ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тело Женеса вмиг скрючилось и разлилось горящей жижей у наших ног. Мы с Инной отступили на шаг. Воздух наполнился зловонным смрадом, от которого нас затошнило. Призванный нами ветер разогнал клубы зелёного дыма, подхватил серый пепел и понёс его прочь от башни и замка — туда, где всего лишь пару часов назад садилось солнце…

Преодолевая брезгливость, я наклонился и поднял с пола покрытый затейливой резьбой посох из чёрного дерева и перстень с небольшим зеленовато-жёлтым камнем, похожим на хризолит. Ко мне подбежал Леопольд и потёрся боком о мою ногу.

— Здорово мы его, а?

У меня не было сил отвечать. Я легонько почесал кота за ухом, затем выпрямился и положил перстень в карман, а посох зажал подмышкой. Моя левая рука болезненно ныла, но, к удивлению, не очень сильно. Я мог свободно сгибать и разгибать пальцы и запястье, не испытывая при этом жгучей боли.

Бросив последний взгляд на коническую воронку, я наконец повернулся к герцогу. Он молча смотрел на меня, вид его был хмурый, но на лице явственно отражалось облегчение. Стоявший рядом с ним Штепан крестился и шептал молитву.

Инна тронула меня за плечо.

— Пошли, — тихо сказала она.

— Да, — кивнул я. — Пошли.

Мы направились к выходу. Гарен де Бреси и Штепан последовали за нами. На нижнем пролёте лестницы и у входа в башню нас ждали воины и слуги. В их глазах светилось любопытство и нетерпение, но, встречаясь с мрачным взглядом герцога, они молча расступались перед нами и не задавали никаких вопросов.

Когда мы оказались во дворе, я почувствовал, как посох в моей руке легонько завибрировал. Он будто оживал, приближаясь к какой-то цели. Инна прикоснулась к моему локтю и указала на церковь. Доверившись её интуиции, я сделал шаг в этом направлении. Вибрация усилилась.

— Его что-то тянет к церкви, — сказал я.

— Так давай посмотрим, что ему нужно.

Я в нерешительности переступил с ноги на ногу и с сомнением произнёс:

— Не знаю, стоит ли…

— Думаю, стоит. Ведь по какой-то причине ты взял посох и кольцо.

— Чтобы не оставлять их без присмотра.

— Да. Но не только… В конце концов, чего нам бояться? Раз мы одолели Женеса с посохом, то наверняка справимся с посохом без Женеса.

Я вздохнул:

— Ладно, пошли.

И мы уступили требованию посоха. Герцог и Штепан неотступно шли за нами. По мере нашего приближения к церкви, вибрация посоха всё усиливалась, и я уже с трудом удерживал его. Слабая дрожь превратилась в горячую безумную пляску в моей руке, посох словно магнитом тянуло вперёд.

Когда мы вошли в церковь, посох резко дёрнулся и вырвался из моей руки. Инна попыталась поймать его, но лишь ухватила воздух в том месте, где он только что находился. Посох поплыл между рядами скамеек и замер у алтаря перед телами сыновей герцога. Он засветился кроваво-красным светом, постепенно перешедшим в голубой, а затем рухнул на пол. Каменная плита в этом месте раскалилась докрасна, а посередине даже расплавилась, и посох погрузился в неё на несколько сантиметров.

От тел Сигурда и Гийома отделились две призрачные фигуры и поднялись над алтарём. Они грустно смотрели на нас и улыбались; от них во все стороны расходилось золотое сияние. Стоявший справа от меня герцог потрясённо прошептал их имена. Призраки помахали нам руками, словно прощаясь, после чего взлетели к потолку церкви и там растаяли…

— Господи всемогущий! — с благоговейным трепетом промолвил Штепан, опускаясь на колени. — Прости меня, грешного, что я порой сомневался в Твоём существовании…

Признаться, в тот момент я и сам едва не уверовал в Бога.

Глава 9

Прорыв

Мы с Инной стояли у стены возле исповедальни и смотрели на три безжизненных тела перед алтарём. Слух о происшедшем чуде мигом облетел весь замок, и с каждой минутой в церковь прибывали всё новые люди, которые присоединялись к импровизированному благодарственному молебну за избавление от зла и освобождение невинно загубленных душ. Голубой свет от посоха продолжал литься к церковным сводам и как бы обволакивал всё помещение, что придавало действу оттенок мистерии…

„Странное дело,“ — обратился я к жене, бросив настороженный взгляд в потолок. — „Если бы сейчас мы находились где-нибудь в лесу под открытым небом, я чувствовал бы себя в гораздо большей безопасности, чем здесь. У меня такое впечатление, что каждая стена в этом замке таит в себе угрозу… А ещё не даёт покоя мысль, что мы упустили что-то важное. Но не могу понять, что именно, и это меня тревожит.“

„Я тоже об этом думаю,“ — ответила Инна. — „Но всё, что осталось после Женеса, это перстень и посох. Вряд ли они так опасны для нас; во всяком случае, не больше, чем сам Женес, а с ним мы сумели справиться. Правда, мы до сих пор не знаем, чтó это за предметы и как они действуют; а неизвестность зачастую порождает неосознанное чувство опасности… У тебя есть какие-нибудь соображения?“

„Ну, о посохе ничего сказать не могу — разумеется, кроме того очевидного факта, что с его помощью мы сумели освободить души детей герцога… или, скорее, он сам их освободил при нашем пассивном содействии. А вот по поводу перстня у меня есть некоторые догадки. Похоже, это тот самый талисман, который защитил Бодуэна де Бреси от магии Женеса. Помнишь, в письме говорилось о каком-то перстне, который прапрадед герцога нашёл при перестройке церкви?“

„Да. Думаешь, это он?“

„Я почти не сомневаюсь. Видимо, во время строительных работ гробница Бодуэна была повреждена или совсем разрушена. А может, это случилось гораздо раньше, но перстень был найден лишь при перестройке. В любом случае, он оказался у потомков Бодуэна де Бреси, и один из них, герцог Олаф, неосмотрительно подарил его кровному врагу своей семьи. Женес воспользовался им, когда понял, что проигрывает нам в колдовском поединке. Судя по всему, будучи надетым на средний палец правой руки, перстень блокирует воздействие сил на его носителя…“

„И одновременно перекрывает доступ к силам для самого носителя,“ — добавила Инна. — „Женес был вынужден снять перстень, чтобы снова прибегнуть к магии… которая, впрочем, его не спасла. Думаю, что именно перстень помог Женесу уцелеть после удара «мортиры» де Каэрдена. Очевидно, он держал его наготове и успел надеть, как только рухнули ворота.“

„Всё верно,“ — согласился я. — „Но сейчас меня беспокоит не перстень и даже не посох. Здесь что-то другое. Что-то, связанное не столько с конкретными предметами, сколько с обстоятельствами — места, времени, действия…“

„Вот именно!“

„Что?“

„Башня! Вот тебе обстоятельство места. За тысячу лет поменялось всё, кроме Женеса и башни. Она опять оказалась в центре конфликта — и это не просто совпадение, здесь кроется нечто большее. Мы забыли задать себе главный вопрос: что Женес делал на южной башне? Искал посох? Вряд ли это тот самый посох. Очень сомневаюсь, что он пролежал там в течение девяти с лишним веков. И Ривал де Каэрден уж наверняка должен был забрать его от греха подальше. Но даже если посох никто не трогал, и Женес искал именно его, это всё равно не объясняет его последующих действий. Завладев посохом, он не убрался восвояси, что было бы логично, а остался на верхней площадке башни, рискуя в любой момент быть замеченным, и принялся творить там свои чары. Но почему именно там? Почему не в каком-нибудь другом месте, более укромном, где ему никто не мог помешать? Этому я нахожу лишь одно объяснение: то, что хотел сделать Женес, можно было сделать только на башне. Он замышлял что-то серьёзное и очень опасное, а мы вовремя остановили его… Но что же он замышлял?“

Мы посмотрели на вплавленный в каменную плиту перед алтарём посох, от которого лился голубой свет. Это был очень мощный и очень сложный магический инструмент. Нам явно не хватало знаний и опыта, чтобы разобраться в его действии. Мы могли только предполагать и делать выводы, основываясь на собственных наблюдениях, логике и интуиции…

„Да,“ — сказала Инна, отзываясь на мои мысли. — „Больше нам ничего не остаётся… Итак, давай рассуждать логически. Посох освободил души детей герцога, снял с них наложенное Женесом заклятие. Поскольку мы ничего с ним не делали, то его активизировал и настроил соответствующим образом сам Женес. Но зачем? Вряд ли он собирался освобождать своих рабов, пусть даже после их смерти.“

44
{"b":"2130","o":1}