ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Она погрозила мне пальцем — я так и не понял, всерьёз или игриво.

— Артур, негодник, ты прячешься от меня! — Потом быстро подошла ко мне, обняла меня и положила голову на моё плечо. — Ах, малыш. Мне так недоставало тебя…

Глава 6

Вечный закат в Сумерках делится на циклы — условные сутки, состоящие из четырёх четвертей по восемь часов каждая. Так уж повелось издревле, что Сумеречные спят дважды в день — всю первую четверть, или приму, а также ещё три-четыре часа во время сиесты в конце третьей четверти, иначе терции. Я упомянул об этом только для того, чтобы вы знали, что я имею в виду, говоря, что проснулся в пятом часу примы.

Итак, я проснулся в пятом часу примы; голова у меня раскалывалась от адской боли. Слава богам, желудок у меня железный, переваривает даже гвозди, не то было бы ещё хуже. Накануне вечером мы славно попировали, веселились от всей души, то и дело смеялись по поводу и без всякого повода, болтали без умолку о разных пустяках. Я напился в стельку и под самый конец ни с того ни с сего затянул Гимн Света. Изрядно пьяные близняшки подхватили мою песнь, два наших с Брендоном тенора и хорошо поставленное контральто Бренды звучали в лад, приподнято и торжественно, а Юнона и Пенелопа глядели на нас с той терпеливой снисходительностью, с какой опытный врач-психиатр смотрит на душевнобольного в состоянии невменяемости. Потом я в одиночку запел Гимн Сумерек, но мама решила, что я уже достаточно повеселился, и отвела меня в мою комнату.

Юнона сама раздела меня и уложила, как ребёночка, в кроватку. Затем она долго сидела рядом со мной, а я, спьяну позабыв о своих трезвых расчётах, рассказал ей всё без утайки — и как добрался до Срединных миров, и как превратился в ребёнка, как потом жил двадцать лет, не помня своего прошлого, как попал в Безвременье и вспомнил себя… Меня сморил сон, когда я начал описывать, что происходило со мной в Источнике. В качестве наглядной демонстрации я попытался вызвать Образ — и, кажется, это вырубило меня окончательно.

Нет, я не жалел о своей откровенности. В конце концов, я всё равно не смог бы скрыть от мамы даже малейшие детали. Но мне было стыдно, что я упился, как свинья. Что подумала обо мне моя дочь, Пенелопа?…

Я выбрался из постели и на четвереньках вполз в душевую. Когда отвернул до упора кран, на меня обрушился поток горячей воды, а выложенная кафелем комнатушка мигом наполнилась паром. Я вызвал Образ Источника и ускорил обмен веществ в моём организме, выводя алкоголь и продукты его разложения. Кровь уже не текла, а стремительно неслась по моим жилам; сердце стучало в бешеном темпе, едва не вырываясь из моей груди. Я дышал глубоко и часто, отвалив челюсть и вывалив наружу язык, как загнанная собака.

Минут через пятнадцать я выключил горячую воду и включил холодную, ледяную. А ещё четверть часа спустя я вышел из душевой, еле держась на ногах от истощения, зато трезвый, как стёклышко.

Физическую усталость я мог снять в два счёта, но не тут-то было с усталостью психической. Как это ни парадоксально звучит, общение с силами отнимает много сил. Нервная система — штука тонкая, уязвимая, особенно у колдунов, которые то и дело оказываются на грани безумия из-за постоянных стрессовых перегрузок. К счастью, у нас нет проблем со старостью и болезнями (кроме психических), поэтому мы можем позволить себе много спать, давая отдых своим нервам, а время от времени и вовсе удаляемся в какие-нибудь пасторальные миры, где предаёмся праздному безделью в течение многих месяцев и даже лет. Лучший способ борьбы с усталостью — отдых. Эта азбучная истина прочно укоренилась в моём сознании ещё с раннего детства, посему я без проволочек вновь забрался в постель и сразу же заснул.

Спал я крепко, без сновидений, и проснулся лишь в начале секунды — второй четверти сумеречных суток. Я чувствовал себя отдохнувшим, но немного опустошённым. Тело моё ныло, а мысли лениво ворочались в голове. После недолгих размышлений я пришёл к выводу, что это скорее от пересыпания, чем от усталости, и решительно поднялся с постели.

Стоя под холодным душем, я думал о предстоящем путешествии в Хаос и пытался вспомнить, говорил ли об этом Юноне. Кажеться, нет. Оставалось надеяться, что ни моя дочь, ни брат с сестрой не проболтались…

Пенелопу я нашёл в библиотеке на втором этаже. При моём появлении она отложила в сторону книгу, над которой скорее размышляла, чем читала её, подошла ко мне и поцеловала в щеку.

— Привет, Артур. С тобой всё в порядке?

— Привет, Пенни. Всё нормально. Как близняшки?

— Ещё спят. Но, думаю, скоро проснутся.

— А Юнона?

— На Марсе. У неё появились неотложные дела. Обещала вернуться до сиесты.

— А ещё раньше заявятся родственники, — сказал я. — Мама не умеет держать язык за зубами.

— Точно не умеет, — согласилась Пенелопа. — Но на этот раз, думаю, придержит — она слишком соскучилась по тебе, чтобы делиться тобой с другими. Хотя тебя и так вскоре вычислят. Со мной уже связывался дед Янус.

— Ну и?

— Боюсь, я солгала не очень убедительно. Его почти невозможно обмануть, он видит людей насквозь.

В мыслях я посочувствовал Пенелопе. По своему опыту я знал, какое это неблагодарное дело — кривить душой перед Янусом.

— Кстати, как там компьютер? Всё ещё считает?

На лицо дочери набежала тень.

— Да, считает. Я плохо разбираюсь в математике, но похоже на то, что последовательность вошла в область сильных нерегулярностей.

Я тяжело вздохнул. Этого я боялся больше всего…

* * *

Потом мы сидели на кухне. Пенелопа потчевала меня завтраком и рассказывала о своей жизни без отца и матери, о тех немногих родственниках из Света и Сумерек, с которыми зналась. Позже к нам присоединились близняшки и горячо заспорили, кто из них будет сопровождать меня в Хаос; пришлось бросить жребий, и Бренда проиграла. Все мои попытки уговорить дочь остаться закончились безрезультатно, и в конце концов я ей уступил. После этого Брендон и Пенелопа пошли переодеваться, а мы с Брендой ещё раз наведались к компьютеру. Ничего утешительного он нам не сообщил.

Возвращаясь в холл, я зашёл к себе и прихватил Эскалибур. Только в последний момент я кое-что вспомнил, второпях заколдовал маленькое зеркальце и связался с Морганом. Перекинулся с ним несколькими словами, предупредил, что в ближайшие дни буду недоступен для связи, и попросил не беспокоиться. Закончив разговор, я положил зеркальце в карман, на всякий случай. Хотя и сомневался, что Морган сможет вызвать меня в Хаосе — слишком большая разница во времени.

Брендон и Пенелопа уже ждали меня внизу. Моя дочь была была в бело-голубой тунике принцессы Сумерек, а брат — в алой с золотом мантии принца Света. На его поясе висела Грейндал — отцовская шпага с закалённым в Горниле Порядка клинком. В руках он держал ещё одну мантию — новенькую, для меня. Я надел её вместо старой, зачарованной, взял Брендона с Пенелопой за руки и спросил:

— Ну как, готовы?

Оба молча кивнули, а Бренда, устроившись в кресле, сказала:

— Ни пуха вам ни пера!

— К чёрту! — хором ответили мы.

Я потянулся вдоль Формирующих к самым их истокам. Передо мной повис Образ Источника, меня переполнила Сила…

Я попытался как можно чётче представить цель нашего путешествия: искривлённое пространство, пол, выложенный разноцветными плитами, высокий сводчатый потолок, роспись на стенах, вызывающая в памяти строки из Дантова «Ада».

Путь из Сумерек в Хаос… Лента дороги, концы которой смыкаются, превращая её в лист Мёбиуса…

Можно следовать по этой дороге и так попасть в пункт назначения, но можно, не двигаясь с места, проткнуть в ней крохотную дырочку и выйти с обратной стороны — результат будет один и тот же…

Пространство и время сворачиваются в лист Мёбиуса…

Тонкая струя энергии из глубин Источника — такая же острая для ткани пространства-времени, как лазерный скальпель хирурга для ткани человеческого тела…

45
{"b":"2127","o":1}