ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тут митрополит не выдержал и разразился гневной обличительной речью:

– Зри, княже! У поганаго лжеца Хорсадара ухо отсечено быша, ныне же есмь! Сиречь, Хорсадар суть отродье диавола!..

Также чужестранцы были обвинены в появлении из-под земли, а не в полёте «по воздусям», в невероятно скором изучении языка и книжной грамоты, а Карсидар к тому же – в явном и неприкрытом применении колдовского огня и сведении с неба молнии, разбившей церковь святых Бориса и Глеба. Впрочем, все эти обвинения Иосиф выдвигал против них ещё перед Ростиславом Мстиславовичем, новым было только первое.

«Заметил таки старик отросшее ухо. Глазастый», – с неприязнью подумал Карсидар.

А Данила Романович слушал митрополита столь же внимательно, как перед тем гостей. Интересно, на чьей он стороне?.. Карсидар попробовал заглянуть в его мысли и с облегчением почувствовал всё возрастающее, хоть и сдерживаемое усилием воли, раздражение велеречивостью митрополита и непримиримостью его суждений.

«Зря волнуешься, – отозвался Читрадрива. – Князь отдаёт себе отчёт в том, насколько мы ценны как союзники, и какими опасными можем стать в качестве врагов».

Когда митрополит выдохся (вернее, умолк, чтобы перевести дыхание) Данила Романович заговорил:

– Хорсадар, ты живьём попалил несколько сотен татар во главе с самим Менке. Ты что, так ненавидишь их?

Мигом нахлынули воспоминания. Карсидар даже пошатнулся от их напора, и его вновь затошнило.

– Так, хорошо, – похоже, молчание гостя и изменившееся выражение его лица были красноречивее любых слов. – Из того, что мне рассказывал давеча Михайло, а также из слов твоего товарища я понял, что у себя на родине ты промышлял тем, что нанимался за деньги к родовитым людям, дабы охранять от татей их богатства при перевозке. Так ли это?

– Так, княже, – прохрипел Карсидар, ещё не вполне оправившийся от приступа ненависти.

Митрополит охнул и закатил глаза к потолку. Данила Романович вновь хлопнул ладонью по подлокотнику стула, призывая Иосифа к порядку, и спросил:

– А раз так, не наймёшься ли ко мне охранить от поганых татарских псов главную ценность мою – землю Русскую, которой я отныне владею?

– Княже!!! – Митрополит грохнулся на колени и, одной рукой сжимая болтавшийся на животе громадный золотой крест, а другой отчаянно колотя себя в грудь, вновь завёл длинную речь, призванную предостеречь Данилу Романовича от роковой ошибки. К слову он помянул какого-то князя Всеслава Волхва, который по ночам оборачивался волком, добегал до Тмутаракани и пересекал дорогу Хорсу. Теперь же, мол, поганский Хорс послал другого искусителя, призванного сбить киевского князя с пути истинного и тем самым ввергнуть Русь в пучину бедствий.

– Всеслав, как я помню, не принёс на Русь худа. Хорсадар же ненавидит татар, – возразил Данила Романович. – Значит, поможет мне. А уж Дрив денно и нощно читает Святое Писание. Или мне не правду говорили?

Иосиф нехотя кивнул, подтверждая правоту князя.

– Какой же из него-то враг?

– Сие суть козни нечистаго! – возопил митрополит.

Князь медленно встал, расправил плечи, подошёл к коленопреклонённому старцу и, нависая над ним наподобие горы, медленно, по слогам отчеканил:

– Да я, отче, хоть чёрту душу продам, если он поможет оборонить мою землю. Ты понял?

Иосиф страшно закричал, отшатнулся, упал на бок и пополз прочь от князя. Тот нехорошо засмеялся и прошептал:

– Ползи, ползи гадом на брюхе. Убирайся с глаз моих! Я тебе не Ростислав Мстиславыч, которому можно влить яд слов в уши.

– Побойся Бога Вседержителя, княже, – пролепетал старец, который дополз до стены и упёршись в неё лысым теменем наконец остановился. – Гордыня обуяла тя, грешнаго. Душу, бессмертную душу… Паче…

– Что ты меня Богом пугаешь, – поморщился Данила Романович. – Господь послал мне этих двоих во благо, а не во зло. И в этом милость Его великая, а не дьявольское искушение! А я пуганый. Меня, отче, и не такие, как ты, пугали. Когда на Галич целое войско шло, а я, сам дитя, сидел там с братом малолетним, тогда пострашнее было. И то король Угорский за нас вступился. Значит, милость от Бога была со мной, есть и будет. И ныне, и присно, и во веки веков, – и князь слегка притопнул ногой, словно припечатал эти слова.

Цепляясь за стену, митрополит едва сумел подняться на ноги и, слепо шаря перед собой руками, побрёл к выходу.

– Митру возьми, отче, – князь поднял с пола странный головной убор Иосифа и подошёл к нему.

Старец не реагировал. Тогда Данила Романович сам нахлобучил ему на голову эту богатую шапку, поправил шитую золотом накидку, сползшую с левого плеча, мягко взял под локти, подвёл к дверям. Михайло распахнул их, и митрополит пошатываясь вышел из комнаты.

– Так, – произнёс князь удовлетворённо. – Отношения с главой церкви мы выяснили.

Остромир поперхнулся, пытаясь сдержать смешок.

– Всё же помягче бы с ним, – сказал Михайло, покусывая нижнюю губу, отчего его борода мелко подрагивала. – Митрополит стар, как бы чего не случилось…

– Очухается, – возразил Данила Романович. – Это сейчас ему кажется, что настал миг гибели земли Русской. Он ещё поймёт, что я прав, а он – нет. А если помягче… Если помягче, Михайло, сам знаешь, не сдобровать тогда нашим гостям. Много прольётся крови, ибо Хорсадар себя в обиду не даст. Разве нет? – Он посмотрел Карсидару в глаза и добавил:

– Зато теперь, закончив обсуждение дел церковных, мы можем, наконец, заняться нашими прямыми обязанностями.

Князь вернулся к стулу, подбоченившись уселся и спросил:

– Так что, Хорсадар, берёшься помочь мне супротив татарвы?

– Да, – просто сказал Карсидар, представив на миг, как масса плосколицых узкоглазых дикарей накатывается на все окрестные земли, покрывает их, точно саранча, и уничтожает всё живое. От этого ему опять сделалось тошно, и, чтобы отогнать видение, он энергично кивнул и ещё раз подтвердил:

– Да, берусь.

– Хороший ответ, – похвалил Данила Романович. – Ну а ты, Дрив?

– Я не воин, княже, – осторожно ответил Читрадрива. – Я просто путешественник. Смотрю мир, ищу новые знания…

– Однако же ты колдун, как и твой товарищ. Значит, и от тебя толк будет. Скажи, берёшься ли служить мне?

– Я помогу Хорсадару, – сказал Читрадрива, обойдя таким образом вопрос о найме на службу.

– И ты неплохо ответил, – рассмеялся Данило Романович. – Но теперь я желал бы знать вот что…

Он искоса взглянул на двери, за которыми скрылся митрополит.

– Пока нет всяких недоброжелателей… Пока мы впятером… – князь явно затягивал время, обдумывая свои слова. Наконец спросил без обиняков:

– Признавайся, Хорсадар, кто ты на самом деле: магометанин или же иудеянин?

– Ай, Остромир! – Михайло был явно недоволен. – Зачем ты…

– Ничего, так и надо было, – возразил Данила Романович.

А Карсидар опешил, не зная, что сказать. Он вообще путался в названиях здешних племён, а от него ждали немедленного ответа…

«Мой принц, да ведь я встречал это слово в священной книге!»

Мысль Читрадривы была послана настолько сильно, что Карсидар испугался, не услышал ли её кто-нибудь кроме него. Михайло определённо что-то почуял, вздрогнул и принялся осторожно озираться по сторонам.

«Полегче, друг. Какое из слов ты встречал? Быстро!»

«Иудеянин… Книга про короля Хашроша и его жену Астор! Точно! Скажи поскорей, что принадлежишь к этому племени. Раз иудеяне упомянуты в священной книге русичей, они должны почитать их».

Но, несмотря на совет Читрадривы, Карсидар решил подстраховаться – довольно с него и путаницы с древлянами. Михайло вон до сих пор подзуживает. И в тоне князя было нечто такое, что заставило Карсидара насторожиться. Поэтому он переспросил:

– Ты сказал, магометанин или уеди… иуедянин? – Он споткнулся на незнакомом слове, слишком сложном для произношения. – Я не понимаю, что это значит.

Русичи переглянулись. А Данило Романович строго погрозил ему пальцем.

77
{"b":"2128","o":1}