ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Три царицы под окном
АпперКот конкурентам. Выгоды – клиентам
#Имя для Лис
Клинок из черной стали
Одно целое
#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!
Представьте 6 девочек
Карильское проклятие. Наследники
Психология лентяя

Оказалось, что легко отделался от бомбежки только Елкин. Как только накренился плот, он нырнул и, поплыв под водой, вынырнул в направлении берега. Выплыл он выше нас и отыскал Ушакова, который сидел на берегу и вытряхивал из ушей воду, как это делают мальчишки после купания.

Измученные и помятые, мы добрались до рощи. Ее рассекала дорога, идущая на восток. Пройдя километра два, вышли на опушку, за которой раскинулись поля. Здесь, подальше от переправы, которую беспрерывно-бомбили, отдыхали бойцы, вырвавшиеся с того берега Вилии. Конечно, можно было уйти и подальше, но не у всех хватало на это сил.

Расположившись под кустами, мы задремали. Нам страшно хотелось есть. Но наши вещмешки с провизией, скатки шинелей, оружие снесло с плота волной. К счастью, расположившаяся рядом группа бойцов, узнав от Елкина о происшедшем с нами злоключении, поделилась с нами своими съестными запасами. Мы подкрепились и почувствовали себя бодрее.

По дороге на восток беспрерывным потоком шли неорганизованные группы бойцов и целые подразделения с техникой. Здесь же двигались повозки с домашним скарбом беженцев. Многие из них шли пешком с узелками, заплечными мешками и чемоданами. С ними — дети. У них были грязные, усталые и напуганные лица. Видимо, к этой дороге сходились и другие с других переправ. Шли люди и навстречу. Они, потеряв надежду, возвращались туда, откуда бежали, думая: будь что будет.

Мы приготовились было идти на восток, но вдруг уже не команда, а просто предупреждающий, скорее панический крик: «Воздух! Воздух!» прокатился по колонне и повторился в роще. Над колонной пронеслись самолеты, расстреливая людей из пулеметов, следующим заходом они накрыли дорогу бомбами, а затем стали бомбить рощу. Бежать некуда, и мы, уткнувшись лицом и землю, вросли в нее. Огромные сосны трещали, падали от разрывов бомб, нас осыпали щепки, откалываемые от деревьев пулями. Рядом слышался стон раненых, но нас как-то не задело. С рощи немцы перенесли бомбовые удары на переправу.

Рядом с нами, где расположилась группа бойцов, во время налета разорвалась бомба. Один из бойцов был убит.

— Петя, Петя, не умирай! Прошу тебя, дорогой! Рана ведь не смертельная! Ты будешь жить! Будешь! — причитал младший сержант, держа на руках труп бойца. В глазах командира были ужас и слезы.

— Что он так убивается? — спросил Ушаков стоящего рядом бойца.

— Будешь убиваться, ведь это его родной брат. Двойняшки они, мимоходом пояснил боец.

Подразделения, пострадавшие от бомбежки, стали собирать убитых, раненых и оружие. Наскоро сделав перевязку, раненых на повозках отправляли на восток в надежде, что встретится какая-нибудь медсанчасть, где можно оказать пострадавшим серьезную помощь. Погибших собрали в одно место и на опушке стали рыть братскую могилу. Лейтенант, знавший, о наших злоключениях, показал на кучу оружия и боеприпасов, собранных у погибших.

— Выбирайте себе что надо. Можете шинели и вещмешки взять. Кто его знает, пока найдете свою часть, может, в бой вступить придется, — сказал он.

Мы взяли все, что нужно. Ушаков выбрал себе ручной пулемет и взял три диска. Подумав, прихватил четвертый и дал нести Елкину. Мы с Елкиным взяли по автомату и по паре заряженных дисков. Нашлись для нас и гранаты.

Полностью снарядив себя, мы тронулись было в дорогу, но во ржи услышали детский плач. Подошли, и слезы накатились у каждого. На земле, раскинув руки в стороны, лежала женщина, около нее ползала и плакала девочка лет двух-трех. Она трясла мать, надеясь разбудить ее. Ушаков насилу оторвал ее от матери. Девочка отбивалась, оглядываясь назад, а Ушаков шел к дороге от этого страшного места. Наши попытки успокоить ребенка и разговорить его не давали результата. Наконец мы добились того, чтобы девочка назвала свое имя. Ее звали Надя.

В это время возвращалась повозка. На ней сидели старик и старуха, потерявшие всякую надежду уйти от опасности.

— Куда следуем, старче? — спросил деда Ушаков.

— К себе в деревню. Видно, не суждено нам от немцев уйти, — словно отмахиваясь от мух, недовольно ответил старик.

— В какую деревню? Как твоя фамилия, имя и отчество? — наступал Ушаков.

Дед насторожился и испуганно заморгал глазами. Он назвал свою деревню, имя, отчество и фамилию. А затем испуганно и вопросительно стал смотреть на Ушакова. Тот, опустив девочку с рук на землю, порылся в кармане брюк, вытащил из него комок намокшей бумаги и карандаш и сделал вид, что записывает.

— Ну, что ж, проверим, — сказал Ушаков.

— Ей-богу, не соврал, товарищ боец. Она, деревня-то, тут, рядом. Версты три, не более, — убеждал старик.

— Так вот, дед, возьми эту девочку на воспитание. У нее мать немцы убили. Вернемся, проверим. У меня твой адрес и фамилия здесь. — Ушаков похлопал по карману, куда положил бумажку.

Старуха, молчавшая до этого, запричитала, что самим есть нечего. Куда они денутся с девочкой? Но дед сказал, косясь на Ушакова, что ничего, как-нибудь сумеют перезимовать втроем, дескать, война-то не вечность протянется.

Передав девочку старикам, мы тронулись в путь. Солнце клонилось к закату, и духота стала спадать. Дорога, по которой мы шли, вывела на шоссе. Там приостановилась на короткий привал большая смешанная: колонна наших войск. Поскольку мы солидно утомились, решили тоже отдохнуть. Чтобы не затеряться в чужих подразделениях, расположились на небольшом пригорке. Только присели, как вдруг вскочил Елкин и рукой показал на приближающееся облако пыли. Мы повскакивали и увидели, что на белоснежном, словно лебедь, коне вдоль колонны гарцует старый генерал. Он был без фуражки и одной рукой периодически приглаживал седой бобрик на голове. Такого красивого коня, на котором сидел генерал, я видел только в кино и на картинках, а генерал сидел в седле так, как будто принимал парад. Подскакав к лужайке, около которой стояли четыре танка, генерал резво спрыгнул с коня, поцеловал его в лоб, снял дорогую уздечку и нежно хлопнул ладонью по бедру.

Это театрализованное зрелище никак не соответствовало обстановке. Оно больше смахивало на дешевый фарс. Генерал быстро натянул на себя поданный лейтенантом комбинезон и скрылся в люке головного танка. Взревели моторы, оставляя за собой облако пыли. Танки по обочине дороги рванули вперед, обгоняя колонну. Конь хладнокровно отнесся к прощанию с хозяином. Он, не обращая ни на кого внимания, спокойно пощипывал на лужайке сочную травку. Мы затаив дыхание молча наблюдали эту сценку. Вывел нас из состояния покоя Елкин. Он, встав на пенек, сделав артистический жест, начал декламировать:

Как ныне сбирается вещий Олег
Отмстить неразумным хазарам…

— Заткнись, паря, а то кто-нибудь стукнет в особый отдел, что ты генерала высмеиваешь. Тогда, ой, не оберешься хлопот, — остановил Елкина худой и такой же высокий, как он, боец. Елкин торопливо спрыгнул с пня.

Пройдя с колонной пару часов, мы решили переночевать. Усталость валила с ног, а впереди ничего, кроме неизвестности. Устроились в чащобе в стороне от дороги. Дежурство устанавливать не стали, так как были уверены, что ночью туда никто не сунется. Тут я подумал, а какие бы мы неудобства испытали, если бы за переправой бойцы не снабдили нас шинелями погибших товарищей? Не стали мы и ужинать, настолько велика была усталость. Проснулся я на рассвете, услышав птичьи голоса. Солнце в нашу чащобу еще не заглянуло. Только по вершинам деревьев можно было понять, что оно уже взошло и, может, наполовину высунулось из-за горизонта. Елкин и Ушаков уже не спали и ждали, когда я сам проснусь.

Наскоро закусив, мы направились к дороге. По пути умыли лица в большой чистой луже. Колонны, с которой шли вчера, не было. Дорога стала хуже. После отдыха идти было тяжелее, поскольку ноги сильно отекли. Кругом стояла непривычная для нас тишина. Навстречу никто не попадался. А поскольку мы двигались не слишком ходко, то нас догоняли и обходили отдельные группы бойцов, называвшие себя взводами, ротами, батальонами. Мы пытались узнать у них, как идут дела на нашей переправе и далеко ли немцы, на ничего определенного услышать не могли. Эти люди, переправлялись через Вилию в других местах.

12
{"b":"2136","o":1}