ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Галерея аферистов. История искусства и тех, кто его продает
Монстролог. Дневники смерти (сборник)
Китти. Следуй за сердцем
64
Кукловоды. Дверь в Лето (сборник)
Ликвидатор
Тестостерон Рекс. Мифы и правда о гендерном сознании
Расколотый разум
Сладкое зло

– Меня это совсем не смущает, – сказал я. И после некоторых колебаний уточнил: – В женщинах не смущает. А что касается мужчин, то… нельзя сказать, что к таким мужчинам я отношусь враждебно или с отвращением. Нет, никакого сознательного предубеждения. Просто в их обществе мне немного неуютно.

– Быть может, – предположил Крамер, смерив меня оценивающим взглядом, – причина в вашей привлекательной внешности. Бывало такое, что с вами пытались заигрывать?

– Бывало, – признался я, в который уже раз досадуя, что лицом пошёл в свою мать-актрису. – И чувствовал я себя прескверно.

– Да, вас можно понять. Тогда попробуем сформулировать вашу позицию по данному вопросу следующим образом: «Ситуационно обусловленное, но лишённое агрессии неприятие мужского гомо– и бисексуализма, при полной толерантности к женскому». Вас это устраивает?

– Целиком и полностью. Я бы не выразился точнее.

– Тогда так и напишите, – посоветовал старпом. – Слово в слово.

Я написал. А по поводу собственной ориентации меня так и подмывало спросить у Крамера, как называется мужчина, которого влечёт к «розовым» девушкам, но потом я рассудил, что это будет чересчур, и решительно указал «гетеро».

Когда я расправился с анкетой, старший помощник отправил меня к капитану Павлову, который находился в рубке командующего – фрегат «Марианна», как я уже и сам догадался, был бригадным флагманом.

Ответив кивком на моё приветствие, Павлов сказал:

– Присаживайтесь, пилот. Шкипер Томассон скоро освободится, мы соберём в кают-компании свободных от вахты офицеров и по всей форме представим вас как нового члена команды. Вы довольны?

Я замялся.

– Да, сэр, я доволен, но…

– «Но»? – нахмурился он, внимательнее присмотревшись ко мне. – Что с вами, суб-лейтенант? Вы, кажется, не в своей тарелке, хотя, по идее, должны сиять от радости и прыгать до потолка. В чём дело?

Я глубоко вдохнул, набираясь смелости.

– Капитан, сэр! Я… я знаю… то есть, мне известно… В общем, я думаю, что вы знаете, кто я такой.

Лицо Павлова помрачнело, как грозовая туча. Добрую минуту он просидел молча, уставившись в стол, затем поднял на меня тяжёлый взгляд и заговорил:

– Так, ясно. И я угадываю ход ваших мыслей. – Он подался вперёд, облокотившись на стол. – Теперь слушай внимательно, парень, что я тебе скажу. Твой отец был фашист. Уяснил? Повторять не надо? Но всё же повторю: он был фашист. Не как Гитлер – тот был нацист; а как Муссолини, Франко, Пиночет, М’буту и Асланбеков. Ты хорошо учился в школе и колледже и должен знать эти имена. Фашистом можно назвать и генерала-президента Чанга. Режим, который он установил на Тянь-Го, имеет глубоко национальную специфику, но в его фундамент заложены те же принципы, которых придерживался адмирал Шнайдер. Хотел бы ты жить на такой планете? Сомневаюсь. С виду ты гораздо умнее того молодого глупца, каким был я семнадцать лет назад, когда уверовал в бредовые идеи твоего отца. Не думаю, что он дурачил нас, он был свято убеждён, что мир можно сделать лучше при помощи насилия и принуждения. Он был опасным идеалистом, и для Октавии большое счастье, что наш путч провалился, что нашу хунту разогнали. Я и сейчас не в восторге от существующей системы власти, однако понимаю, что ничего лучшего мы не заслуживаем. Мы – в смысле весь наш народ, который каждые четыре года выбирает себе такое правительство. А любые попытки силой навязать обществу высокие идеалы неизбежно обречены на кровь и слёзы. Так что никаких сантиментов к памяти твоего отца я не питаю.

Жестом велев мне оставаться на месте, Павлов обошёл стол, передвинул одно из кресел и уселся напротив меня.

– Теперь поговорим о тебе. Ты, видно, вбил себе в голову, что тебя взяли в Астроэкспедицию из-за того, что ты – сын Бруно Шнайдера?

– А разве это не так?

– Нет, не так. Вернее, не совсем так. Хотя должен признать, что определённую роль это сыграло, но… Давай расскажу всё по порядку. Позавчера меня вызвал адмирал Фаулер и сообщил, что собирается провести эксперимент. Лучший выпускник и такое прочее – словом, то, что я говорил тебе при нашей первой встрече. В ответ я возразил ему, что это не в наших правилах, а если и менять правила, то для эксперимента нужно отобрать не одного, а группу лучших выпускников. Тогда адмирал выложил всю правду – о том, как ему позвонил шеф Гонсалес и рассказал о твоих затруднениях…

– Гонсалес из «Интерстара»? – вырвалось у меня. Мне было известно, что словом «шеф» в ВКС принято называть главных старшин. – Так он тоже?..

– Да, он тоже. Как я понимаю, этот старик до сих пор молится на твоего отца и считает его героем. Он собирался прибегнуть к каким-то махинациям, я полагаю, не совсем законным, что принять тебя в «Интерстар». Но прежде, зная из разговора с тобой, что ты мечтаешь об Астроэкспедиции, он решил задействовать свои старые связи. Во время мятежа он служил главным старшиной на корабле, которым командовал адмирал – тогда ещё капитан – Фаулер. Поэтому Гонсалес обратился к своему бывшему командиру с просьбой помочь тебе. А адмирал решил, что стоит попробовать.

– Ну вот… – начал было я.

– Погоди, я ещё не закончил. Мне сразу не понравилась эта затея, и я посоветовал адмиралу позвонить шефу Гонсалесу и сказать, что ничего не получится. Мол, пусть он берёт тебя в «Интерстар», а мы умываем руки. Но адмирал не согласился и уже приказал мне проверить тебя в деле. Ослушаться приказа я не мог, однако решил во что бы то ни стало завалить тебя на этом экзамене. Пойми, парень, здесь не было ничего личного, просто мне претило всё это кумовство. Ну, и не стану отрицать, что не последнюю роль в моей предвзятости к тебе сыграло то обстоятельство, что ты сын Бруно Шнайдера. Поначалу я был уверен, что ты наделаешь достаточно ошибок и на посту помощника штурмана. Но уже после взлёта мне стало ясно, что мои надежды напрасны. Поэтому я пересадил тебя за пульт погружения – и ты показал себя с самой лучшей стороны. Лишь тогда я понял, как был несправедлив к тебе, и уже без всяких задних мыслей дал знак шкиперу, чтобы он поставил тебя во главе вахты. Ты и с этим справился, причём справился блестяще. А после того, как ты сменился, Томассон заявил, что хочет видеть тебя в своей команде – у него как раз была одна вакантная должность пилота. Так что мы взяли тебя не из-за отца, вовсе не из-за отца.

Некоторое время я обдумывал услышанное.

– Но ведь всё началось с того, что я проболтался перед Гонсалесом. Если бы не это…

– Ну и что было бы дальше? Вот скажи: что ты собирался делать?

– Гм. Ради шутки подать заявление в ВКС. Меня бы не приняли.

– Верно, не приняли бы. Но не прогнали бы пинком под зад, не сказали бы: «Проваливай, нам не нужен сын путчиста». Нет, ничего подобного. Твоё заявление дошло бы до министра обороны, а тот позвонил бы нашему адмиралу и сказал: «Здесь щенок Шнайдера, просится на военную службу. Забирайте его к себе, в ваше фашистское логово».

– Вы уверены?

– Я это знаю. Был уже прецедент с сыном одного из ближайших соратников твоего отца. Там, правда, было проще, парень рвался в космическую пехоту. Его зачислили в нашу десантную службу. Вот так. – Павлов встал. – Это всё, сублей. Я больше не хочу слышать ни слова об адмирале Шнайдере. Он остался в прошлом. А вы думайте о настоящем и будущем. Понятно?

– Так точно, сэр! – ответил я.

VIII

Был уже поздний вечер, когда я вошёл в вестибюль своего многоквартирного дома. Втайне я надеялся повстречать кого-то из знакомых жильцов, чтобы покрасоваться перед ними в новенькой форме, но, к моей досаде, ни в самом вестибюле, ни в лифте никого не было.

Впрочем, особо я не огорчился. Главное, что дома меня ждала Элис. Я позвонил ей ещё с базы, однако решил не портить сюрприз и ничего конкретно не сообщил – лишь то, что меня приняли на службу. Предложение отметить это событие в компании её подружек я отклонил и сказал, что хочу разделить радость только с ней одной, не устраивая никаких шумных оргий. Она с энтузиазмом согласилась.

10
{"b":"2125","o":1}