ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как не попасть на крючок
Слово как улика. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас
Родео на Wall Street: Как трейдеры-ковбои устроили крупнейший в истории крах хедж-фондов
Душа моя Павел
Его кровавый проект
План Б: Как пережить несчастье, собраться с силами и снова ощутить радость жизни
Корпоративное племя. Чему антрополог может научить топ-менеджера
Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов
Укрощение дракона
Содержание  
A
A

— Типичное проявление отцовского эгоизма, — прокомментировал Брендон, догадавшись, какие мысли рояться в моей голове. — Мы, мужчины, в этом плане немного двинутые. Сыновья ревнуют матерей, братья — сестёр, отцы — дочерей.

— Ты тоже ревнуешь Бренду? — спросил я.

На его лице появилось страдальческое выражение.

— В своё время ревновал. Когда она была замужем. А до того и после того не было оснований.

— А Бренда ревнива?

— Ни капельки. Она очень доброжелательно относится к женщинам, которые мне нравятся. Сейчас, например, она в полном восторге от Даны. Держу пари, что вскоре они станут закадычными подругами… — Тут Брендон умолк и уставился на меня подозрительным взглядом: — Погоди, Артур! Помню, ты рассказывал, что твоими Отворяющими Врата были Морган Фергюсон и Дана. Значит…

Я вздохнул:

— Вот именно. У меня с Даной проблемы из-за этих проклятых чар. Но это просто наваждение. Со временем всё уладится. Уже есть опыт с Бронвен.

— Гм-м… Дана тоже неравнодушна к тебе, — сказал Брендон, тщетно пытаясь скрыть ревнивые нотки в голосе. — Это видно невооружённым глазом… — Он ненадолго задумался. — А если Дана будет моим Отворяющим? Может, это разрушит предыдущие чары?

Я покривил бы душой, если бы сказал, что идея брата пришлась мне по вкусу. Однако не мог не признать, что в его словах есть определённый смысл. Ведь моё влечение к Бронвен быстро сошло на нет именно после того, как я искупался в Источнике…

— Не стану возражать, — ответил я. — Разумеется, при условии, что согласится Дана. Если у тебя вправду серьёзные намерения, то сватайся к ней, получай согласие, а после моей коронации я всё устрою.

— А почему после коронации?

— Только тогда корона со Знаком Власти станет моей собственностью. Конечно, её в любой момент можно выкрасть из королевской сокровищницы, но я не хочу этого делать. Это было бы дурным предзнаменованием в самом начале моего царствования. Так что выбирай: либо на днях я веду тебя к Источнику, и твоим связующим звеном с материальным миром будет Бренда, либо наберись терпения и дождись моей коронации.

Брендон решительно кивнул:

— Лучше подожду. Сила не волк, в лес не убежит, а вот Дана… её нужно освободить от наваждения.

— Вернее, — уточнил я, — подменить его другим.

— Пусть так! — брат с вызовом глянул на меня. — Всё равно я хочу жениться на ней.

«Я тоже хочу…» — мелькнула в моей голове непрошенная мысль.

* * *

Вскоре Брендон ушёл в нашу каюту, чтобы одеться. Я ждал его возвращения и думал о том, где сейчас Колин, что он делает, сердится ли на меня. Мне очень хотелось бы потолковать с ним по душам, кое-что объяснить, кое в чём признать свою вину, и может быть, мы помиримся. Ведь совсем недавно мы были в хороших отношениях, он даже считал меня своим другом. Бронвен, без сомнений, знает, где он. Во всяком случае, она поддерживает с ним связь — её Огненный Глаз настроен на его Знак Силы…

Чёрт побери! Какой же я недотёпа! Отрёкшись от престола, Колин отдал свой камень в королевскую сокровищницу, где тот и хранится вместе с тремя другими Знаками. А с собой он взял трофейные камни, полученные от Хендрика Готийского. Именно с их помощью я попал к Источнику — и на них был настроен мой Самоцвет! А значит, я могу связаться с Колином, где бы он ни находился.

Я расслабился и направил пучок своего сознания вглубь Самоцвета. В его лабиринтах отыскал конец красной нити — след от взаимодействия со Знаком Силы. Я легонько потянул её к себе, и она подалась. Затем я стал тянуть всё увереннее, но без рывков, пока не почувствовал сопротивление. Тогда я осторожно послал вдоль нити свой зов:

«Колин!»

Ответа не последовало, однако я чувствовал чьё-то присутствие на другом конце. Я сильнее потянул нить, и присутствие стало ещё ощутимее.

«Колин, отзовись!»

В ответ нить завибрировала, и мне почудился скрежет зубовный. Со мной явно не желали общаться, но я был настырный и не хотел отступать. Нить между нами натянулась, как струна.

«Колин! — снова воззвал я. — Это Кевин. Ответь мне. Скажи что-нибудь».

Наконец-то присутствие стало явным, установился полноценный контакт и на меня обрушился поток гневных мыслей Колина:

«Будь ты проклят, Артур Пендрагон! Зачем ты зовёшь меня? Что тебе ещё надо?! Ты и так лишил меня всего, что я имел».

«Колин, я не хотел…»

«Ах, ты не хотел! И обманывать меня ты не хотел, и отнимать корону. Даже Дану ты отнял у меня! Я предлагал ей уйти со мной, предлагал ей Силу Источника… И что же — она отказалась! Из-за тебя!»

«Прости меня, Колин», — виновато произнёс я.

«Да простит тебя Бог, Кевин», — с горечью ответил он и прервал связь.

Глава 8

Ночное бдение накануне коронации в Логрисе не принято. Напротив, этим вечером раньше обычного был дан сигнал к гашению огней, а во дворце и его окрастностях были запрещены любые вечеринки и шумные собрания, отголоски которых могли бы потревожить сон короля перед самым ответственным днём в его жизни. Утром король должен быть свежим и отдохнувшим, полным сил и энергии, чтобы успешно пройти изнурительную церемонию коронации и обрести могущество своих предшественников. Таков был порядок, установленный в давние времена и ещё более ужесточённый после смерти злосчастного короля Аморгена, который скончался прямо на алтаре — по официальной версии, от разрыва сердца в результате переутомления.

Для меня все эти меры предосторожности были ни к чему. Я уже владел Силой, и предстоящая церемония имела лишь чисто символическое значение, но эту традицию я нарушать не собирался. И вообще, сходу ломать установленные порядки было бы с моей стороны глупо и опрометчиво. Со своим уставом в чужой монастырь не суйся — золотое правило, которому следуют все умные и здравомыслящие люди. Приходи в монастырь, соглашайся с его уставом, становись аббатом — и только тогда меняй устав, да постепенно, не нахрапом. Так я и намерен был действовать — маленькими шажками к великой цели.

Погружённый во тьму, дворец спал в предвкушении завтрашних празднеств. Спал также и город, чтобы утром проснуться под звон колоколов всех авалонских церквей и часовен, возвещающих сразу о двух торжествах. Сначала в соборе святого Патрика состоится давно ожидаемое событие — бракосочетание леди Дейдры Лейнстер с Артуром Пендрагоном, что должно символизировать примирение двух династий и двух основных этнических групп королевства. Затем праздничная процессия двинется к собору святого Андрея Авалонского на коронацию нового короля Логриса, будущего властителя Земли Артура и всех Срединных миров.

Сидя в тёмной гостиной королевских покоев и скуривая одну сигарету за другой, я предавался горьким раздумьям. Завтра Дейдра станет моей законной женой, и отчасти поэтому я не мог уснуть. Нет, я вовсе не разлюбил Дейдру. Моя любовь к ней нисколько не уменьшилась, но вместе с тем, не по дням, а по часам, росло и крепло чувство к Дане, которое, даже при всём желании, я никак не мог назвать просто влечением, похотью, вожделением. Это была любовь — такая же, как и к Дейдре… и в то же время не такая. Со мной случилось нечто невообразимое, о чём раньше я и помыслить не мог: нежность и страсть во мне окончательно рассорились, потому как первой милее была Дана, а вторая предпочитала Дейдру. Такое расслоение чувств может показаться вам странным, искусственным, надуманным. Возможно, я несколько неуклюже выражаюсь, описывая своё состояние, но других слов подобрать не могу. Да и вряд ли дело в словах…

В последнее время моя нежность всё увереннее торжествует над страстью, чему немало поспособствовал очередной каприз Дейдры, которой вдруг взбрело в голову, что мы не должны спать вместе до свадьбы. Её решение было продиктовано запоздалым желанием соблюсти все приличия, и не столько в глазах людей, сколь перед собственной совестью. Умом я это понимал и согласился с ней, но где-то внутри меня что-то оборвалось. Между нами возник холодок, и моя неудовлетворённая страсть обратилась нежностью к Дане. Каждый вечер, ложась спать в одиночестве, я закрывал глаза и представлял в своих объятиях Дейдру; но едва лишь моё сознание погружалось в полудрёму, лицо моей любимой слегка менялось, напрочь исчезали очаровательные веснушки, безукоризненно правильные черты немного смягчались, золотисто-рыжие волосы приобретали огненный оттенок, их локоны свивались в колечки, а изумрудно-зелёные глаза смотрели на меня уже не так томно, как ласково… Я засыпал, мысленно обнимая Дану! И если вы назовёте это сексуальной шизофренией, пожалуй, я не стану протестовать.

71
{"b":"2127","o":1}