ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сепаратный мир
Изнанка счастья
Как стать рыцарем. Драконы не умеют плавать
Метод инспектора Авраама
На пике. Как поддерживать максимальную эффективность без выгорания
Неотразимый повеса
Сигнальные пути
Целлюлит. Циничный оберег от главного врага женщин
Родео на Wall Street: Как трейдеры-ковбои устроили крупнейший в истории крах хедж-фондов
A
A

Гауптман Харих и служащие комендатуры проводили Тиссена только под вечер следующего дня и облегченно вздохнули. Хотя оберст по профессии был инженером и приезжал по делам строительства оборонительных рубежей, он нагнал страху на немного флегматичного коменданта и его подчиненных. Гауптман Харих решил навести железную дисциплину в комендатуре. О банкете, который собирался устроить лейтенант Майер и его друзья, в эти дни нельзя было и заикнуться. Харих разогнал всех офицеров и солдат на оборонные объекты, где они обязаны были дневать и ночевать. Начальство требовало усиленной работы. Лагерей военнопленных, откуда можно было бы черпать рабочую силу, поблизости не было, а превращать местность в «неприступную крепость» надо.

– Вы понимаете, Гохберг? – делился своими заботами с переводчиком Харих. – Известно, что украинский народ трудолюбивый. А работать на рубежах не хочет. Расстреливать каждого десятого, как советовал оберст? Не выйдет. Пленных русских солдат отправили в тыл, да они и ни к чему – похожи на мертвецов. Вся надежда на своих солдат и саперов. А мне звонят, требуют, угрожают… Будто я факир: взмахну палочкой – и Белгородско-Харьковский плацдарм уже «крепость»! Вот вызывают на кустовое совещание.

– Сочувствую, – усмехнулся Роберт. Он предупредительно вытащил из кармана три почтовых открытки и положил их на стол перед Харихом.

– О! – отвлекся тот от рубежей, забыв о крепости и начальстве, которое вызывало его на завтра. – Чудесно! Ворскла. А это? – читал капитан по складам: – Запорожский хутор… Село… Прелестные виды. Где вы их взяли?

– У своей любовницы. В альбоме. Ворскла – это их воспетая в песнях речка. Город, куда вас вызывают, тоже на Ворскле, – говорил Роберт.

– Прелестно! – смягчился гауптман. – Да, прошу вас: я совсем замерз. Позаботьтесь, чтобы протопили мою комнату. Омелько это может сделать.

– Есть! – ответил Роберт, вытянувшись перед комендантом.

– Майера я отослал, а теперь хоть самому готовь сведения, – не то спросил, не то приказал комендант, поглядывая на переводчика и потирая руки.

«Что это? Проверка?.. Так я и брошусь к твоим бумагам! Жди! А может, ему просто лень сидеть над отчетами?..» – напрягал свою мысль Василий.

Переступив с ноги на ногу, он опросил:

– Можно идти?

– Идите.

Роберт направился к полицаю Омельке. Тот был дома, хлопотал по хозяйству.

– Почему в шинели? Весна на дворе! – поздоровавшись, спросил Роберт.

– Весна! Какая там у мужика весна! Вот руки чуть не закоченели, – пожаловался Омелько. – Погреться бы, так дома и капли нет.

– У меня немного есть! – ударил по карману Роберт.

– Спиртик? – у Омельки даже глаза расширились, и он почесал кончик носа. – Он у меня с утра чешется, чует, чует близко чарку. Прошу, будьте гостем… Жены сейчас нет. Но сало, яйца и лук найдутся, все первейшая закуска! Надо уметь жить при любой власти…

Омелько засуетился в хате. Под припечком он достал из черной формы для хлеба яйца, затем побежал в сени и вернулся с большим куском сала и с луковицами.

– Чего бы еще?

– Да ничего больше не надо.

– Чистый? – допытывался Омелько, поглядывая на бутылку.

– Наичистейший, девяносто шесть градусов.

– Я привык не смешивать с водой, а то спирт сразу становится теплым. Лучше запить потом. О!.. Да вы изрядно, – говорил Омелько, а сам смотрел жадными глазами и шмыгал носом.

– Пейте на здоровье…

– А вы?..

– И я немножко… Я на голову слабый. Да еще вечером у нас работа с комендантом. А комендант, сам знаешь, не любит, когда его помощники в чарку заглядывают, – он прикусил губу, поняв, что сказал лишнего.

– Вы, немцы, все такие!.. Выпил с наперсток – и с копыт… В Одессе привыкли к виноградному кваску. Разве это вино?

Омелько опрокинул чарку, запил водой и погладил по животу:

– Аж дух захватывает. Видно, что чистый… Кушайте, – потчевал он гостя, закусывая салом и луком.

– Комендант просил, чтобы кто-нибудь из надежных ребят протопил его дом, – рассеянно проговорил Роберт.

– Надежного парня надо? – Омелько перестал жевать и удивленно поглядел на Роберта. – Кого бы послать? А что, если я?..

– Можешь и ты…

– Вот спасибо. У самого капитана! А ну, еще по одной пропустим.

Омелько выпил еще полчарки. «Льет, как в бездонную бочку», – подумал Василий.

– У самого капитана! Будет сделано, господин Роберт.

– Капитан человек уже пожилой…

– Ну! – не дал и договорить Омелько, положив обе руки на грудь Роберту. – Если я взялся, будет порядок… О чем речь! Вытоплю печь и сам трубу закрою. Для капитана, да не сделать!..

И он запел:

Вы не вейтесь, русые кудри,
Над моею больной голо-во-о-о-ой…

Роберт уже побаивался, что полицай совсем опьянел. Но тот был в своей форме – веселился, однако разума не терял.

Вечером Роберт зашел на квартиру коменданта. Омелько сидел около огня. Тепло и спирт совсем разморили его.

– Ой, смотри, увидит тебя Харих таким – беда будет! – напомнил Роберт.

– Как будто уже дотлело, – прищурил пьяные глаза полицай, приглядываясь к углям.

– Закрывай трубу и пойди скажи дежурному, что ты свое сделал, – посоветовал Роберт.

– Точно! Самому капитану Омелько услужил. Хе! Самому капитану…

– Молодец! – похвалил Роберт, взяв полицая за плечи. – Так и солдату скажи. А капитану под градусом не попадайся на глаза.

Омелько вышел.

…Возле крыльца квартиры коменданта Хариха стоял солдат и сладко позевывал. Была как раз та ранняя утренняя пора, когда часовому, который стоял с трех до семи часов, очень хотелось спать.

– Так рано, господин Роберт, – высунул он из-под поднятого воротника свой нос.

– Гауптман вчера говорил, чтобы я пришел пораньше. Нам в путь надо собираться, – сказал Роберт и словно ненароком спросил:– А господин Харих давно выходил из помещения?

– Они ночью не выходят… – усмехнулся солдат.

Постучали в окно, но комендант не отозвался. Роберт забарабанил в стекло сильнее. Молчание. Часовой и переводчик переглянулись и начали стучать каблуками в дверь.

«Неужто угорел так, что и подняться не может?» – подумал Роберт. Просунув руку в незапертую форточку, он освободил от засовов оконные рамы и потянул их к себе. Окно открылось, и Роберт с часовым залезли в комнату.

Харих лежал без сознания, согнувшись, с раскрытым ртом. На губах его выступила желтоватая пена.

Солдат начал шептать слова молитвы.

– Господин Харих! – тряс коменданта за плечи Роберт. – Открой настежь двери и другое окно… – распорядился он. – Что с вами, господин Харих?..

– Хороший был гауптман! – безнадежно мял овою фуражку часовой.

– Хороший! – передразнил Роберт солдата. – Спасать человека надо!..

Роберт встревожился не на шутку. Смерть коменданта сейчас была ни к чему. Харих как будто уже стал доверять своему переводчику. Он пригодился бы еще разведчику. А теперь гестаповцы начнут выяснять причину смерти коменданта, нитка потянется к полицаю Омельке, а от того, возможно, и к пану Роберту. Это было ужасно! Василий сделал только первые робкие шаги в работе. Он может еще многое узнать для командования. Тут формируется танковая армия. Где будут основные силы армии? Это станет известно в свое время. Ах, какая неприятность!.. Этот Харих оказался слаб на голову, совсем как котенок.

Гохберг разостлал перед открытой дверью ковер, вместе с солдатом положил на него обмякшее тело коменданта и принялся делать ему искусственное дыхание.

Так прошло десять минут; комендант наконец, приоткрыл левый глаз.

– Что? – спросил он шепотом, увидев перед глазами лицо переводчика Гохберга. – Где я?..

– Если бы не господин переводчик, вы бы умерли! – проговорил солдат, подавая коменданту пузырек с нашатырным спиртом. – Понюхайте, будьте любезны…

Харих так чихнул, что часовой даже вздрогнул.

15
{"b":"2134","o":1}