ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дорога домой
Сила воли. Как развить и укрепить
Иди туда, где страшно. Именно там ты обретешь силу
Печальная история братьев Гроссбарт
Магия утра. Как первый час дня определяет ваш успех
Пирог из горького миндаля
Тайная история
Дитя
Счастливы по-своему

А он хочет, чтобы я пришла еще.

Но разговор с ним требовал от меня слишком много сил.

— Не знаю, будет ли у меня время.

— Мне кажется, с вашей стороны было бы неразумно останавливаться.

— Что?

Он снова напомнил мне мать.

— Мне нужно получше узнать вас, чтобы понять, что же выводит вас из себя. Пока я могу сказать только одно: если вы не справитесь с этим, что-нибудь случится.

Я сжалась:

— Вы считаете, я могу причинить кому-то зло?

— Возможно.

Я знала это. Я все время это знала. Я заставила себя задать вопрос:

— Вы боитесь, что я потеряю контроль над собой и убью кого-нибудь, да?

— Не думаю, чтобы вы могли неспровоцированно убить кого-то. — Совершенно неожиданно он поднял мою руку и стащил перчатку, обнажив бинты.

— Как вы ухитрились?

Как он понял, что я повредила руку? Неужели он такой сильный эмпат?

Может, он так же хорошо принимает сигналы моего тела? Я отдернула руку.

— Я же говорила. Я разбила стакан.

— Как?

— Не ваше дело как. — Я пыталась вывести его из себя. — Какая разница, как?

— Единственный человек, кому, я боюсь, вы можете причинить зло, — это вы сами.

Я так обалдела, что у меня даже голос сорвался.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Я не могу заставить вас прийти еще, — сказал Тагер. — Даже если бы я и мог, это бы не помогло. Я не сомневаюсь, вы способны заставить меня поверить в любое состояние вашей психики. Но вы не пришли бы сюда, если бы не искали помощи.

— Я — разладившийся механизм, — горько сказала я. — Мне нужен капитальный ремонт.

— Вы не машина, — голос его потеплел.

Я стащила вторую перчатку и протянула ему руку так, чтобы он видел гнездо на ладони.

— Машина.

— Ваша биомеханическая система не лишает вас человеческой сущности.

Все, что она делает, — это расширяет способности, данные вам с рождения.

— Способности? — Я уронила руку. — Каждый раз, когда кому-то, кого я знаю, больно, больно и мне. Каждый раз, когда кто-то хочет причинить боль мне, я чувствую это. Вы можете представить себе, каково это — жить так? — слова срывались у меня с языка прежде, чем я могла удержать их. — Вы можете представить себе, каково это — летать в эскадрилье истребителей?

Каково мне, идя в бой, ощущать мысли аристо? Им нравится убивать нас. Это для них приятнее секса. Или их пилот — раб, для которого убивать нас — единственный шанс чуть улучшить свою жизнь. И мне приходится убивать его, — мой голос дрожал, и я ничего не могла с собой поделать. — Я чувствую каждого убитого мною купца. Я умирала тысячи раз. Я не могу причинить себе большего зла.

— Я знаю только малую часть этого, — сказал Тагер. — Но я видел, что такая жизнь делает с эмпатами. То, что вы выносите это, — просто чудо.

Я не нашлась, что ему ответить. Я слишком устала. У меня не было сил говорить.

— Мне пора идти.

— Вы вернетесь?

— Я… я подумаю.

— Я здесь каждый день. В любое время. Днем и ночью.

Я кивнула. Я, правда, не знала, что сказать. Я не знала, хватит ли у меня сил вернуться.

Время близилось к полудню, когда я вышла из посольства. Я пошла домой мимо гавани, глядя на корабли у причалов. По набережной разгуливали моряки в белых штанах и полосатых тельняшках, в синих шапочках, залихватски сдвинутых набок. На пляжах отдыхали — купались или загорали на золотом песке — люди: пары, семьи, одиночки… Повсюду носились дети в ярких одеждах, с воздушными шариками; они смеялись, визжали, дразнили уличных музыкантов. Запах соли смешивался с ароматами жареной еды из кафе на набережной. Все вокруг жило, жило, бурлило, шумело.

Довольно долго я стояла, облокотясь на деревянные перила и глядя на суету. И постепенно меня охватывало странное ощущение.

Облегчение.

Странное дело, но сознание того, что Тагер понимает: я в беде, принесло мне чувство неописуемого облегчения. Почему? Почему мне легче от сознания того, что все черт-те как?

Потому, что, если я больна, меня можно и излечить.

В этом-то все и дело. Если есть проблема, ее можно решить. Если бы этой проблемы не было, это значило бы только, что все мои ощущения укладываются в норму, а значит, ничего с ними и не поделаешь. Вряд ли я смогла бы жить с этим дальше.

Может, я все-таки схожу еще к Тагеру.

Я потихоньку пошла дальше. Мне страсть как хотелось скинуть с себя форму и отдохнуть в тиши квартиры. Гавань отстояла от моего дома на километр, так что идти оставалось всего ничего.

Приблизившись к дому, я увидела у подъезда небольшую компанию. Только подойдя к ней почти вплотную, я отвлеклась от своих мыслей и узнала их. И тут же поняла, почему они так уставились на меня. Это были Джарит и его друзья и среди них Ребекка и Хилт. Я и забыла, что Джарит приглашал меня на пляж.

— Извините за опоздание. Надеюсь, вы не долго ждете?

Джарит не сводил взгляда с нашивок на моем рукаве.

— Нет, совсем недолго.

Я устало провела рукой по волосам:

— Боюсь, сегодня я неважная спутница. Вам, наверно, лучше идти без меня.

Они кивнули. Никто, похоже, не знал, что сказать. Я почти физически ощущала замешательство Джарита; он чувствовал себя полнейшим идиотом. Это надо же: пригласить на свидание Имперскую праймери!

Так не пойдет, подумала я и улыбнулась ему:

— Не хотите зайти?

— То есть… к вам? — не понял Джарит.

— Да.

— О! — Он покраснел. — С удовольствием.

Остальные только переводили взгляды с него на меня.

— Ладно, — сказала наконец Ребекка. — Мы… гм… увидимся, Джар.

Джарит кивнул, остальные поклонились мне на прощание и пошли. Все, кроме Хилта — его-то я хотела видеть здесь меньше всего.

— Мне хотелось бы поговорить с вами, — сказал Хилт. Он покосился на Джарита. — Наедине.

Учитывая то, что я чуть не сделала с ним, я не могла отказать ему хотя бы в этом.

— Идет.

Мы спустились с крыльца и отошли в тень дерева.

— В чем дело? — спросила я.

— Вы собираетесь стукнуть на нас?

Стукнуть?

— Что вы имеете в виду?

— За то, что мы говорили тогда. На прогулке.

Я наконец поняла. Он хотел знать, собираюсь ли я донести на них.

Логичный вопрос. Я знала офицеров, сообщающих о таких вещах в своих рапортах.

— Нет, — ответила я. — Я не собираюсь делать ничего такого.

— И почему?

Я пожала плечами:

— Вы имеете полное право высказывать свою точку зрения.

— Правда? — язвительно переспросил он.

Я хотела ответить «разумеется», но почему-то не смогла. Вместо этого я сказала:

— Вы говорили о вещах, которые мне стоило знать. Все это останется между нами.

— Поклянитесь.

Я нахмурилась:

— Что это значит?

— Вы — Демоны — утверждаете, что живете по кодексу чести. Вот и поклянитесь мне этой честью, что говорите правду.

Да кто он такой, чтобы сомневаться в моем слове?

— Идите к черту.

Он фыркнул:

— Так я и знал.

Спокойно, подумала я.

— Ладно. Клянусь честью Демона.

Он уставился на меня. Но его напряжение спало, это я чувствовала.

— Как дела? — спросил он, помолчав немного.

— Хорошо.

— Вы ведь могли меня убить, правда?

— Могла.

— Тогда почему не убили?

Я недоуменно посмотрела на него:

— Вы считаете меня монстром каким-то.

Он покачал головой:

— Хотите верьте, хотите нет, но я уважаю людей, готовых сражаться за то, во что они верят. Но для меня вы олицетворяете самую жестокую тиранию.

Когда Империя захватила Рут — 2, мои родители провели в тюрьме десять лет только за то, что они протестовали против вмешательства КИКС в их жизнь.

Чего тогда удивляться, что он невзлюбил меня.

— Мне очень жаль.

— Жалость не вернет им тех десяти лет. — Он сглотнул. — Или мне.

Что-то в его голосе заставило мое сердце сжаться.

— Сколько лет вам было, когда их забрали?

— Четыре года, — с трудом произнес он.

Я в ужасе посмотрела на него. Я знала, что КИКС не особенно церемонится с оппозицией, но то, что рассказал Хилт, не укладывалось ни в какие рамки.

46
{"b":"2148","o":1}