ЛитМир - Электронная Библиотека

ВТОРОЙ ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ (стоит у подъезда и разговаривает по переговорному устройству): «Сокол», «Сокол»! Это я «Зяблик»! Почему не отвечаешь? (Ответа нет. Вместо ответа слышатся стоны, вздохи, возня). «Сокол», «Сокол»? Ты где?

СОКОЛ: Я тут. (Кряхтит)

ЗЯБЛИК: Где тут? Ты кого-то нашел?

СОКОЛ: Кого-то нашел...

ЗЯБЛИК: А чего кряхтишь? Сопротивляется?

СОКОЛ: Нет. Не сопротивляется.

ЗЯБЛИК: А что это за звуки?

СОКОЛ: Это я сопротивляюсь.

ЗЯБЛИК: Тебе что, нужна помощь?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Нужна! Ему очень нужна помощь. Он один не справляется. Квартира 18. Быстрее!

ЗЯБЛИК: Держись, «Сокол»! Это я — «Зяблик»! Иду на подмогу. (Ставит машину на сигнализацию и бежит вверх по лестнице.)

Кэгебист осторожно, как из окопа, выглядывает с балкона. Убеждается, что у «Мерседеса» никого нет. Присаживается под цветами. Берет два горшка с землей, и, как гранаты, бросает вниз с балкона.

КЭГЕБИСТ: Это вам за Ленина... Это — за Дзержинского!

Один горшок попадает на крышу, другой — на капот. Срабатывает сигнализация. Машина ревет, как раненый зверь. Кэгебист исчезает в двери, напевает довольно и тихонько: "Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна... "

Из окошка выглядывает расхристанный Зяблик, за ним — Сокол.

СОКОЛ: Кто? Кто это сделал?

КЭГЕБИСТ (выглядывает уже из окна, говорит Зяблику): Я заметил на крыше лицо кавказской национальности.

СОКОЛ: Я найду его!

ЗЯБЛИК: Беги скорее, а я буду тебя страховать здесь.

На балконе у Моисея.

ГАРИК: Дедушка! Зачем вот тот дядя, вон в том окошке, сказал, что на крыше он видел лицо кавказской национальности? Это же он горшок сбросил. Я видел.

ДЕДУШКА: Т-сс! Молчи! Ты этого не видел, Гарик, и не слышал.

ГАРИК: Нет, дедушка, я видел.

ДЕДУШКА: Внучок! Дедушка Моисей старше тебя и он лучше знает, что ты видел, а что не видел. Запомни: твой дедушка потому и живет на свете так долго, что он многого в жизни и не видел и не слышал. Ты хочешь жить долго?

ГАРИК: Хочу, дедушка Моисей. Очень хочу.

ДЕДУШКА: Тогда скажи, что ты не видел.

ГАРИК: Я не видел.

ДЕДУШКА МОИСЕЙ: Вот и хорошо! А что ты не видел?

ГАРИК: Я не видел, как вон тот дядя сбросил вон с того балкона горшок вон в ту машину. Ну что? Я теперь буду долго жить, дедушка Моисей?

ДЕДУШКА: Теперь будешь.

ГАРИК (радостно): Бабушка! Бабушка! Дедушка научил меня, как жить долго!!

«Сокол» на крыше присел за вентиляционным выступом, как в американском фильме. В одной руке — пистолет, в другой — переговорное устройство.

СОКОЛ: Шеф, шеф! Это я!

ГОЛОС ШЕФА (слышится): Кто, я? Ты что ли, «Зяблик»?

СОКОЛ (обиженно): Обижаете, шеф. Я — не «Зяблик». Я — «Сокол».

ШЕФ: О`кей! Что случилось, «Сокол»?

СОКОЛ: Шеф! Произведено нападение на шестисотый объект.

На крыше нами было замечено несколько лиц кавказской национальности. Нога «Сокола» скользит. «Сокол» вскрикивает.

ШЕФ: «Сокол», «Сокол»? Что с тобой?

СОКОЛ: Ничего страшного. Это у меня крыша поехала.

Квартира бизнесмена. Все пышет коврами, люстрами, хрусталем и очень лаковой мебелью. Жена бизнесмена уже заканчивает дорисовывать лицо.

ЖЕНА: Что случилось, Мюмзик?

БИЗНЕСМЕН: Мамед начал войну. О шит!..

Бизнесмен бледный. Он запирает на все засовы супербронированные двери, нажимает на кнопки. Из стен выползают решетки на окна. Все перекрывается, как в подводной лодке во время тревоги.

Бизнесмен приглушенным голосом говорит по телефону. Такой голос — обычно у тех, кто считает, что их прослушивают. Им кажется, что если они будут говорить по телефону тише, то те, кто их прослушивает, не услышат.

БИЗНЕСМЕН: Алло! Олег Дмитриевич? Это вас беспокоит президент ассоциации евроазиатских банков развития. О`кей? Помните? О`кей! Олег Дмитриевич! Помните, вы насчет одного дела интересовались? Заказного. Я вам намекну, о`кей? Это Мамед! Вы поняли мой намек? О`кей? Кстати, я слышал, вы фонд создали. Помогаете ветеранам. Это я вам скажу — большой о`кей. Мы вам на этот фонд кое-что подбросим. О`кей? А с Мамедом надо кончать. Вы меня понимаете? Как только... Так сразу... Как говорят у нас, россиян: ноу проблем, о`кей… По факту! (Довольный вешает трубку).

Над дерущимися поднялось облако пыли. Ничего не видно. И только звуки ломающихся досок, крики выдают, что внутри облака есть какая-то своя жизнь.

Подъезжают на иномарках иностранные корреспонденты с фотоаппаратами. Со всех сторон пытаются сфотографировать драку. Один, самый активный, все время пытается заснять тетку со сковородой. Наконец, он улучил момент, щелкнул ее. И тут же получил от нее сковородой по лбу. К нему подбегают другие корреспонденты. Поднимают раненого. Тетка машет сковородой, кому-то достается по спине, кто-то отмахивается от нее фотоаппаратом. К золотозубой тетке присоединяются другие женщины во дворе.

ПЕРВАЯ ЖЕНЩИНА: Так их, Фроловна! Это они все спровоцировали!

ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА: Они по плану ЦРУ действуют! Им давно наш двор покоя не дает. Этому ЦРУ...

Перепуганные иностранцы забирают раненого и удирают со двора.

Золотозубая тетка победно пишет мелом на задней стороне сковороды: «Дадим лордам по мордам!»

Из подъезда с грозным видом выбегают «Зяблик» в губной помаде и расхристанный «Сокол». Направляются к ларьку с надписью: «ГРАНДМИНИМАРКЕТ».

СОКОЛ (хозяину киоска): Где Мамед?

ХОЗЯИН: Не знаю никакого Мамеда. Давай отсюда, да?

ЗЯБЛИК: Ты, зверюга! Отвечай! Хуже будет. Где Мамед?

ХОЗЯИН-КАВКАЗЕЦ: Какой Мамед? Не знаю Мамеда. Слышал, да?

ЗЯБЛИК: «Сокол», ты не прав. Я жил на Востоке. Пытался с ними по-хорошему. Еле жив остался. Восток — это дело тонкое. Смотри, как с ними надо. (Разбегается и каратистским движением бьет ногой кавказца по челюсти. Кавказец падает).

КАВКАЗЕЦ: Ты, козел! Мамед из тебя петуха сделает.

ЗЯБЛИК: Понял? Сразу Мамеда вспомнил. Восток — дело тонкое.

СОКОЛ: А... Так ты все — таки знаешь Мамеда? Значит ты нас обманул? Значит и горшки ты сбросил? (Поднимает его за грудки.)

КАВКАЗЕЦ: Какие горшки? Ты чего, сдурел? Да?

СТАРУШКА: Молодец, сынок! Защити нас, стариков. Он мне давече минеральную воду продать не хотел.

КАВКАЗЕЦ: Отпусти... Да? Ты знаешь, кто я?

ЗЯБЛИК: Ты? Ты — лицо кавказской национальности. Извинись перед старушкой! Слышишь, что я сказал? Она — ветеран войны. Извинись, говорю! Молчишь? Не хочешь извиниться перед ветераном? Ну что ж... Восток — дело тонкое... А где тонко, там и рвется... «Сокол», держи его чуть правее.

Снова разбегается и наносит кавказцу второй удар. Кавказец летит в груду ящиков. «Зяблик» и «Сокол» переворачивают киоск. На землю высыпается все содержимое: пиво, сигареты, зажигалки, солнечные очки, туфли, батарейки, банки с пивом, духи, платки, часы...

ПЕРВАЯ СТАРУШКА: Никитична, смотри! Вот тебе и минеральная вода сама подкатилась.

ВТОРАЯ СТАРУШКА (телохранителю): Спасибо, сынок. (Подбирает воду) Спасибо, благодетель ты наш.

ПЕРВАЯ СТАРУШКА: Никитична! Возьми печенье. Скоро День учителя.

Кавказец выбирается из-под ящиков и убегает со двора, выкрикивая угрозы.

КАВКАЗЕЦ: У Мамеда в ауле брат Сумамед прошлый раз за такой киоск две деревни ваших зарезал.

Зеваки, которым надоело ждать взрыва, подбегают к киоску и начинают все подбирать. Примерять платки, часы, нюхать духи.

Кто-то из дерущихся замечает у себя под ногами подкатившуюся баночку пива. Оглядывается. Видит перевернутый киоск. Разметавшиеся вокруг него банки пива.

ОДИН ИЗ ДЕРУЩИХСЯ (кричит, что есть силы): Братцы! Остановись! Братцы! (Никто не обращает на него внимания.) Козлы! Пиво бесплатное!

Мгновенно наступает тишина.

ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ: Где?

ДРУГОЙ ГОЛОС: Вон!

Толпа, забыв про все, бежит к перевернутому киоску и начинает вместе с зеваками подбирать с земли, все, что попадется под руку. Возня. Толкотня. Кто-то подбирает пиво, кто-то жевательную резинку. Кто-то смотрит на водку.

52
{"b":"213","o":1}