ЛитМир - Электронная Библиотека

Ага, подумал я, стало быть, ей известно. И, прикинувшись дурачком, спросил:

— А почему, собственно, ты попалась?

— Потому что на Дамогране меня арестуют.

Я изобразил искреннее недоумение:

— За что? Разве галактическое право предусматривает выдачу беглых жён?

Дженнифер горько вздохнула:

— Не строй из себя идиота, Кевин. Ты же догадываешься, что я убежала не с пустыми руками.

Я прикусил губу. Осторожно, парень, не переигрывай. Она слишком умна, чтобы считать тебя наивным простачком.

— Сколько ты умыкнула?

После секундных колебаний Дженнифер честно призналась:

— Десять миллионов.

— Гм, не такая уж большая сумма, — невинно заметил я. — Ньюалабамский доллар котируется очень низко. По результатам торгов шестинедельной давности на Лондонской валютной бирже его курс составил всего лишь…

— Десять миллионов европейских марок, — перебила меня Дженнифер.

Я был готов к этому и оказался на высоте. Моё изумление не было притворным — я просто заставил себя испытать те же чувства, что и тогда, когда впервые увидел содержимое пакета в ячейке номер 274. На какое-то мгновение у меня даже перехватило дыхание, и я, широко распахнув глаза, уставился на Дженнифер. Она улыбнулась — то ли наслаждаясь впечатлением, которое произвела на меня, то ли её позабавило выражение моего лица.

— Ты серьёзно? — наконец спросил я.

— Без шуток. Мой муж банкир, один из богатейших людей Нью-Алабамы. Я воспользовалась его личным кодом, чтобы попасть в хранилище банка, и взяла из сейфа деньги.

— Тебя кто-нибудь видел?

— Нет, дело было ночью, перед самым отлётом. Но доказать мою вину не составит труда — ведь камеры зафиксировали каждый мой шаг, вплоть до того момента, как я ввела код доступа и отключила систему безопасности. У меня не было времени заметать за собой следы… впрочем, я и не собиралась этого делать.

— Хотела, чтобы твой муж знал, кто его ограбил?

— Я хотела, чтобы все это знали. — В глазах Дженнифер появился хищный блеск. — Хотела выставить его на посмешище. У банкира жена — грабитель банка!

Я покачал головой:

— Ты сумасшедшая, Дженни. Первая глупость, которую ты совершила, это ограбила банк…

— Нет! — отрезала она. — Первой моей глупостью было то, что я поддалась на уговоры отца и вышла замуж за Купера.

— Ладно, — не стал спорить я. — Ограбление банка было второй твоей глупостью. И, наконец, ты рассказала мне о десяти миллионах — это ещё одна глупость. Когда речь идёт о такой сумме, немудрено потерять голову. Вдруг я решу прикарманить твои денежки, а тебе устроить несчастный случай со смертельным исходом?

— Ты не сделаешь этого, — уверенно произнесла Дженнифер.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я неплохо разбираюсь в людях, и ты… я… В общем, ты очень нравишься мне.

Я хотел рассмеяться, но не смог. Дженнифер говорила искренне, смотрела на меня ласково, а в её устах слово «нравишься» прозвучало с оттенком «люблю»…

«Кевин, не распускай слюни, — предупредил меня здравый рассудок. — Она что-то замышляет».

Следующие слова Дженнифер подтвердили мою догадку.

— Мне нужна твоя помощь, Кевин, — сказала она. — Очень нужна. Тогда, в ресторане, я подсела к тебе не случайно. Я уже знала, кто ты такой. Ты именно тот, кто мне нужен. Ты единственный можешь меня спасти.

В этот момент мои мускулы напряглись, а сердце учащённо забилось от резкого повышения уровня адреналина в крови. Сработал простейший рефлекс, унаследованный человеком от его диких предков, которые полагались лишь на грубую физическую силу и, чувствуя приближение опасности, готовились либо сразиться с противником, либо бежать от него изо всех ног. Иными словами, то, что я испытал, называлось испугом. Я никак не ожидал такого поворота нашего разговора и был захвачен врасплох. Как она могла узнать об этом?! Кто ей сказал?… И действительно ли она та, за кого себя выдаёт? Может быть, эта история с украденными десятью миллионами и бегством от мужа — сплошной блеф, обман, ловушка для меня? Кто-то подозревает, но не до конца уверен, поэтому и подослал ко мне шпиона… то бишь шпионку — голубоглазую блондинку — в надежде, что я, пытаясь ей помочь, открою свои карты.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — произнёс я, почти мгновенно совладав с собой. — Что я могу сделать?

— Взять меня с собой, — объяснила Дженнифер. — Или ты передумал совершать «прыжок самурая»?

— Что?… Ах, это? — Я чуть не застонал от облегчения. — Так ты знаешь?

— Знаю. И очень на это рассчитываю. Вчера я была в ангаре и видела твой челнок. Один офицер, который пытался приударить за мной, сообщил мне по секрету, что ты собираешься выпрыгнуть из корабля в гиперпространстве, на полпути к Дамограну. Тогда я поняла, что это — мой единственный шанс.

— А тебе не сказали, насколько опасен такой прыжок?

— Сказали. Тот офицер не отрицает, что ты отличный пилот, но, по его мнению, мозги у тебя набекрень.

— Возможно, он прав, — заметил я и внимательно посмотрел на неё. — Ты действительно хочешь составить мне компанию?

Дженнифер решительно кивнула:

— У меня нет другого выхода. Лучше погибнуть, чем провести всю жизнь в тюрьме.

— Ну, насчёт всей жизни ты малость преувеличиваешь…

— Не преувеличиваю! Мой муж позаботиться о пожизненном приговоре без права амнистии и самом строгом режиме содержания. Я выставила его на посмешище своим бегством и, особенно, этим ограблением. Сейчас над ним смеётся вся планета, а он человек болезненно самолюбивый. К тому же… — Дженнифер умолкла в нерешительности. — К тому же, над ним исподтишка посмеивались ещё до моего бегства.

— Почему?

— Ну, видишь ли… — смущённо произнесла она. — Дело в том, что… Короче, он старый импотент, а я молодая… молодая нимфоманка.

Я откинулся на подушку и громко захохотал. Смеялся я главным образом над самим собой, над собственной паранойей. В последнее время мне всюду мерещились шпионы (что, впрочем, вполне объяснимо — моя деятельность приобретала поистине вселенские масштабы), я даже принял за подсадную утку эту, пусть и умную, хитрую, проницательную, но крайне озабоченную… во всех отношениях озабоченную своими проблемами женщину.

— Если бы ты знал Купера, — продолжала Дженнифер, когда я успокоился, — то понял бы, в каком положении я оказалась. Подать на развод я не могла, потому что не имела шансов выиграть бракоразводный процесс. Муж прогнал бы меня из дома без гроша в кармане и с клеймом блудницы.

— Ах да, — сочувственно произнёс я. — У вас же сильны позиции Церкви Второго Пришествия.

— У нас это почти государственная религия. А мой отец, хоть и член Верховного Суда, не пошевелил бы и пальцем, чтобы помочь мне. Он ненавидит меня с самого рождения, из-за смерти матери.

— Твоя мать умерла при родах? — удивился я.

— Нет, чуть позже. У неё была послеродовая депрессия, и она покончила с собой. — Дженнифер горько вздохнула. — По большому счёту, у меня никогда не было настоящей семьи. Отец совершенно не уделял мне внимания, а как только я выросла, фактически продал меня Куперу. Нелюбимая дочь в обмен на пожизненное членство в Верховном Суде — с точки зрения отца это была очень выгодная сделка.

Несколько минут мы лежали молча. Я думал о том, насколько можно доверять Дженнифер. Интуиция подсказывала мне, что сейчас она честна со мной, хоть и не до конца откровенна. А я привык полагаться на свою интуицию — в этом я тоже похож на папашу. (Правда, однажды хвалённая интуиция здорово подвела моего отца, в результате чего, собственно, я и появился на свет… Впрочем, это долгая история, и в ней до сих пор осталось много неясного. По крайней мере, для меня.)

Наконец Дженнифер поднялась с кровати и надела халат.

— Уже встаёшь? — спросил я.

— Да. Сейчас закажу завтрак и приму душ. Тебе подать в постель?

— Что? Душ?

Она рассмеялась:

— Нет, завтрак.

Я отрицательно покачал головой:

— Мой аппетит ещё не проснулся.

7
{"b":"2132","o":1}