ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

19. Первые ростки

Шумно на широкой улице колхоза „Дружный труд“. Раньше солнца встали сегодня ребята, собираясь в школу.

— Эге-ге-е! Костя-а!

— Картофельники-и! Собирайся!

Завидев выходящего из дома школьника, кричали во всю глотку. Встречая, хлопали сумками по спине. Девочки смеялись, взвизгивали.

Отправились с песней.

На школьном дворе необычайное оживление. Крики, беготня, игры… Со всех сторон стекаются ребята. Старшеклассники держат себя солидно, а малыши словно с цепи сорвались. Опасно пройти по двору. Того и гляди, собьют с ног.

Наконец двери школы открыли, и десятки ребячьих ног затопали по коридору.

Первый звонок. Медленно затихает гул голосов. Все надеются, что сегодня вместо уроков будут разговоры о каникулах и понадобится не меньше недели, пока школа по-настоящему „раскачается“ и занятия начнутся нормально.

Так было в прошлом году. И вдруг всё резко изменилось.

Школьники сразу обратили внимание на новые плакаты, которые висели в коридоре, в классах, в пионерской комнате:

„Родина требует образованных, знающих, дельных граждан!“, „Хорошо учиться — это священный долг советских ребят“.

Звонок еще продолжал трезвонить, еще не все успели сесть за свои парты, как в дверях появился учитель.

— Здравствуйте, ребята! — приветливо, но по-деловому поздоровался он и сразу взял журнал. — Садитесь! Пожалуйте к доске, Поленов… Миронова…

И началось… Двойка… Тройка…

— Что же вы распустились? Всё успели позабыть? Не дело, друзья… Пожалуйте к доске, Рябинин… Замятина…

Половину класса успел спросить. И никаких разговоров о каникулах, словно их и не было.

И начались напряжённые, трудовые дни. Школа, уроки, домашние задания, пионерский сбор… А где-то впереди — экзамены. Некогда думать ни о весне, ни о картошке.

Но вот прошла неделя, и стало полегче: ребята втянулись, „вошли в колею“.

Приближалось одиннадцатое апреля — день, когда по плану намечено было снять первые ростки.

Два дня дул тёплый, южный ветер, и температура, даже ночью, не опускалась ниже восьми градусов. Десятого апреля весь день лил дождь и уничтожил остатки снега. Теперь его можно было увидеть только притаившимся в канавах, на северной стороне построек да кое-где в лесу.

— Зина, работать слепо по календарю нельзя, — сказала Мария Ивановна, когда девочка перед уходом в школу принесла и показала ей ящик с клубнями, обратив внимание на то, что ростки очень большие. — По плану вы должны завтра срезать ростки, а надо было это сделать позавчера. Жизнь всегда вносит поправки в план, и надо самой следить… Ты бригадир. Весна приходит не по отрывному календарю.

— Да-а… — неуверенно протянула Зина. — А вдруг чего-нибудь испортим?

Мария Ивановна взглянула на бригадира и засмеялась. Она уже знала эту черту в характере девочки.

— Не бойся. Работать надо смело!

Об этом разговоре Зина сообщила Ване. Они условились собраться сегодня после уроков, чтобы обламывать ростки картофеля.

„А есть ли там ростки? Не загнила ли картошка в сырых опилках?“ — думали ребята, когда Ваня приказал всем прийти к нему после обеда. Никто ничего не знал, а Ваня на все вопросы отвечал коротко и делал таинственное лицо:

— Сам увидишь!

Так же вела себя Зина с девочками.

Всё это возбуждало любопытство, и немудрено, что, когда мальчики собрались в доме Рябининых, они с нетерпением ждали начала работы. К ребятам подсел дед. Тут же была и Марфуша, увязавшаяся за Костей. Из разговоров брата и сестры она знала о какой-то замечательной картошке, которая хранится у Вани и из которой нарастёт много-много — делая гора — другой картошки. Девочка залезла на скамейку и животом легла на стол.

— Ваня, а мне дашь посмотреть?

— Дам. Только не кричи, не шуми.

— А я тихая… Верно, Костя, я тихая?

— Да тихая, тихая… Замолчи!

Лукаво поглядывая на друзей, Ваня неторопливо вышел в соседнюю комнату, вытащил из-под кровати ящик и, вернувшись, торжественно поставил его на стол.

— Ого!

— Вот это да-а!

— Вон сколько!

В двух местах, где лежали клубни, из-под опилок вылезли пучки нежных, хрупких белых ростков.

— Раз, два, три… — вперебивку шёпотом начали считать ребята.

На одном клубне было девять штук, на другом — одиннадцать.

— А где картошки? — спросила Марфуша, не понимая, что́ они считают.

— Ну-ка, отодвиньтесь! — приказал Ваня. Бесцеремонно отстранив ребят, он осторожно запустил руку в рыхлые опилки и вытащил клубни.

— Вот, Марфуша… Видела, какая картошка? — сказал он.

Ростки торчали прямо, но были несколько великоваты. Полагалось три-пять сантиметров, а эти выросли до семи. Кроме больших, готовых к посадке, по бокам глазков торчали совсем маленькие. У основания ростков были заметны пупырышки корешков, а у „северной розы“ они даже вытянулись на целый сантиметр.

— А зачем они белые? — спросила девочка, но на неё никто не обращал внимания.

— Ну, а что дальше? — усмехнулся дед.

— Увидишь, — сказал Ваня. — Ребята, значит, на каждого приходится по четыре штуки. Сначала я обломаю, а потом вы… Смотрите, как надо. Беру я за самый низ и чуть поворачиваю картошку. Вот!

Ваня сделал лёгкое движение, и росток с еле слышным хрустом отделился.

— Ну, кто теперь?

— Я! Я! — вызвалась Марфуша.

— Ты нам не мешай! — остановил её Костя. — А не то домой отправлю.

— Да ломай сам! Испортим еще, — предложил Саша.

Видя, что остальные не возражают, Ваня осторожно обломал все ростки.

— А теперь что? — спросил дед.

— А теперь мы их посадим. Давайте ящик сюда!

На окнах стояли давно приготовленные и набитые землёй (смесь перегноя, огородной земли и песка) два рассадочных ящика.

Когда ящик поставили на стол, мальчик сделал пальцем ряд ямок и посадил ростки так, что они на треть выступали над поверхностью. Затем обжал ростки землёй и сделал второй ряд. Пять рядов, по четыре штуки в ряду, заполнили только половину ящика.

Клубни он положил обратно в ящик с опилками и снова поставил его под кровать.

— Надо бы вспрыснуть… — нерешительно сказал Ваня, возвращаясь к столу.

— А ты полей, — предложил Боря.

— Нет. Если прямо лить, будет неровно и мокро.

— Знаешь, как? Ртом! — посоветовал Костя. — Поля, когда гладит бельё, здорово прыскает. Я тоже умею!

— Правильно! — согласился Ваня.

Ковшом он зачерпнул из кадки воду, разбавил её горячей (холодной поливать вредно) и передал Косте:

— Давай, если умеешь.

Мальчик набрал полный рот воды, отчего щёки его надулись. Затем он отошёл от ящика, нацелился и — при общем напряжённом внимании, — вытаращив глаза, потянул носом воздух… но вдруг, захлебнувшись, проглотил воду и закашлялся.

Все присутствующие, в том числе и дед, разразились весёлым смехом.

— Ловко получилось! Ты больно много воды набрал. Бери поменьше, — посоветовал дед.

Вторая проба получилась удачно. От напора, через сжатые губы, вода вылетела мелкими пылинками, как через пульверизатор.

После Кости попробовал Саша, затем Вася, Боря, и пока смачивали землю, брызгать научились все.

— Ну, а что будет потом? — спросил дед.

— А потом посадим их в поле и вырастут клубни, — пояснил Ваня.

— Из этих-то… вырастет картошка? — недоверчиво спросил дед.

— Да.

Старик почесал бороду и уверенно сказал:

— Ничего не будет. Сгниют.

— А вот увидишь!

Всякое новое начинание дед встречал неодобрительно и предсказывал неудачу. Ваня это хорошо знал и поэтому не обратил внимания на его слова.

— Пошли к девочкам! — предложил он.

20. Преимущество

— Сколько у вас? — спросил Ваня, как только они всей бригадой вошли в дом Нестеровых.

— А у вас?

— У нас двадцать.

— А у нас двадцать три.

Это было полной неожиданностью. Ведь ребята понимали, что, чем дальше, тем сильнее будет сказываться разница в количестве ростков.

19
{"b":"212585","o":1}