ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Как не настоящая?

— Ну, есть некоторые люди… я не говорю, что они плохие, просто они глупые… такие люди считают, что настоящая мама может быть только одна. Это неправда.

— Я знаю, папа. Джулия была моей настоящей мамой, и Дженни тоже моя настоящая мама.

— Вот видишь, ты уже знаешь это. А если бы не знал, и кто-нибудь рассказал тебе о Джулии, ты бы очень обиделся на нас за то, что мы обманули тебя. Теперь понимаешь?

Паоло молча кивнул.

— Кроме того, — продолжал я. — Если бы мы не рассказали тебе правду, то оскорбили бы память Джулии. Она очень любила тебя и хотела, чтобы ты любил и помнил её.

— Папа, — вдруг сказал Паоло. — Сейчас ты тоже заплачешь?

— Нет, что ты.

— А почему у тебя слёзы?

— Это бывает, сынок. Мужчины не плачут, но слёзы у них иногда бывают. — Я поцеловал его в лоб и поднялся. — Спокойной ночи, Паолино. Не засиживайся допоздна.

— Не буду, — пообещал он. — Спокойной ночи, папа.

Я спустился на первый этаж и действительно застал Дженнифер в кухне. Она уже закончила уборку и теперь программировала кухонный автомат на завтрашний день.

— Фи заснула? — спросила она, не оборачиваясь.

— Да, — ответил я, любуясь её стройной фигурой.

Дженнифер никак нельзя было дать тридцать семь лет. Тридцать, ну, на худой конец, тридцать два — не больше. Впрочем, и я не выглядел на свои неполные сорок шесть. Наши гены, пусть и со спящим Даром, весьма успешно противостояли энтропии. Если бы понадобилось, мы смогли бы выдержать ещё и двадцать, и тридцать, и даже сорок лет заключения…

К счастью, этого не понадобится.

— Дженни, — сказал я. — Нам нужно поговорить.

— Сейчас, милый, минуточку. — Она нажала ещё несколько клавиш и задвинула консоль в стол. — Всё, готово. Выпьешь соку?

— Выпью, но не соку, — бодро ответил я и, к удивлению Дженнифер, достал с верхней полки банку растворимого кофе.

Её удивление переросло в изумление, когда я насыпал в чашку с кипятком аж две полные ложки кофе, добавил, не скупясь, сахар, размешал его, а затем вынул из кармана пачку сигарет и закурил.

Дженнифер так и села.

— Эрик! Что с тобой?

— Догадайся, — предложил я.

Глаза её мгновенно расширились:

— Неужели…

— Да, — кивнул я. — Мой Дар полностью восстановлен.

— И… когда это случилось?

— Девять дней назад.

У Дженнифер был такой растерянный вид, словно она никак не могла решиться, что ей делать — броситься мне на шею или стукнуть чем-то тяжёлым по голове. Я решил помочь ей советом:

— Скажи, что я свинья.

— Ты свинья, Эрик! — с чувством произнесла она.

— Признаю и каюсь. Обещаю исправиться.

— Почему ничего не сказал?

— Боялся обнадёжить тебя, а потом разочаровать. До сегодняшнего дня я не мог взять под контроль Формирующие. Как оказалось, я просто должен был вспомнить и восстановить все свои прежние навыки, но я опасался куда более серьёзных проблем.

— Значит, ты решил пощадить меня?

— Нет, Дженни. В любом случае я сказал бы тебе правду, но прежде хотел разобраться, в чём состоит эта правда. Лишь сегодня за праздничным столом я сумел укротить одну Формирующую, и только тогда мне стало ясно, что мой Дар восстановился без каких-либо изъянов.

Дженнифер поднялась, подошла ко мне и вынула из моего рта сигарету. Мы обнялись и поцеловались.

— Вот за праздничным столом, — заметила она, — как раз и был удобный случай сообщить нам эту радостную весть.

— И дети не смогли бы заснуть от волнения, — возразил я. — Это первая причина, почему я тогда промолчал.

— А вторая?

— Ты, милая. Прежде, чем вызвать отца или маму, я должен поговорить с тобой.

— О чём?

— О нашем будущем. — Я отстранил от себя Дженнифер, забрал у неё сигарету и сделал глубокую затяжку. — Странно. Смешно. Уже больше одиннадцати лет мы живём вместе, у нас есть ребёнок… дети, а я… я боюсь сказать такие простые слова: «Дженни, стань моей женой».

Дженнифер посмотрела на меня долгим взглядом, затем резко отвернулась и выбежала из кухни. Я швырнул окурок в раковину умывальника и последовал за ней.

Она сидела в холле на диване, уставившись задумчивым взглядом в противоположную стену. Я сел рядом и обнял её за талию.

— Дженни, родная. Извини, если я сказал что-то не так. Я имел в виду, что боюсь не твоего согласия, а…

Дженнифер прижала палец к моим губам.

— Я тебя правильно поняла, Эрик. Я знаю, что ты хотел сказать. Просто я… Понимаешь, я много раз представляла наш разговор о будущем, когда мы наконец вырвемся из этого плена. Я представляла его по-разному, и… ты сказал именно то, что я мечтала услышать.

— Значит, ты согласна?

Она посмотрела на меня сияющими глазами:

— Да, согласна… Если ты действительно хочешь.

— Я хочу этого, Дженни, больше всего на свете хочу. Я люблю тебя.

— А как же Софи? Ты уже забыл её?

Я вздохнул и потупился. Эта тема была для нас своего рода табу. Вот уже семь лет, если не больше, мы с Дженнифер ни разу не упоминали имя Софи в наших разговорах. Да и я сам с каждым годом всё реже и реже вспоминал её. Однако…

— Нет, дорогая, — честно ответил я. — Было бы ложью сказать, что я забыл и разлюбил Софи. И я покривил бы душой, если бы стал утверждать, что моя любовь к ней была просто юношеским увлечением. Двенадцать лет я провёл в ожидании встречи с ней. Мысль о Софи помогала мне бороться с безумием. Она стала для меня символом свободы, живым воплощением той цели, ради которой я смог вытерпеть пытку одиночеством и снести все издевательства Александра. Софи и свобода слились для меня воедино; я люблю Софи, потому что люблю свободу. Она всегда будет близким и родным мне человеком. Но ты, Дженни… Ты — самое лучшее, что произошло в моей жизни. Ты не просто скрасила моё одиночество, ты превратила мой ад в рай, а серые и унылые будни — в бесконечный праздник. Из товарищей по несчастью, из вынужденных любовников мы стали дружной семьёй, мы стали единым целым, и теперь я не представляю своей жизни без тебя. Да, я по-прежнему люблю Софи, но я уже не могу представить себя с ней, я не могу представить себя с любой другой женщиной, кроме тебя.

Дженнифер крепче прижалась ко мне.

— Со мной то же самое, Эрик. Я продолжаю любить Кевина, я очень сильно люблю его, но люблю как старшего брата, как друга. А ты — мой единственный мужчина, ты один нужен мне, и только ты… — Она вздохнула. — Неужели это всего лишь привычка?

— Это больше, чем привычка. Не всякая любовь, не говоря уже о привычке, смогла бы выдержать такое испытание, которое выпало на нашу долю. Эти долгие годы не стали для нас мучительной пыткой, мы счастливы вдвоём, меня не тяготит твоё общество, а тебя — моё. Многие другие мужчины и женщины на нашем месте сейчас бы только и мечтали о том, чтобы побыстрее разбежаться в разные стороны, их бы тошнило друг от друга. А у нас с тобой даже мысли такой не возникает. Когда я думаю о своём будущем, то непременно вижу тебя рядом со мной.

— Я тоже, милый, — сказала Дженнифер. — Я хочу всегда быть с тобой. И если это не любовь — то что же тогда любовь?

— Это любовь, — твёрдо произнёс я. — Настоящая любовь, какая бывает лишь один раз в жизни, и то далеко не у всех. Нам с тобой повезло, Дженни. Крупно повезло.

Глава 21

Софи. Возвращение Принца

Прекрасный Принц вернулся. И я страдаю…

Нет, конечно, я рада за него. Рада, что он жив, здоров и счастлив… Зато я несчастна!

Эрик вернулся не сам. К превеликой радости всей родни, он привёл с собой Дженнифер. И, к вящему умилению всё той же родни, с ними было двое детей — сын и дочка, Паоло и Фиона.

Дом Света праздновал возвращение наследного принца. По этому случаю Брендон устроил пышное торжество, на которое явились все близкие и дальние родственники, а также члены правящих фамилий дружественных Домов.

Я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни и при первом же удобном случае поспешила незаметно скрыться. Я вернулась в Сумерки Дианы, закрылась в спальне и дала волю своим слезам.

65
{"b":"2126","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Щегол
Как приручить герцогиню
Научись искусству убеждения за 7 дней
Странная практика
В игре. Партизан
Да, Босс!
Невеста по обмену
Чудо-Женщина. Вестница войны
Один день Ивана Денисовича (сборник)