что мы начали без вас…

— Э, нет, кузина, — живо возразил Филипп. — Так не пойдет. Ведь это я должен извиняться за опоздание. — Он галантно поцеловал ее руку и почтительным кивком приветствовал остальных присутствующих. — Во всем виноват мой паж. Я сказал ему, что меня ни для кого нет, имея в виду моих придворных. Но он понял эти слова буквально и целых полчаса заговаривал зубы вашему посланнику, в то время как я беседовал с… мм… с одним из моих дворян — о чем я рассчитываю потолковать с вами несколько позже.

— Да, — кивнула Маргарита. — Об этом мы непременно поговорим — но чуть позже. А пока, прошу вас к столу, кузен.

Филипп расположился в кресле Рикарда Иверо, первым делом отпил из кубка глоток вина и произнес:

— Направляясь к вам, я заметил на площади римские флаги и штандарты. Вы не знаете, с какой это стати? Неужели прибыл император?

— Нет, — ответила Маргарита. — Только консул Гай Орсини Калабрийский с известием о приближении императорского поезда. Самого Августа Юлия мы ожидаем к вечеру.

— Ах да, теперь вспомнил. Утром меня пытались разбудить по поручению отца, но спросонку я заявил, что и сотня консулов не помешают мне выспаться.

— Еще бы! — едко заметила Бланка. — Ведь вы так утомились.

Филипп озадаченно уставился на нее. Эти симптомы были ему хорошо знакомы. В дурном расположении духа Бланка становилась крайне язвительной, и горе было тому, кто в такие моменты подворачивался ей под горячую руку (вернее, острый язычок) да еще осмелится пререкаться с нею.

«Вот как! Вижу, ты очень привязана к Матильде…»

— Вы правы, кузина, — с готовностью согласился он, лишая Бланку повода для дальнейших злых острот. — Я в самом деле чувствовал себя уставшим, и даже приезд императора не заставил бы меня… Однако постойте! Если Август Юлий лично приезжает за своей невестой, то и венчание должно состояться сразу же после передачи.

Маргарита пожала плечами.

— Ясное дело! Ведь в противном случае итальянские ханжи-патриции лопнут от негодования: ах, какое вопиющее нарушение правил приличия! Венчание назначено на десятое число. На десятое сентября, разумеется…

— Очень существенное уточнение, — съязвила Бланка. — Не то кузен подумал бы, что на десятое декабря.

Маргарита бросила на нее быстрый взгляд и продолжала:

— Так вот, десятого сентября Август Юлий и Нора обвенчаются здесь, в Памплоне, а уже на следующее утро отправятся в Рим, где по их прибытии состоится коронация новой королевы Италии.

— Можно подумать, — вставила Бланка, — что до их прибытия.

— А можно подумать, — раздраженно ответила Маргарита, — что у тебя больше неприятностей, чем у меня, что я меньше твоего переживаю за Матильду, что в конце концов… Ведь это ребячество, кузина!

К удивлению Филиппа, Бланка не огрызалась и даже попросила прощения за несдержанность, хотя видно было, что она очень расстроена.

«Взрослеет», — отметил он с умилением отца, в один прекрасный день обнаружившего, что его дочь из нескладного подростка превратилась в очаровательную юную девушку.

После этого инцидента разговор за столом увял и лишь изредка молодые люди обменивались скупыми бессодержательными репликами. Когда подали десерт, Жоанна, не любившая сладкого, молча поднялась со своего места.

— Ты уже уходишь? — спросила ее Маргарита.

— Пожалуй, да. Если я не ошибаюсь, у вас намечается разговор не для чужих ушей.

— А разве ты чужая? Оставайся. Мы люди простые, откровенные, нам нечего от тебя скрывать.

— Однако я пойду.

Маргарита небрежно передернула плечами.

— Воля твоя, сестренка. И пожалуйста — про Рикарда никому ни слова. Передай Александру, что если он станет болтать…

— Не надо угроз, Маргарита. Я просто попрошу его молчать. Меня он послушается.

— Вот и хорошо.

Проводив Жоанну взглядом, Маргарита повернулась к Филиппу:

— Представьте, кузен! Этот бешеный идиот…

— Сиречь виконт Иверо? — усмехнулся Филипп, по достоинству оценив такую оригинальную характеристику бывшего любовника принцессы. — И что же с ним приключилось?

— Он едва не покончил с собой.

— Да что вы говорите?!

— Так оно и было. Этой ночью он пытался выброситься с восточной башни, но его спас кузен Бискайский. Порой у Александра бывает бессонница — вот он и шатался ночью по дворцу и случайно забрел именно в эту башню. Жоанна рассказывала, что он спокойно сидел на парапете меж двух зубцов, как вдруг появился кузен Иверо и, точно лунатик, не видя ничего вокруг, направился к краю башни. К счастью, Александр вовремя сообразил, что происходит, и в последний момент помешал ему совершить эту глупость.

— Невеселая история, — констатировал Филипп и, как бы из праздного любопытства, поинтересовался: — А что могло толкнуть его к самоубийству?

— Наверное, долги, — смущенно ответила принцесса. — Так он сказал кузену Бискайскому.

— И вы верите в это?

— Ну… Он задолжал ростовщикам свыше восьмидесяти тысяч, — будто оправдываясь, сообщила Маргарита; щеки ее сделались пунцовыми.

— Восемьдесят тысяч?! — ошарашено произнес Филипп. — Ничего себе! Да ведь это в три или четыре раза превышает годовой доход графства Иверо. Как только он ухитрился растранжирить такую уйму денег?

— Мало ли как! Этот остолоп на все способен.

Бланка сокрушенно покачала головой:

— Ты бессердечная, кузина. На кого же, как не на тебя, потратил он эти деньги. На все эти роскошные и безумно дорогие подарки… — Она вздохнула. — Да разве в деньгах дело…

— Помолчи, Бланка! — вскипела Маргарита. — Мне и без твоих комментариев тошно.

— А меня тошнит от твоей черствости! — огрызнулась кастильская принцесса. — И от твоего самодурства. Такой закоренелой эгоистки, как ты, я еще не встречала. Ты любишь только себя, до других тебе нет дела. Ради тебя Рикард готов был на все, а ты… ты использовала его, забавлялась с ним, как с игрушкой, пока он тебе не надоел, а затем без сожаления вышвырнула прочь, едва лишь у тебя появился новый кумир. — Тут Бланка выстрелила в Филиппа глазами, и в ее взгляде тому почудилась ревность. — Тебе и в голову не приходило, что Рикард такой же человек, как и ты, и его боль не менее реальна, чем твоя. Если кто и виноват в том, что едва не случилось, так это ты со своей жестокостью.

— Нет, вы только поглядите, какая защитница нашлась! — с издевкой произнесла Маргарита. — Так что же ты здесь сидишь и попусту треплешь языком? Ступай-ка лучше к Рикарду, помоги Елене утешить его и заодно присмотри за ней самой — как бы она не перестаралась в своем рвении.

Перебранка между принцессами грозила вылиться в крепкую ссору. Поэтому Филипп, не долго думая, стукнул кулаком по столу и громко сказал:

— Ну, все, хватит! Что вы, как дети! — Он помолчал, давая принцессам время успокоиться, затем продолжил: — Дорогие кузины, я прекрасно понимаю, в чем действительная причина вашей раздражительности, и прошу не вымещать свое дурное настроение друг на друге. Давайте лучше перейдем к делу.

— Вот именно, — отозвалась Маргарита. — Поговорим, наконец, о Матильде.

Бланка кивнула:

— Да, пора уж. Вы начнете, Филипп?

— Пожалуй, да. Прежде всего, я хотел бы выразить свое сожаление по поводу случившегося. Безусловно, я признаю, что поступку господина де Шеверни нет оправдания, но вместе с тем настаиваю на непредвзятом отношении к нему и прошу учесть смягчающие его вину обстоятельства.

— А разве он заслуживает этого? — осведомилась Маргарита.

— Ну, разумеется, принцесса! Даже самый закоренелый преступник вправе рассчитывать на справедливый суд, — назидательно произнес Филипп, украдкой поглаживая ее ногу. — Тем более, что я не считаю господина де Шеверни преступником.

67
{"b":"2123","o":1}