ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Милка! Вот неугомонное создание, – подумал Карсидар без всякого раздражения. Скорее, любопытство девушки вызывало у него лёгкое недоумение. – Неужели колдун в самом деле такая интересная фигура?..»

Едва почуяв приближение хозяина, верный Ристо поднял голову от корыта с овсом и призывно заржал.

– Ах ты!.. – Карсидар ласково погладил морду коня, а тот ткнулся тёплыми влажными губами в ладони и повёл ушами.

Внезапно у него родилось идиотское, можно сказать, дикое, но притом весьма настойчивое желание: что, если попробовать проникнуть в мысли Ристо?.. Глупость какая!

Впрочем, так ли уж это глупо? Разве конь не служил ему верой и правдой свыше трёх лет? Не уносил ли его от погони, не рисковал вместе с ним в смертельных стычках, не ведая того… или всё-таки ведая? Вот это и хотелось узнать. Вне всяких сомнений, Ристо испытывает к нему если не любовь, то, по крайней мере, привязанность и преданность. Но понимает ли он, каким опасностям подвергается почти каждый день?..

Конь мотнул головой и фыркнул, словно рассмеялся над глупыми фантазиями хозяина.

– Ладно тебе, – сказал Карсидар. – Ладно.

Он встряхнулся, отгоняя навязчивую идею, собрал в горсть зерно и, дуя на него, медленно высыпал, чтобы узнать, много ли там мусора, затем проверил, есть ли в другом корыте вода, тёплая ли попона, которой был накрыт конь.

– Ну что ж, вижу, о тебе здесь заботятся. Спокойной ночи, верный товарищ.

Вытянув шею, Ристо тихо и жалобно заржал.

– Не бойся, теперь я тебя не оставлю… Наверное, – добавил Карсидар, вспомнив, что в день приезда в Киев он тоже никак не мог предположить, что к вечеру добровольно сядет в тюрьму.

А ведь конь явно не хочет, чтобы хозяин уходил! Просит остаться. Или хотя бы задержаться ещё немного. Соскучился…

Неужто он начал читать мысли животного?! Впрочем, они и раньше неплохо понимали друг друга.

Рассмеявшись, Карсидар махнул на всё рукой и пошёл обратно в дом. В комнате сотник увлечённо рассказывал об участии Данилы Романовича в битве на Калке шестнадцать лет назад.

– Садись, Хорсадар, послушай, – пригласил его Михайло и, как ни в чём не бывало, продолжил прерванный рассказ.

– Давай лучше отпустим его, – несколько фамильярным тоном предложил Читрадрива, потягивавший из глиняной кружки какой-то ароматный напиток, от которого валил пар. – Видишь, устал человек. Пусть поспит.

Хотя сотник не возражал, Карсидар всё же уловил его недовольство и даже удивление. Михайло искренне считал, что рассказывает страшно интересные вещи, и был слегка огорчён равнодушием гостя.

Но как бы там ни было, вызванный слуга проводил Карсидара в отведенную ему комнату, где он спокойно проспал до утра. В ту ночь ему снилось, что Милка вновь подглядывает за ним, таинственным колдуном, и этот сон был очень приятным…

Ранним утром его растолкал Михайло.

– Вставай, Хорсадар, пора к князю.

Карсидар неохотно раскрыл глаза и лениво пробормотал:

– Темно ещё. Рано…

– Что, неплохо в моём доме выспаться? – хитро спросил сотник. – Небось, в порубе хуже было?

– Не так хуже, как холоднее. Вон Дрив простудился совсем.

– Ерунда, – послышался в дверях голос Читрадривы. – Меня вечером напоили какой-то травкой, да и сейчас обещали дать. Гадость, как и все отвары, но помогает. А вернёмся от князя, Михайло меня в баньке пропарит. Здесь это считается лечебным средством на все случаи жизни.

Читрадрива вошёл в комнату умытый, чисто выбритый, бодрый и весёлый, однако говорил по-прежнему в нос.

– Собирайся, хватит разлёживаться, в самом деле. Поехали знакомиться с Данилой Романовичем.

Несколько пригоршней ледяной воды прогнали сон. После скорого лёгкого завтрака («Ничего, насколько я понимаю, князь вас накормит получше моего», – заверил Михайло) пошли запрягать коней. А когда выезжали со двора, на крыльцо вышла наряженная и нарумяненная Милка.

– Ты чего это? – спросил младший сын сотника Вышата, с явным неудовольствием разглядывая её украшения. Он был всего на два года старше сестры и, ещё не успев жениться и обзавестись собственным хозяйством, жил в доме отца. – Наручи нацепила, колты… С каких это пор ты стала провожать нас, когда мы из города не уезжаем?

Михайло же ограничился кратким приказанием, отданным ледяным тоном:

– Марш в дом!

Милка покраснела так, что искусственный румянец на щеках перестал быть заметен, и, не сказав ни слова, убежала.

До княжеской резиденции добрались быстро. Здесь царило бойкое оживление, особенно бросавшееся в глаза после поездки по безлюдным утренним улицам.

– Веселей сегодня, чем в прошлый раз, не так ли? – ни к кому в отдельности не обращаясь, спросил Михайло. – То-то же!

Просто одетый, даже без княжеского венца, Данила Романович смотрелся куда более внушительно, чем его предшественник при полном параде. Он был высокий, коренастого телосложения, светловолосый, с густой бородой и обветренным лицом, отчего казался старше своих лет, хотя на самом деле был ровесником Читрадривы. Князь принимал чужестранцев не в гриднице, а в небольшой комнатке с глухими стенами без окон, расположенной в тыльной части обширного дома, который ещё недавно занимал Ростислав Мстиславович. Соответственно и народу было поменьше: справа от Данилы Романовича стоял, заложив руки за спину, хмурый Остромир, а слева, но не рядом, а напротив князя – митрополит Иосиф, на лице которого застыло кислое выражение.

«Обрати внимание, – подумал Читрадрива. – Здесь находится наименьшее число людей, причастных к нашей истории».

«Даже Ипатия, который перевязывал меня, и то нет, – согласился Карсидар. – И заметь: Иосиф стоит, а не сидит…»

«Верно. Видимо, князь не очень поладил с ним».

«Гм-м. Нетрудно догадаться, из-за кого».

«Что верно, то верно, – подумал Читрадрива. – А поскольку это главный жрец государства, решено обойтись без лишних свидетелей».

Первым молчание нарушил митрополит.

– Се! Колдуны поганыя! Бесы лукавыя! – страшным голосом заговорил он. – Глаголю, княже: грядёт отныне для Руси скорбь великая…

Однако Данила Романович без всяких церемоний оборвал его:

– Помолчи, отче.

– Чую, княже! Чую: злое помыслил!.. – не сдавался Иосиф, но и князь стоял на своём:

– Молчи, я сказал. Не мешай думать.

– Паки…

– Ну?! – Данила Романович не выдержал, изо всех сил хлопнул правой ладонью по подлокотнику стула и вскочил. Его светло-карие глаза, казалось, метали гневные молнии.

Остромир испуганно отшатнулся. А митрополит, наконец, уступил, но всем своим видом показывал, что остаётся при прежнем мнении.

– Так. – Князь опустился на стул, поправил одежду. – А теперь сказывайте, чужеземцы, откуда вы. Только чур, не лгать.

– Да мы устали уже говорить… – начал было Карсидар, но Данила Романович сказал, как отрезал:

– Мне сказывайте.

Читрадрива взял инициативу на себя и выложил честно и откровенно ту часть сведений об их странном мероприятии, которая могла быть доступна восприятию русичей: как два наёмника отправились по своим делам в путь на юг, как с ними увязался он, Читрадрива, как прошли они владения многих знатных особ, как на границе владений последнего князя на них напали вооружённые люди, тяжело ранили старика, которого пришлось оставить на крошечном хуторке, как два других участника похода заблудились в горах, были подхвачены внезапно поднявшимся ветром и перенесены невесть в какие земли. Разумеется, ни слова про Ральярг-Риндарию сказано не было.

– Значит, был ещё третий? – уточнил князь, слушавший гостя чрезвычайно внимательно. – Его, часом, не татарва уходила?

– Это было ещё до сильного ветра, – возразил Читрадрива.

– А что у вас с татарами приключилось?

Карсидар заметил злорадное выражение, проскользнувшее на лице Иосифа. Михайло попытался что-то вставить, но князь лишь бровью повёл, и сотник промолчал.

Тогда Карсидар рассказал, на этот раз ничего не утаивая, как очнулся после перелёта по воздуху в ночной степи, как на него накинулись дикари, связали, издевались, отрезали полуха, как он обозлился на них и…

76
{"b":"2128","o":1}